— Ха-ах, ха-а-а!..
Тяжело и хрипло дыша, Бо Ён тёрлась бледной щекой о мокрый член. В горле пересохло, но во рту было влажно и липко. Сося его член, она чувствовала, как пульсирует ноющая промежность.
— П-простите… Хнык, в п-пизду… м-м, вставьте, пожалуйста…
— Подставляй.
— А, хн… хнык…
Слепо ориентируясь в пространстве, Бо Ён на коленях развернулась и отклячила зад туда, где, по её ощущениям, находился То Гён.
— Хн, умоляю…
Она ещё не настолько лишилась рассудка, чтобы не понимать, насколько вульгарно сейчас выглядит. Но между ног пылало так, что терпеть было невозможно.
— А-а!..
Хлюп. Пальцы, прикосновение которых показалось ей слаще мёда, раздвинули половые губы. Скопившаяся внутри смазка потянулась длинными серебристыми нитями. Радостно вскрикнув, Бо Ён потёрлась разгорячённой щекой о простыню.
— Разбухла от соков и пульсируешь. Забавно смотрится.
То Гён лишь усмехнулся, не вставив даже пальца, не говоря уже о члене. Бо Ён поняла, что он просто наблюдает за её жалко пульсирующей, умоляющей дырочкой.
Кап. Что-то вязкое упало прямо на вход во влагалище. Он на неё плюнул.
— Хнык, ха-а-ах…
Бо Ён заплакала от унижения, но стоило пропитанной феромоном жидкости коснуться плоти, как дырочка начала безумно сжиматься и раскрываться, словно пытаясь всосать его слюну. В ту же секунду по низу живота пробежал разряд тока, и девушку накрыла волна экстаза, от которого помутился разум.
— А… а-ах! Ха-а-ах!
Жадно втягивая его слюну влагалищем, она затрясла задницей. Дёргаясь, словно раздавленное насекомое, Бо Ён забилась в сильнейшем оргазме.
— Нравится? Жрать мою слюну? — холодно поинтересовался То Гён.
— Хн… у-ух, хнык…
В голове Бо Ён не осталось ничего, кроме мыслей о его члене. Боясь, что если сказать «нет», он так в неё и не войдёт, она лишь молча роняла горькие слёзы.
— Даже не думай о побеге или сопротивлении. Если попадёшься, для начала… я свяжу тебя вот так, чтобы ты даже в туалет сходить не могла, и заставлю гадить под себя. Буду харкать и ссать прямо в твою пизду. А ты будешь покорно всё это жрать и течь, как сука в течке.
Это была чудовищно низкая и мерзкая угроза. Он описал всё в таких подробностях, что Бо Ён живо это представила. Для неё, панически боявшейся боли, эти слова прозвучали настолько унизительно, что мелькнула мысль: Уж лучше бы он меня избил. Это было сродни психологической пытке, уничтожающей само человеческое достоинство.
Но страшнее всего было слово «для начала». Значит, это ещё не всё?
— Стоит разок сделать из тебя унитаз, и ты сразу поймёшь, насколько я был добр к тебе всё это время.
В панике Бо Ён зарыдала, как ребёнок, и замотала головой.
— Хлюп, не-е-ет… Хнык, не надо, пожалуйста, не делайте этого… Хнык…
То Гён погладил её круглую попку. Как только вместе с его прикосновением потянуло феромоном, Бо Ён мелко затряслась.
— Разве я требую невозможного? Всего лишь использовать пизду по её прямому назначению — принимать член. Я её смачиваю, чтобы тебе не было больно, а ты ещё смеешь дерзить.
— А, хн… Нет, я, хлюп, виновата, хн, простите… Пожалуйста, прошу, ха-а!..
Бо Ён отчаянно взмолилась. Его угрозы сработали безотказно. Ещё минуту назад она думала: В чём я виновата? Какой же он жестокий, но теперь её мысли кардинально изменились.
— Твоя дырка создана только для того, чтобы принимать мой член. И раз уж до твоей умной головки это не доходит, придётся объяснить доходчиво.
— Нет, я поняла, хнык, я всё поняла!
То Гёну казалось, что он не сделал ничего особенного, поэтому он даже подумывал, не слишком ли слабо её припугнул. Но Бо Ён уже истошно вопила.
— Я т-точно поняла!.. Моя п-пизда, хнык, нужна только для того, чтобы принимать член!.. Хлюп, пожалуйста…
Сбиваясь и захлёбываясь слезами, Бо Ён униженно умоляла его.
Хм. И это всё?
То Гён был настроен скептически, но Бо Ён казалась до смерти напуганной перспективой подвергнуться столь изощрённому унижению прямо сейчас.
— Оппа, хлюп, То Гён Оппа-а… Вставьте, ха-а… пожалуйста, дайте член…
Пытаясь предотвратить худшее, Бо Ён, рыдая, отклячила зад.
— Моя пизда нужна только для того… хнык, чтобы принимать ваш член… А-ах, я не сбегу-у…
Только после её долгих, униженных мольб он, словно делая одолжение, схватил её за талию и вошёл.
— А-а, а-а-а… К-как хорошо… Хнык, спаси-ибо… Ха-а, м-м!
Бо Ён задрожала от непередаваемого облегчения и наслаждения.
— Ты способна только скулить подо мной. Только для этого ты и годишься.
То Гён вдавил член до самого основания и навалился сверху, прижимая затылок Бо Ён. Со связанными руками, придавленная его весом, она не могла пошевелиться. Он начал грубо буравить мокрую, податливую дырочку. Изнемогающее от возбуждения тело отзывалось волнами экстаза на каждый жёсткий удар в шейку матки. Чувствуя, как вздувается живот, принимая в себя огромный член, Бо Ён извивалась и стонала.
— Кх-х… ух! Живот, хнык, давит, м-м!
— И что?
— Хн… Нет, ух, ничего, у-у-ух…
— Ха… Просто раздвигай ноги и лежи смирно. Я же даю тебе нормальную жизнь.
Бах! Бах! От мощных толчков, вдавливающих её в кровать, словно букашку, во все стороны летела смазка. Бо Ён судорожно дёргалась и тяжело дышала.
— Тебе больно? Ты страдаешь? Ты просто течёшь от удовольствия и ссышься, ху-у, так что кончай притворяться.
— Ху-у-у! Д-да, хн, ха-а, я буду, хнык, с-слушаться, ха-ах, у-у-ух…
Потянув Бо Ён на себя за связанные руки, словно за сломанные крылья, То Гён принялся яростно вколачивать в неё член.
Чвяк… Шлёп! Хлюп! Чвяк… Шлёп! Бах! Бах!
Спальню наполнили непристойные влажные звуки.
— Я что, насилую тебя? И ты кончаешь от изнасилования?
— Хнык, н-нет, м-м… у-ух!
Бо Ён, не в силах возразить, лишь плакала и отчаянно мотала головой.
От того, с какой яростью он в неё вколачивался, внутренности скручивало в тугой узел. Боль отдавалась в солнечном сплетении, словно от ударов под дых. От жутких спазмов в животе она обливалась холодным потом, раз за разом пронзаемая экстазом, балансирующим на грани смерти. Её живот дёргался и опадал, как тонкий лист бумаги. Казалось, тело вот-вот не выдержит.
А-ах, а-ах. Стоны наслаждения слишком громко отдавались эхом в тихой спальне.
— Всё ещё хочешь сбежать? — произнёс То Гён, возбуждаясь от собственных слов.
Он жёстко схватил её за лицо и, глядя, как она в панике мотает головой, прорычал прямо в ухо:
— Ну давай, а?
Поначалу это была просто игра. Он прекрасно понимал, что подобные мысли могли приходить ей в голову. И всё же его почему-то это взбесило.
Если она не ценит то, что я для неё делаю, и решится на такую глупость, я сломаю её так, что ад покажется раем. Я буду обращаться с ней так по-блядски, что её слёзы никогда не высохнут, и тогда она поймёт, насколько я был к ней добр.
Надо будет связать её и оставить в окружении зомби. Пусть они уже не люди, но внешне похожи на них. От одного осознания того, что она лежит голая и связанная, выставив напоказ свою дырку перед этими тварями, она сгорит со стыда так, что захочет откусить себе язык.
А если она посмеет навредить себе, я притащу живого человека и убью его прямо у неё на глазах. Выколю ему глаза, разорву на куски — и заставлю её смотреть на эти пытки и кончать. И когда она придёт в себя после того, как текла и стонала от возбуждения, глядя на чужую смерть, она, возможно, сама будет умолять убить её.
Прокручивая в голове эти жестокие мысли, он злобно кусал её за ухо.
— Ты же думала об этом. Ну давай, попробуй. А?
Бах! Бах! С невероятной мощью в бёдрах он начал взрывными толчками пробивать её изнутри. Хрупкое тело, зажатое в его объятиях, затряслось, словно пойманная птичка.
Прислушавшись, он разобрал, как она бессильно бормочет:
— Хнык… нет, ух, а-а!.. Ху-у, п-побег, ух! Не надо… ха-а-ах!
— Побег?
— А-а-ак!
Шлёп! От хлёсткого удара по заднице Бо Ён, которая из-за связанных рук не могла даже отползти, изогнулась в спине и судорожно дёрнулась.