Онлайн чтение книги Сахарин Saccharin
1 - 20

Хоть я и была благодарна за то, что он вернул мои вещи, учитывая обстоятельства, сказать это вежливо я не могла. Поэтому я попыталась скрыть смущение за резким тоном.

— Это всё мое. Ты просто вор.

— Ну чего ты опять буянишь, а?

Он надел мне кольца не только на левую руку, но и на правую, начиная с указательного и заканчивая безымянным. Шесть колец на двух руках — это выглядело до смешного нелепо.

Я сидела смирно, гадая, что он еще задумал, когда он попытался надеть на меня ожерелье. Я отчаянно замахала руками, сопротивляясь.

— Не надо, оставь ожерелье себе.

— Я предпочитаю минимализм.

Затем он сунул ожерелье мне в карман жакета, как раз в тот, где лежал телефон. Более того, его пальцы, скользнув в карман, легонько постучали по телефону, словно давая мне понять: «обрати внимание».

Одно это уже говорило о том, что он сейчас играет роль. Женщина с каре, которая сейчас с нами, может, и не в курсе, но капитан и моряки снаружи вполне могут быть не на стороне Син Чхи У.

А может, здесь тоже спрятаны камеры или прослушка. И поэтому он вынужден вести себя со мной так грубо.

Да, если воспринимать это просто как чтение реплик по сценарию, то в этом нет ничего особенного. Я прекрасно понимала свое положение и знала, что не могу просить его говорить со мной ласково.

Поэтому я пыталась сдержаться. Я ненавидела Син Чхи У за то, что он скрыл от меня поездку на остров, но снова попалась на его уловку с телефоном в кармане.

— Чем возиться с этими безделушками, на фабрике тебе понадобится это. Отдашь как взятку.

— Вор. Наверное, карманы оттягивало, пока чужое носил.

— Вот поэтому и возвращаю.

На этот раз он достал часы и заботливо надел их мне на запястья. На губах появилась горькая усмешка, но я пыталась стерпеть это, понимая, что слово «взятка» — ключевое в этом спектакле.

Но он всё сильнее переходил черту. Мог бы остановиться, но от его откровенных слов я просто потеряла дар речи.

— Или тебе не хватило того, что я пососал тебя? Чего всё время бесишься?

— ...Что?

— Может, пососать еще раз?

Речь шла о засосе на шее, ничего другого пошлого он не делал. Но по мере того, как градус пошлости рос, мне казалось, что я сама покрываю себя грязью, и от этого становилось невыносимо стыдно.

Я не могла стерпеть даже такую малость, краснела и показывала свое отвращение — видимо, долго я так не протяну. На что мне придется пойти ради выживания? Я уже не была уверена, стоит ли цепляться за жизнь ценой собственной чести.

Даже если у него есть хоть капля совести, чтобы чувствовать вину за происходящее... Даже если Син Чхи У тоже не по себе от своих слов, это не отменяло того факта, что он ранил меня.

— Не смей... так говорить...

— Заместитель Чха, не могла бы ты выйти на минутку? Кажется, она стесняется.

Сгорая от стыда, я покосилась на женщину с каре, стоявшую перед нами. Она точно слышала слова Син Чхи У, но отвела взгляд. Значит, что бы сейчас со мной ни случилось, она мне не поможет.

— Хорошо, начальник. Подожду снаружи.

— Передай, чтобы не отчаливали, пусть еще немного подождут.

— Поняла.

Женщина с каре... нет, заместитель Чха бросила на меня беглый взгляд, поклонилась ему и вышла из каюты. С таким лицом, будто была уверена, что мы сейчас снова займемся этим прямо здесь.

— ...Блять.

Наконец мы остались вдвоем, без надзирателей. Но из-за того, что лодка была маленькой, каюта не была полностью изолирована. В ней были окна, так что всё, что мы делали, было видно снаружи.

Однако тарахтение заведенного двигателя было довольно громким, поэтому, если говорить тихо, никто ничего не услышит. Но я искренне надеялась, что ругательство, которое я только что пробормотала, Син Чхи У услышал четко. Ведь оно предназначалось ему.

— Не надоело плакать?

— Хнык... блять...

Если не умеешь успокаивать, так просто заткнись. Мне и так было невыносимо тяжело держаться до этого момента, а тут еще и чувство стыда накатило, словно грозовая туча. И перед этим цунами эмоций плотина, еле сдерживавшая слезы, окончательно рухнула.

— Я знаю, что ты плачешь из-за меня, но благодаря этому ты сейчас жива и здорова.

Когда я, ничего не отвечая, снова начала всхлипывать, Син Чхи У, кажется, слегка растерялся. Поэтому я решила сыграть на опережение и разрыдалась еще громче. Вытирая слезы обеими руками и ревя в голос.

— Я знаю, что тебе тяжело, но потерпи еще немного.

— Хнык...

— А, ладно. Не терпи, плачь.

— Мама... ы-ы-ы... папа...

— Нет, перестань.

Когда я зарыдала так горько, Син Чхи У явно начал раздражаться. Не в силах больше выносить моего плача, он, сидевший рядом, опустился так низко, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.

Его лицо по-прежнему оставалось суровым и бесстрастным, но во взгляде, устремленном на меня, читалась явная забота.

— Если ты будешь так плакать, каково будет мне?

— ...Не трогай меня.

— Тогда перестань.

— Убери руки.

— То, что уже пролилось, надо вытереть.

Я почувствовала, как он снова потянулся к моей щеке, чтобы вытереть слезы. Я оттолкнула его руку, показывая, чтобы он этого не делал. Но сколько бы я ни отмахивалась, он упорно продолжал стирать мокрые дорожки с моих щек.

— Если знал, что меня продают на остров, мог бы хоть намекнуть заранее.

— Тебя не продают, просто фабрика находится на острове.

— Так мог бы предупредить.

— Потому что ты не знала, мне удалось выжать из тебя такую реакцию.

Думаю, этого было достаточно, чтобы обмануть всех: от Председателя до здоровяка и женщины с каре, приехавших с нами, а также капитана в бейсболке и моряков. Было забавно осознавать иронию ситуации: я чувствовала облегчение от того, что союзник так жестоко обманывает меня ради обмана врагов.

К чему он стремится, о чем мечтает, вырисовывая такую картину? Я не хотела становиться фигурой на созданной им шахматной доске, но, сама того не замечая, уже двигалась по его правилам.

«Директор Со был хорошим человеком».

Пропавший отец и Председатель Пхён, преслеющий его. И этот подозрительный мужчина между ними... Я оказалась втянута в это против своей воли, и, кажется, пути назад уже нет.

Я уже сделала шаг вперед по его расстановке. Пока кто-нибудь не поймает короля этой доски — Председателя Пхён Джэ Хо, — я не смогу сойти с нее, поэтому мне ничего не оставалось, кроме как держаться за руку Син Чхи У. Чтобы выжить в этой игре и вернуться домой.

С самого отеля я металась из стороны в сторону, но наконец приняла решение. Даже если в будущем мой нынешний выбор принесет мне одни сожаления, я не должна забывать, что сейчас это был лучший вариант. Мне пришлось признать, что этот мужчина передо мной — мой единственный спаситель.

Сделав этот вывод, я почувствовала одновременно облегчение и грусть. Пусть даже Син Чхи У обманывает и меня, сейчас у меня нет выбора, кроме как следовать за ним, но мне так хотелось хотя бы от души его обматерить.

— Блять... ты просто сукин сын...

— Знаю.

— Ты правда ужасный... по-настоящему злой человек...

— Продолжай.

— С-су... Хватит, я сказала всё, что хотела...

Странно было то, что он не злился на мои ругательства. Он смотрел на меня с таким выражением, будто понимал, что я имею на это право. Точнее, он сам выглядел таким обеспокоенным, что это даже сбивало с толку.

— Когда придет время, я вытащу тебя, так что побудь пока на фабрике.

— Почему именно там...

— Потому что сейчас это самое безопасное место.

— Что это значит?

— Директор Со тоже решил бы, что это лучший вариант.

— Так что это значит-то...

Глядя на то, как я умираю от разочарования, он лишь тихо улыбался. Поэтому я больше не стала допытываться у Син Чхи У, который всё равно не давал прямых ответов на самые важные вопросы. Не хотела тратить энергию на бессмысленную войну на истощение.

Но он продолжал убирать со лба пряди волос, растрепавшиеся от моих слез. В такие моменты казалось, будто мы знаем друг друга целую вечность.

Конечно, сейчас не время строить из себя недотрогу, но всё равно это было слишком близко. Было как-то тяжело выдерживать его взгляд на одном уровне со своим.

Поэтому я легонько оттолкнула его руку, давая понять, чтобы он перестал трогать мои волосы. Син Чхи У естественно убрал руку и сменил тему:

— Это «одноразовый» телефон, его не отследят, так что спрячь его хорошенько, чтобы не нашли.

— А где мой?

— Директор Со может позвонить, поэтому он у Председателя.

Узнав о судьбе своего телефона, я крепко зажмурилась. Лучше бы он разбился во время аварии, для меня это был наихудший вариант.

Конечно, там нет ничего такого, что ни в коем случае нельзя показывать другим, но всё равно ощущение, будто меня раздели догола. В наше время телефон — это практически продолжение тебя самого.