Онлайн чтение книги Сахарин Saccharin
1 - 12

Я молча взяла повязку на глаза, которую протянул мне Син Чхи У.

— Я тоже не люблю никого заставлять, так что надень ее сама.

Хотелось спросить, когда это он вообще спрашивал моего разрешения, чтобы сбить машиной и надеть наручники, но пока я решила послушно сделать, как велено.

В этой машине нет никого на моей стороне. Если начну сопротивляться, неизвестно, чем всё закончится. И нет никаких гарантий, что я вообще доеду живой до этой загадочной фабрики.

Но из-за того, что в салоне было темно, да еще и руки скованы наручниками, надеть повязку оказалось не так-то просто. Под позвякивание цепи пальцы то и дело соскальзывали. Кое-как, пыхтя и кряхтя, я нацепила резинку на левое ухо. И как раз в тот момент, когда я пыталась натянуть ее на правое...

— ...

К правому уху откровенно прижалось что-то холодное — мужская рука. Когда Син Чхи У сам натянул резинку мне на ухо, мир погрузился во тьму.

Но, видимо, на этом он не закончил. Я почувствовала, как он медленно гладит мое ухо, а затем его пальцы коснулись мочки. Поскольку глаза были завязаны, остальные чувства обострились, и эти короткие пара секунд показались мне невыносимо долгими.

По коже побежали мурашки, но как ни странно, это прикосновение не было до конца омерзительным. Настолько, что я подумала: может, я в этой ситуации окончательно сошла с ума.

Сглотнув, я специально отвернула голову вправо. Хотя из-за повязки я ничего не видела, это был своего рода жест протеста.

Я повернулась в ту сторону, где он должен был сидеть, всем своим видом показывая, чтобы он больше меня не трогал. Конечно, из-за повязки я не могла быть уверена, что смотрю прямо на него.

Но, кажется, мое предупреждение сработало. Он больше ко мне не прикасался. И хорошо, что помимо лишних прикосновений он перестал изводить меня своими язвительными словечками.

Но из-за того, что я ничего не видела, я потеряла счет времени. Было ясно только одно: эта фабрика находится очень далеко от Сеула. После всей череды событий я была вымотана и физически, и морально.

Ох, нет.

Я сама не заметила, как начала клевать носом, и изо всех сил пыталась проснуться. Но с накатывающим сном бороться было невозможно. Как бы я ни старалась держаться, мое тело достигло предела.

С какого-то момента я перестала что-либо помнить. Кроме того, что была рада впервые за долгое время увидеть маму во сне.

***

— Моя красавица дочка... Ван Ый, ты же знаешь, что мама всегда тебя любит?

Наша семья была самой обыкновенной. Типичная семья среднего класса: отец, который был бесконечно добр и мягок к дочери, и строгая, но всегда думающая обо мне в первую очередь мама. Мы втроем были счастливы.

Расти в любви родителей, ни в чем не нуждаясь, — это, наверное, большое счастье. Но если оглянуться на мое детство, оно не было наполнено одной лишь радостью.

— Я понимаю, что это тяжело, но сейчас даже знаменитостям нужен диплом престижного университета. Так что у тебя нет выбора, Ван Ый, придется усердно учиться.

Учеба и еще раз учеба. Опять этот престижный университет и статус. Но наращивать академические успехи ради того, чтобы стать знаменитостью... разве это не звучит как полный бред?

Я была тем самым ребенком из престижного района, помешанного на образовании. Если подумать, кажется, меня начали таскать по репетиторам и кружкам лет с пяти или шести. В детстве мне казалось, что так и должно быть — ведь так делали все вокруг, такова была атмосфера в нашем районе.

— Сейчас дети с начальной школы по прослушиваниям бегают. Ван Ый, тебе тоже нужно постараться.

— Да какой из меня айдол, я же ни петь, ни танцевать не умею.

— Начнешь как айдол, а потом станешь актрисой.

— Тогда, мама, иди сама в айдолы, а потом в актрисы. А?

— Ишь ты, как с матерью разговариваешь!

К несчастью для мамы, талантов в этой сфере у меня не было от слова совсем. Дошло до того, что мама иногда, выпив, говорила мне:

— И какой толк, что лицом ты в меня пошла? Внутри ты вылитый отец: двигаешься как бревно, ни слуха, ни голоса... и такая же беспечная ко всему. Ван Ый, ну как ты могла вообще ничего не взять от мамы?

Мама часто плакала навзрыд, сетуя на то, что я не унаследовала ее таланты. Но я, не имея ни малейшего интереса к шоу-бизнесу, всегда считала, что слава богу, что внутри я пошла в папу, а не в маму.

— Ван Ый, а ты знаешь? Мама когда-то дошла до финала отборочного тура Мисс Корея в Сеуле!

— Тысячу раз слышала... И мам, ну какая Мисс Корея в наше время...

— Ишь ты... В кого ты только такая язва уродилась?

— В тебя, конечно.

Мама, которая в прошлом мечтала стать знаменитостью, пыталась реализовать свои амбиции через меня. Но ее искаженные желания выливались в чрезмерную одержимость.

С десяти лет и почти до самого поступления в среднюю школу я недолго занималась балетом. Мама хотела, чтобы я специализировалась на балете, поступила в школу искусств, затем в профильную старшую школу и в итоге пробилась в шоу-бизнес.

— Знаете... пусть наша Ван Ый идет в обычную среднюю школу, но продолжает брать уроки и участвовать в конкурсах... А в старшую школу искусств мы еще попробуем поступить.

Директору балетной студии нужно было зарабатывать деньги, поэтому она уговорила маму позаниматься еще года три. Но примерно в то же время моя фигура начала меняться, а главное — я провалила вступительные экзамены в среднюю школу искусств, что стало для мамы огромным шоком.

Дело в том, что когда ты, как я, начинаешь заниматься балетом в начальной школе для себя, а потом решаешь сделать это профессией, наличие или отсутствие таланта обычно становится очевидным как раз на вступительных экзаменах в среднюю школу искусств. Тогда, в шестом классе, у меня еще не началось половое созревание, поэтому физические данные для балета были просто выдающимися. Но была одна огромная проблема: и в технике, и в артистизме я была полным нулем.

— Ван Ый, с балетом ничего не выйдет. Давай бросим. У тебя уже начались месячные, а если ты пошла фигурой в меня, то грудь... Даже если я буду морить тебя голодом несколько лет, чтобы ты была худой, без техники ничего не добьешься. Что тут поделаешь?

Я еле-еле поспевала за школьной программой с помощью репетиторов, а совмещать учебу с искусством было бы тяжело даже с талантом. Для меня, абсолютно лишенной чувства ритма и артистизма, учеба была куда более простым путем, чем балет.

Вы не представляете, как я радовалась, когда бросила балет. Перед экзаменами в школу искусств я танцевала, питаясь половиной кубика тофу в день — неудивительно, что можно было сойти с ума.

Конечно, это не означало, что я была гением или вундеркиндом. Благодаря деньгам и частным репетиторам я стабильно держалась в числе лучших учеников, но полностью оправдать ожидания родителей так и не смогла.

— Ван Ый, не думала пойти в медицинскую аспирантуру или что-то в этом роде?

— Нет, папа, сейчас точно нет. Я и так чуть с ума не сошла, пока третий год поступала...

С третьей попытки я еле-еле проползла в Университет Хангук, но на медицинский так и не поступила. В глубине души папа хотел сделать из меня врача из-за своей специфической особенности.

— Знаешь, как я испугалась тогда, думая, что стану матерью-одиночкой? Живот вот такой огромный, мы еще даже не расписаны... а отец ребенка может умереть... До сих пор сердце в пятки уходит, как вспомню.

У папы была аллергия на антибиотики. Если он принимал не то лекарство, дело не ограничивалось крапивницей — у него случался анафилактический шок, и он терял сознание.

По словам мамы, когда его увезли в отделение неотложной помощи, у него не просто упал пульс — он чуть не умер от остановки сердца. Она всегда с ужасом рассказывала, как он истекал потом, его рвало, всё тело покраснело, а глаза закатились... На это было страшно даже просто смотреть.

Позже, восстановившись, папа сдал анализы в больнице и выяснил, какой именно антибиотик вызывает у него анафилактический шок. С тех пор он всю жизнь был предельно осторожен, но кто мог знать, что именно мама умрет так внезапно и бессмысленно.

— Ван Ый, только не пугайся, послушай... мама пошла играть в гольф и...

Когда я готовилась к пересдаче после первого провала, мама умерла от сердечного приступа прямо в сауне гольф-клуба. Уж не знаю, сколько нужно было играть в гольф, чтобы это так ударило по сердцу, но с тех пор папа вообще забросил клюшки.

Естественно, из-за внезапной потери матери я завалила и вторую попытку поступления. Стиснув зубы, я пошла на третий год, и в итоге всё же поступила в Университет Хангук. Можно сказать, я воплотила в жизнь комплексы родителей по поводу престижного образования.

— Пап, а как вы с мамой познакомились?

— Я увидел, как она танцует в танцевальной труппе, влюбился с первого взгляда и стал за ней ухаживать.

— А ты чем тогда занимался?

— Да так... бездельничал почти. Был в академе.

Мама, всегда мечтавшая о сцене, говорила, что училась хореографии. Однако выяснилось, что труппа, в которой она якобы выступала при телекомпании, на самом деле была ночным клубом, где она танцевала полуголой. Мисс Корея, отборочные... чему из этого вообще можно было верить?

Папа тоже оказался не просто бездельником, а шестеркой в местной банде, крышевавшей тот самый ночной клуб. В университет он даже не поступал, а говорил про академ. Папа всегда остается папой.

Вот так, взрослея, я постепенно собирала пазл из вещей, которых не понимала в детстве. Так что со временем я, естественно, всё узнала о тайнах своих родителей.