Онлайн чтение книги Сахарин Saccharin
1 - 26

Когда я представила, что на ее месте могла бы оказаться я, мне стало понятно, почему люди живут в тени «Пхёнджэ». Начиная с людей на этом острове, и заканчивая Син Чхи У и моим отцом.

Конечно, участвуя в производстве и распространении наркотиков, если всё пойдет не так, придется провести за решеткой очень много времени. Но мне казалось, что вероятность того, что тебя убьют, чтобы заткнуть рот, гораздо выше, чем быть пойманным полицией.

Эти люди, видимо, идут на такой риск, ставя на кон свою жизнь, чтобы заработать большие деньги. Или из преданности Председателю Пхёну.

— Кстати, а у тебя... правда ничего не было с начальником Сином по дороге сюда?

— Нет... то есть... нет. Ничего такого не было.

— Не верю... чутье подсказывает мне обратное.

— ...

— Хотя... с такой внешностью, как у тебя, даже у этого бревна Син Чхи У могло в кои-то веки встать.

Раз Очкастая называет его бревном, значит, он не из тех, кто часто бывает с женщинами? Зная его нервный и придирчивый характер, это вполне возможно.

— Ну... просто... ничего особенного не было... правда, ничего.

Специально отведя взгляд, я неловко рассмеялась и начала нести какую-то невнятицу. В ответ Очкастая тяжело вздохнула. Видимо, решив, что это была не добровольная связь, она посмотрела на меня с сочувствием. К счастью, кажется, мне удалось ее обмануть.

— Нелегко тебе придется.

— Что?

— Если попадешься ублюдку, который страшнее ядовитой змеи, жизнь покажется адом. Как Рябой.

— ...

— Из того, что здесь болтают, верь только тому, чему хочешь верить.

— А... поняла.

— Ну всё, я пошла.

Сделка состоялась. Я тоже улыбнулась в ответ Очкастой, которая похлопала меня по плечу в знак того, что мы теперь в одной лодке. Какое облегчение, что сделка прошла успешно.

Как только Очкастая вышла из туалета, я с тяжелым вздохом расслабилась. Дрожь в коленях и колотящееся сердце не спешили успокаиваться.

Я склонилась над раковиной. Плеснула холодной водой на пылающее лицо несколько раз, прежде чем смогла прийти в себя.

Подняв голову и посмотрев на себя в зеркало, я увидела жалкое зрелище. На самом деле я тряслась от страха, думая, что умру, пытаясь казаться сильной. Я строила из себя опытного переговорщика, а на деле всё время боялась, что она меня ударит.

Папа... я так больше не могу.

Я ехала на фабрику, думая только о жизни и смерти, но оказалось, что самое сложное — это отношения с людьми. Но всё равно, часы окупили себя сполна, сделка с Очкастой была того стоит.

Мне нужно было в первую очередь переманить ее на свою сторону. Потому что она была одной из тех, кто мог свободно покидать этот остров.

— Если сейчас уедешь, когда вернешься?

— Где-то в среду через неделю, с учетом выходных.

— Слушай, у меня маски для лица закончились, купишь мне, а?

— Посмотрю на твое поведение.

Прошлой ночью одна из девушек в нашей комнате получила регулярный отпуск. Скорее всего, она доберется до материка на лодке того самого капитана в бейсболке, на которой привезли меня. Она ненадолго вернется в большой мир, а потом привезет кучу заказанных вещей для тех, с кем близко общается на острове.

Поначалу я думала, что люди здесь делятся только на рабочих и надзирателей, и просто наблюдала. Но, присмотревшись, поняла, что они сами делят себя на тех, кто может уехать, и тех, кто не может.

«Если не верите, сходите в универмаг во время отпуска и проверьте. Это оригинал».

Как я и сказала, такие люди, как Очкастая, могут в любой момент вернуться на материк, если захотят. Обычно им дают отпуск на неделю или дней на десять, чтобы они могли повидаться с семьями.

Они лгут своим семьям, зарабатывая деньги на этом острове. Говорят, что их перевели за границу, или, если это мужчины, что они ушли в плавание на рыболовецком судне. Случай Очкастой был именно таким.

И, естественно, была и обратная ситуация. Большинство тех, кто не мог покинуть остров, по иронии судьбы, сами решили здесь остаться, как и Шеф Квак. Ходили слухи, что он просто не может жить без наркотиков.

«Кстати, слышала? У меня когда-то был ресторан с одной звездой Мишлен».

По моим наблюдениям, во время производственного процесса остается довольно много крошек. Картель собирает этот высокоочищенный наркотический порошок и продает его желающим по дешевке, поэтому наркоманы просто не могут отсюда уехать.

Кому нужна жизнь, в которой нет ни семьи, ни друзей, а смысл сводится только к погоне за собственным кайфом, пока не умрешь? Я не могла их понять, но им, вероятно, мое понимание и не нужно.

Наконец, были те, кого заперли на острове против их воли. Эта балерина, которую называют Рябой, и я.

«Ублюдок, который страшнее ядовитой змеи»...

Последние слова Очкастой не выходили у меня из головы. Упоминание балерины наводило на мысль о Председателе Пхён Джэ Хо, но, возможно, это было предупреждение и насчет Син Чхи У тоже. Или их обоих?

Шш-ш-ш...

От обилия мыслей лицо снова начало гореть. Я плеснула ледяной водой, пытаясь остудить пылающие щеки.

Люди всё же многогранны. Очкастая, которую я принимала за простую хулиганку, оказалась куда более проницательной, и это стало неожиданностью. Заметить, что я плачу по ночам специально... мне еще многому предстоит научиться.

Так что, возможно, испытания и трудности на этом острове станут хорошим уроком на будущее. Конечно, этот опыт пригодится, только если я выберусь отсюда живой и вернусь домой.

Ха-а... как же я устала.

Девушка, отражавшаяся в зеркале, стояла с таким лицом, будто на ее плечах лежат все беды мира. Один кризис миновал, но неизвестно, какие еще горы придется свернуть. Радовало лишь одно: у меня всё еще было достаточно средств для подкупа.

Правое запястье теперь было пустым, зато на левом красовались двое часов.

Я сняла те, что были подороже, и переодела их на правую руку. А затем, по привычке дотронувшись до ключиц, слабо улыбнулась. Поскольку я не могла носить по кольцу на всех шести пальцах, я сняла их и нанизала на цепочку, как кулоны.

Из-за кучи подвесок на цепочке шея немного ныла, но это были мои верные союзники, так что я могла потерпеть.

«Чем возиться с этими безделушками, на фабрике тебе понадобится это. Отдашь как взятку».

Понаблюдав за жизнью на острове десять дней, я поняла: наличные здесь девать некуда, их полно, а вот предметы роскоши, которыми можно похвастаться, ценятся гораздо выше. Так вот почему Син Чхи У, придумывая разные отговорки, вернул мне часы, кольца и ожерелье.

Очень надеюсь, что Син Чхи У сдержит обещание до того, как я исчерпаю весь свой арсенал. К счастью, Очкастую удалось купить за часы, но обязательно найдутся те, кого не купишь никакими вещами.

Когда эмоции улеглись, дышать стало немного легче. Открыв дверь туалета, я вышла из здания столовой. Я шла к общежитию быстрым шагом, и лицо мое уже было абсолютно спокойным.

— ...

Здание общежития было одноэтажным и длинным, комнаты располагались по обе стороны от коридора. За исключением туалетов и душевых, всё остальное занимали комнаты, разделенные на несколько секций.

— Я вернулась.

Отлично. Никто не ответил, значит, в комнате никого нет. Закрыв за собой дверь, я обвела пустую комнату взглядом, проверяя, не изменилось ли чего.

Обычно в комнате живут по пять человек, и она похожа на общую палату в большой больнице. Наверное, поэтому и кровати здесь были не домашними, а скорее больничными. Даже шторки под потолком висели, чтобы можно было отгородиться.

Пи-пи-пи-пик... Дзинь.

Открыв высокий шкафчик рядом с кроватью, я достала нижнее белье и туалетные принадлежности. Полотенца, шампуни, кондиционеры — всё это было в душевой, но, честно говоря, пользоваться общими вещами было неприятно.

Но в такой ситуации я не могла позволить себе брезговать. Я должна была адаптироваться.

С маленькой косметичкой в руке я вышла из комнаты и направилась в душевую по диагонали через коридор. Прежде чем раздеться, я зашла в туалет, находившийся внутри душевой. Тщательно проверив, что там никого нет, я зашла в самую дальнюю кабинку и заперлась.

Щелк.

Ну знаете, кабинки бывают разные: где-то видны ноги снизу, где-то открыто сверху. Из всех туалетов на острове, к которым у меня был доступ, только кабинки в этой душевой были полностью закрытыми. Так что, наверное, это было самое безопасное место.

Не снимая штанов, я опустилась на крышку унитаза и положила косметичку на колени. Затем осторожно достала телефон из кармана рабочей куртки.

Зажав кнопку включения, я машинально повертела головой, осматриваясь. Я знала, что здесь никого нет, но ничего не могла поделать с нарастающей тревогой.