Онлайн чтение книги Сахарин Saccharin
1 - 2

Сначала я так сильно испугалась, что, всхлипывая и глядя лишь на кончики своих пальцев, даже не заметила, как кто-то подошел. Но, услышав низкий мужской голос, рефлекторно подняла голову.

— ...

По мере того как я задирала подбородок, его взгляд опускался всё ниже. Стоящий передо мной мужчина пристально смотрел на меня сверху вниз.

Я задрала голову и уставилась на него. Это был обладатель того самого голоса, который прозвучал у меня над ухом одновременно со звоном разбитого окна со стороны заблокированного после аварии водительского сиденья.

— Протяни руки.

На мгновение внутри вспыхнула ярость, но я всё же послушалась и встала с дивана. Затем протянула вперед скованные наручниками руки. Я думала, что ключ у него, но ошиблась.

— Начальник, вот.

Мужчина слегка мотнул головой, и женщина с каре, подойдя ближе, достала из кармана маленький металлический предмет и протянула ему. Раз она назвала его «начальником», значит, по должности он, скорее всего, стоит ниже моего отца.

— Если хочешь жить, не делай глупостей.

— ...Да.

В наручниках нет никаких сложных кодовых замков — обычный аналоговый механизм, поэтому мои запястья быстро обрели свободу. Но в те две-три секунды, пока он возился с замком, я не могла отвести от него глаз.

Разве я не должна была хорошенько рассмотреть ублюдка, который притащил меня сюда?

— ...

Однако моя смелая решимость угасла наполовину в тот же миг. Он был настолько высоким, что мне приходилось сильно запрокидывать голову. Сто восемьдесят пять... нет, в нем явно было далеко за сто девяносто сантиметров.

Даже с учетом черного тренча, надетого поверх костюма, было видно, что от природы он обладает крупным и крепким телосложением. Его фигура внушала такой трепет, что казалось, начни я дергаться — он отшвырнет меня одним взмахом руки. И при этом в нем не было ни капли грузности.

Всё потому, что его внешность излучала какую-то странную, умиротворенную статику. Как бы это сказать... чистое, бледное лицо, словно он родился в богатой семье и всю жизнь только и делал, что учился.

Мягко очерченная линия челюсти, мужественная переносица и волевой овал лица определенно притягивали взгляд. Вкупе с аккуратно уложенными черными волосами, выразительными бровями и пухлыми губами — он был по-настоящему красив.

Однако этот аккуратный образ создавал разительный контраст с ледяными черными глазами. У него не было откровенно резкого или свирепого взгляда, но именно этот холод в обрамлении мягких, спокойных черт лица казался донельзя пугающим.

От природы он обладал мужской красотой и утонченностью, но из-за этого не поддающегося описанию взгляда страх перевешивал восхищение. Когда он вот так стоял с непроницаемым лицом, становилось не просто не по себе, а по-настоящему жутко.

Мужчина, видимо, заметил, что я разглядываю его со смесью гнева и любопытства. Пряча снятые наручники в карман тренча, он слегка приподнял уголок губ.

У него было такое выражение лица, будто он читает все мои мысли. Он смотрел на меня в упор, словно спрашивая: «Ну что, насмотрелась?», и я невольно опустила глаза. Он был слишком пугающим, чтобы я могла позволить себе в открытую демонстрировать гнев.

В этот момент я заметила, что верхняя пуговица его рубашки расстегнута. Не успела я удивиться отсутствию галстука, как ответ нашелся сам собой.

— Достаточно насмотрелась?

— ...Что?

Его большая рука внезапно потянулась ко мне. Подумав, что он собирается меня задушить, я от испуга зажмурилась. Когда холодные кончики пальцев вскользь коснулись моей шеи, я медленно открыла глаза.

Движения мужчины, снимавшего с моей шеи галстук, который до этого служил мне кляпом, были абсолютно бесстрастными. Он без малейших усилий освободил меня от него. Но то, что он сделал дальше, повергло меня в шок.

Накинув снятый галстук себе на шею, он нарочито плавно задвигал руками. Одной рукой он легким движением застегнул верхнюю пуговицу рубашки, а затем взялся за оба конца галстука. Он смотрел на мое лицо в упор, будто в зеркало, и завязывал узел. Ощущения были весьма странными.

В самом завязывании галстука не было ничего необычного, но для меня эта сцена выглядела слишком интимной. А может, всё дело было в его длинных пальцах, которые почему-то действовали на нервы. Я стояла в растерянности, не зная, куда деть глаза, когда он вдруг произнес:

— Неудобно было держать в зубах?

— Что? Кого держать?

— В зубах же держала. Мой галстук.

— ...Конечно. Еще бы не неудобно. Знаете, как челюсть затекла.

Мужчина, на лице которого не дрогнул ни один мускул, вел себя донельзя нагло, будто в его поступке не было ничего особенного. Меня это взбесило, и я в долгу не осталась.

В глубине души я перебрала все известные мне матерные слова и хотела вывалить их на него, но для моего же блага эти мысли должны были остаться только мыслями. Однако от одной только необходимости молчать я готова была сгореть от злости.

Опустив освобожденные руки вдоль туловища и нервно подергивая пальцами, я бросила робкую фразу. Для меня это стало проявлением огромной смелости.

— ...Кстати, мы с вами разве на ты переходили?

— Мы же виделись недавно, разве нет?

— И когда же?

— Серьезно не знаешь или притворяешься?

Видимо, его забавляло то, как я, хоть и мнусь, но всё же говорю всё, что думаю. Мужчина усмехнулся, и его лицо на мгновение смягчилось. Затем он беззвучно, одними губами, произнес слово, которое отчетливо читалось как «Бац». В ту же секунду тщательно подавляемая ярость вспыхнула с новой силой.

— Значит, это всё-таки вы въехали в мою машину.

— Я вообще-то старался всё рассчитать так, чтобы госпожа Со Ван Ый не пострадала.

— ...Что?

— Значит, я проявил огромную заботу.

Ах ты ебаный ублюдок.

Будь моя воля, я бы залепила ему пощечину, но на такой поступок у меня кишка тонка. Я лишь плотно сжала губы и молча уставилась на него. И тут...

— Может, стоило врезаться посильнее. Чтобы ты пару месяцев повалялась в кровати.

— ...

— И всё же... раз уж в такой ситуации ты смеешь огрызаться, характер у тебя есть.

— Ах ты твар...

— На этом закончим.

Словно не желая больше слушать мои возмущения, мужчина приложил указательный палец к губам. Это был приказ заткнуться.

Что вообще можно было ответить человеку, который говорил о преднамеренной аварии так, будто это игра? Мне даже не хотелось знать, о чем он думал, глядя на меня, закованную в наручники и с кляпом во рту.

Да, для этого человека я была лишь загнанным зверем, преследуемым ради определенной цели. Ожидать к себе уважительного отношения как к заложнице было роскошью и глупостью.

Папа... Если ты жив, приди за мной. Спаси меня... Убей их всех.

В глазах, и без того саднящих от долгих слез, снова защипало от нахлынувших эмоций. С трудом проглотив слезы, я медленно опустилась обратно на диван. В конце концов, это он поднял меня, чтобы снять наручники, так что мне оставалось лишь тихо сидеть и ждать приезда Председателя.

Но всё происходящее было настолько несправедливым и абсурдным, что я не знала, как с этим справиться. Я была готова рвать и метать, но, казалось, никто не поверит в мою невиновность.

Что такого натворил отец, раз мне приходится расплачиваться? Если он планировал сбежать за границу вместе со мной, то мог бы продумать всё более тщательно. Не понимаю, почему он предал их так глупо, обрекая меня на такие унижения.

В голову даже лезли абсурдные подозрения: а что, если он бросил родную дочь как наживку, лишь бы спасти собственную шкуру? Я снова и снова вспоминала, как отец подозрительно настойчиво заставлял меня ходить на свидания вслепую.

— Не отказывайся наотрез, просто сходи на встречу. Если человек окажется неплохим, сходи с ним на пару свиданий...

И что мне теперь делать...

Если даже родной отец бросил меня, то в этом мире не осталось никого, кто мог бы мне помочь. От отчаяния я низко опустила голову и то и дело утирала безостановочно текущие слезы пальцами, как вдруг...

...А?

Из-за опущенной головы я не видела его лица, но в мое поле зрения совершенно точно попала мужская рука. Рука того самого человека, которого называли начальником и который еще секунду назад говорил мне гадости безжизненным голосом.

— ...

Откуда он их принес? Или они хранились отдельно?

У моих ног стояли мои кроссовки. Подумать только, их лично принес мужчина, который явно поднял меня с дивана только для того, чтобы самому не наклоняться, снимая наручники.

Мы находились не на грязной улице, а в отеле. Да и я была не босиком, а в носках, так что острой нужды обуваться не было.

Может, ему противно смотреть, как я реву, и он пытается отвлечь меня, чтобы я замолчала? Или в этом кроется какой-то другой смысл?

Немного поколебавшись, я осторожно сунула ноги в кроссовки. Если меня потащат отсюда куда-то еще, лучше быть обутой.

Обувшись, я подняла голову и украдкой оглядела номер. Раз уж я в кроссовках, мысль о том, чтобы попытаться сбежать при удобном случае, не казалась такой уж невозможной. Но...

Черт...

Мужчина, которого называли начальником, не сводил с меня глаз. Напротив, глядя на меня, он коротко кивнул, словно приказывая не делать глупостей.

И как раз в тот момент, когда я осознала, что о побеге не стоит даже мечтать...

— ...Председатель только что прибыл.

Женщина, проверив экран телефона, подошла к мужчине. Я услышала, как она тихо, но настойчиво что-то ему говорит. Это означало, что момент, когда решится вопрос моей жизни и смерти, вот-вот наступит.

Я глубоко вздохнула и закрыла глаза. Всё, что произошло со мной за последние несколько часов, казалось сном, но... сколько бы я ни думала об этом, всё происходящее было реальностью, неотличимой от ночного кошмара.

Поэтому я решила заново прокрутить в голове всё с самого начала этой чудовищной реальности. Да, похоже, именно с сегодняшнего вечера... или уже со вчерашнего? В любом случае, совершенно очевидно, что моя жизнь пошла под откос именно с того момента.

И всё это — из-за папы.