Онлайн чтение книги Сахарин Saccharin
1 - 23

06. Безымянный остров

С тех пор как я прибыла на этот остров, прошло уже десять дней.

Бросив взгляд на левое запястье, я первым дело проверила время. Без десяти пять вечера из динамиков на потолке полилась красивая классическая мелодия. Это был сигнал о том, что через десять минут все процессы остановятся, поэтому пора сворачивать работу.

Я слегка, не привлекая внимания, повернула голову, осматриваясь. Люди, работавшие со мной в одном секторе, тоже начали наводить порядок на своих местах. Пожалуй, и мне пора заканчивать.

— ...

Я ногтями скрупулезно отковыривала с рабочего стола липкие остатки скотча. Затем, достав влажную салфетку, с усилием протерла поверхность дочиста.

На самом деле моя работа была совершенно не сложной. Это был простой монотонный труд, где нужно было лишь мириться со скукой, повторяя одно и то же действие.

По автоматизированному конвейеру ко мне подъезжали плотно запечатанные коробки размером с ладонь. Меня поставили на финальную стадию проверки: я должна была убедиться, что коробка упакована правильно.

Я крутила коробку во все стороны — спереди, сзади, по бокам, проверяя, нет ли где-нибудь не проклеенного скотчем места. Если находила такой участок, я еще раз плотно заклеивала его, а затем отправляла коробку дальше, на финальный контроль.

Сняв перчатки, я помяла затекшие плечи и покрутила шеей. Так как я никогда в жизни не занималась физическим трудом, у меня болело всё тело. Но, с другой стороны, это даже к лучшему: я могла сосредоточиться на работе, и у меня не оставалось времени на лишние мысли.

«А что именно твой отец делает в компании, знаешь?»

Я работаю на фабрике уже неделю. Поэтому теперь я точно знаю, чем занимался папа в компании и что именно производит его фирма. В маленьких картонных коробках, которые я проверяла до этого момента, находился сахарин, произведенный компанией «Пхёнджэ».

«А я... тут такое интересное услышала. Когда плыли сюда на лодке...»

В мой первый день на острове люди, делившие со мной комнату, шептались до поздней ночи, перемывая мне кости так, чтобы я всё слышала. Меня не особо волновало, что поползли слухи о том, что между мной и Син Чхи У что-то есть, даже если я не пыталась это афишировать. В конце концов, это был мой план, и я была к этому готова.

Но пока они сплетничали, то и дело проскальзывала информация. О секретах компании «Пхёнджэ» и этого острова.

— Вы слышали? Говорят, из-за китайской береговой охраны, которая сейчас там лютует, всё отложится примерно на неделю.

— Да, поэтому они не могут плыть прямо сюда. Говорят, сначала спустятся в Манилу, а потом обойдут через Японию.

— Председатель и так в бешенстве из-за ее отца, а теперь вообще с ума сойдет.

— Вдруг он так взбесится, что прикажет снова привезти ее в Сеул? Чтобы лично разобраться.

— У него же рак на последней стадии, думаешь, у него там хоть что-то еще стоит?

— Как знать, это же Пхён Джэ Хо, а не кто-нибудь другой.

Соединив обрывки услышанных разговоров, я поняла, что Председатель Пхён Джэ Хо вряд ли сам производит наркотики на кораблях в открытом море. Судя по всему, у тех кораблей-нарколабораторий есть другие хозяева, которые синтезируют сырье и продают нечто, что можно назвать жидкой основой для наркотиков, или, возможно, необработанным сырьем, рудой.

Но, как оказалось, именно у компании «Пхёнджэ» была технология, позволяющая очищать это сырье и получать наркотик высокой степени очистки. Не знаю, каким именно образом происходит экстракция, но химики-технологи превращают наркотик в небольшие кристаллы. Точно такие же, какие были в животе того плюшевого медведя, стоявшего в моей комнате.

Сахарин (Нью-Шуга).

Полученные прозрачные кристаллы размером с ноготь мизинца фасуются в непрозрачные белые пакеты с логотипом компании «Пхёнджэ» и герметично запаиваются. Наконец, они укладываются в коробки, плотно упаковываются в два слоя и снова грузятся на корабли под видом сахарина для экспорта.

Люди, которые непосредственно работают с наркотиками и занимаются их очисткой, — это высококвалифицированные технологи, поэтому такой человек, как я, не смел даже приблизиться к этому процессу. Но иногда, случайно сталкиваясь с этими людьми, одетыми в защитные костюмы и противогазы, я делала вид, что не обращаю внимания, а сама внимательно их разглядывала.

Извлечение чистейших прозрачных кристаллов без примесей — это наверняка результат технологии, основанной на какой-то химической формуле. Поэтому иногда, забывая о своем положении, я испытывала чисто исследовательский интерес. Какую же современную алхимию использует «Пхёнджэ»?

Химический факультет Университета Хангук.

На самом деле, факультет, на который я поступила с третьей попытки, был химическим. Я выбрала его по проходному баллу, но не отрицаю, что держала в уме возможность поступления в медицинскую аспирантуру. Однако во время учебы я увлеклась фундаментальной наукой и дошла до магистратуры. Поэтому вполне естественно, что секрет этого сахарина вызвал у меня любопытство.

— Учитывая твои баллы, я думаю, химический факультет — это хороший вариант, — как-то сказал папа.

— Почему?

— Кто знает? Вдруг моя дочка принесет мне Нобелевскую премию.

— Пап, ну это уж слишком... Мечтать не вредно.

— А почему бы и нет? Чем масштабнее мечты, тем лучше! Вдруг когда-нибудь и твоего папу станут называть Председателем.

Оказавшись на этом острове и оглядываясь на свою прошлую жизнь, я время от времени задавалась такими вопросами. Возможно, папа уже очень давно вынашивал в груди какие-то амбиции.

А было ли мое поступление на химфак чистой случайностью? Ведь тогда, когда я провалилась во второй раз, именно папа невзначай посоветовал мне выбрать химию.

Насколько мне известно, сахарин, искусственный подсластитель, — это вещество, синтезированное на основе нефтепродуктов с помощью химических реакций. Иными словами, если у них есть технология, позволяющая извлекать сахарин в виде кристаллов максимальной чистоты, то и к наркотикам можно подойти аналогичным образом.

Технология синтеза, расщепления, окисления и очистки сырья с использованием уникальной химической формулы, а также методы утилизации побочных продуктов — процессы производства сахарина и наркотиков, должно быть, весьма похожи.

Поэтому в свободное время я постоянно прокручивала в голове слова Председателя Пхён Джэ Хо. Учитывая то, как всё обернулось, в глазах Председателя Пхёна мое химическое образование тоже вряд ли выглядело простой случайностью.

Если предположить, что кто-то предоставил бы мне лабораторию для синтеза наркотиков, ингредиенты, достаточно времени для экспериментов и, самое главное, химическую формулу... Возможно, методом проб и ошибок я бы тоже смогла создать нечто очень опасное. Наверное, поэтому Пхён Джэ Хо притащил сюда и меня.

Однако оставался один момент, которого я до сих пор не понимала. О чем думал папа, когда подарил мне плюшевого медведя с секретом? Даже если он собирался сделать из меня технолога, имея на руках только готовый кристаллический продукт, я бы физически не смогла провести обратный инжиниринг и разложить его на компоненты для анализа.

К тому же, в наше время прятать наркотики в плюшевой игрушке — это до смешного банальная идея даже для такого обывателя, как я. Достаточно включить новости, чтобы увидеть: сейчас торгуют через соцсети и используют самые изощренные методы.

«Как ты и сказала, время, когда ты играла с куклами, давно прошло».

Поэтому, с одной стороны, мне казалось, что папа, возможно, действовал от противного, чтобы перехитрить Председателя Пхёна. Использовал настолько старомодный метод контрабанды, что его не могли поймать почти семь лет.

Дойдя до этих мыслей, я начала немного понимать истинные намерения Пхён Джэ Хо, отправившего меня сюда. Хоть я и занималась банальной проверкой картонных коробок, теперь я тоже была соучастницей в производстве наркотиков. Он планировал именно это, поэтому и сослал меня в такую глушь.

Да и мотивы Син Чхи У стали более понятны. Если он действительно на моей стороне, то, не имея возможности расписать мне всё от и до, он отправил меня сюда, чтобы я сама всё увидела, почувствовала и поняла.

Но, как ни крути, и Пхён Джэ Хо, и Син Чхи У — оба были ублюдками, каждый в своем стиле.

— На сегодня всё, отличная работа.

— Да, вы тоже потрудились.

— Пойдемте есть!

Ровно в пять часов из динамиков снова заиграла музыка. Это означало, что фабрика закрывается и всем пора уходить.

Я искоса поглядывала на остальных, медленно протирая рабочий стол влажной салфеткой. Глядя, как люди один за другим покидают свои места и направляются к выходу, я раздумывала, в какой момент мне лучше присоединиться к ним. Когда почти все вышли за дверь, я тоже двинулась с места.

Открыв дверь и выйдя на улицу, я увидела, что солнце еще не зашло. Я пошла в том же направлении, что и остальные, и незаметно хлопнула себя по груди.

Во внутреннем кармане моей рабочей куртки на молнии лежал телефон, который дал мне Син Чхи У. Иногда просто чувствовать его твердый корпус было достаточно, чтобы на душе становилось спокойнее.

«Ловит, но он модифицирован так, чтобы его нельзя было отследить. Работают только звонки и сообщения».

Естественно, использование мобильных телефонов на острове было строго запрещено. Хотя, кажется, некоторые тайно ими пользовались, но между мной и ними была огромная разница.

У меня, по сути находящейся в ссылке, есть одноразовый телефон. Это было равносильно тому, чтобы повесить на себя табличку: «Я хочу умереть» для Председателя Пхён Джэ Хо.

Если меня поймают, отвечать буду не только я, но и Син Чхи У будет втянут в это. Поэтому я изо всех сил старалась прятать хотя бы телефон, что бы там ни было.