— Бо Дам!
— Сестра!
Ю Вон подошла к столику в углу банкетного зала. Бо Дам в аккуратном платье, сияя улыбкой, бросилась ей в объятия.
— Сестра, как ты могла скрыть от меня, что выходишь замуж? И не дозвониться до тебя было!
— Прости. Пришлось срочно готовиться к свадьбе…
— Как бы ты ни была занята! Я ещё думала, чего это ты так бесстрашно с теми бандитскими ублюдками держалась, — а ты, значит, на зятя рассчитывала? И деньги все тоже зять дал? А когда ты успела познакомиться с таким мужчиной? Ты же всё время дома сидела.
Пока Ю Вон медлила с ответом, вмешалась Сун Чжон.
— Говорит, влюбилась с первого взгляда. Помнишь, пока ты была в школе, она одна ездила в Сеул.
— Офигеть! Прямо как в кино. В общем, сестра, я сейчас хожу в частную школу «Кымсон», а туда берут, только если родители работают в группе «Кымсон», понимаешь? И все мне жутко завидуют. По школе разнеслось, кто мой зять. Поэтому ко мне все очень хорошо относятся. У меня уже и близкая подруга появилась. У неё и папа, и мама работают исследователями в «Кымсон Фарма».
Бо Дам без умолку болтала с сестрой, которую давно не видела.
— А ещё мы сейчас живём в огромной красивой квартире. В лифте каждый день знаменитостей вижу. Есть человек, который каждый день готовит вкусную еду, и есть, кто убирает. Сначала было непривычно и неловко, а теперь так удобно. А, и кровать такая мягкая! Я ведь впервые на кровати сплю.
От этого ничего не подозревающего, беззаботного голоса у Ю Вон защемило сердце. К счастью, Бо Дам, похоже, легко поверила, что сестра молниеносно вышла замуж за мужчину, в которого влюбилась с первого взгляда.
— На выходных я пригласила подругу в гости! Зять сказал, можно!
Как легко у неё слетает это «зять». Ю Вон лишь кивала, слушая Бо Дам. Хорошо, что та сполна наслаждалась достатком, который он ей дал.
— Зять дал мне карту на покупки и приставил телохранителя. Говорит, в Сеуле опасно.
— Вот как… Здорово. У зятя денег много, так что покупай всё, что захочешь. Бо Дам, там есть шоколадный фонтан, видишь? Принесёшь маршмеллоу в шоколаде? Я сидела на диете перед свадебным платьем, теперь сладкого хочется.
— Ага! Принесу самый большой!
Бо Дам радостно побежала к шоколадному фонтану. Убедившись, что та отошла, Ю Вон мигом стёрла с лица всё тепло.
— Ю Вон… Ты как, в порядке?
— Да. Я в порядке. Я всё равно знала, что когда-нибудь наступит такой день.
В глазах Сун Чжон стояла печаль, которой она не давала пролиться.
— Хорошо хоть, что Бо Дам ничего не знает.
— В тот день Ки Тхэ Рим привёз нас туда, где мы сейчас живём. Сказал, чтобы мы не волновались за тебя, раз ты с ним, и что если будем вести себя смирно, с тобой тоже всё будет хорошо.
Каждая была для другой самым дорогим залогом. Сун Чжон, боясь, что Ю Вон пострадает, делала вид, будто влилась в мирную жизнь, которую им позволил Ки Тхэ Рим.
— Научите меня… одной вещи, — тихо прошептала Ю Вон.
— Чему?..
— Как стрелять из пистолета.
— Ю Вон…
— Просто чтобы защитить себя.
От того, что единственное, чем она может помочь, — это научить обращаться с оружием, у Сун Чжон сердце разрывалось. Но выживать в этом аду предстояло Ю Вон.
Сун Чжон глубоко вдохнула и порылась в давних воспоминаниях. Пятнадцать лет, как она отложила оружие. Подумав, она заговорила:
— Сначала вставь магазин. Потом оттяни верхнюю часть до упора и отпусти. Пока не щёлкнет. Опустишь рычажок вниз — увидишь красную точку. Это значит, что предохранитель снят.
Объяснение было быстрым и точным — сразу чувствовалась бывшая полицейская.
— Перед выстрелом задержи дыхание и тяни спуск кончиком пальца плавно, будто выжимаешь. Если стрелять одной рукой, от отдачи повредишь запястье. Держи только обеими руками, крепко.
Ю Вон врезала её слова в память. Представляя в мыслях холодный кусок железа.
— Я сама сумею себя защитить, так что просто живите в своё удовольствие. Вы ведь столько натерпелись.
— Как я могу, когда ты вот так…
Из глаз Сун Чжон всё-таки закапали сдерживаемые слёзы. У Ю Вон тоже от чувства вины навернулись слёзы, но она стерпела.
— Ки Тхэ Риму, чтобы унаследовать «Кымсон», тоже нужна я. Он обещал защитить всех, чтобы никто не пострадал. И обещал развестись, когда передача «Кымсон» благополучно завершится.
Чтобы успокоить Сун Чжон, Ю Вон погладила её по руке. В этот момент взгляд Ю Вон упал на Ки Тхэ Рима, стоявшего в углу зала.
Ки Тхэ Рим разговаривал с какой-то женщиной. Лицо этой ярко накрашенной женщины показалось ей знакомым.
Кажется, её звали Шаша?.. Это была мадам подпольной биржи, где Ю Вон продала хваро.
Так это была ты. Это ты сдала меня Ки Тхэ Риму.
Шаша держала Ки Тхэ Рима под руку и кокетливо смеялась. Ки Тхэ Рим не отталкивал повисшую на нём Шашу. Мало того — прищурив глаза, с ласковой улыбкой смотрел на неё сверху вниз.
Уж лучше бы они друг на друге женились. У Ю Вон всё внутри перевернулось. Пусть это всего лишь брак ради власти, деловые отношения без любви, но вот так демонстративно обниматься на свадьбе, да ещё именно с этой женщиной, — это было подло.
Тем более что от Ю Вон он требовал играть роль жены. А сам при этом вёл себя совсем не как женатый мужчина.
Видеть их больше не хотелось. Ю Вон заставила себя отвернуться. И только тогда почувствовала жуткие взгляды, обрушивавшиеся со всех сторон.
Жадные взгляды людей, облизывающихся в ожидании, когда же у Ю Вон упадёт слеза.
К горлу подступила тошнота. Подкашивающиеся ноги удерживало лишь тепло Сун Чжон. С сожалением о короткой встрече Ю Вон пообещала, что они ещё увидятся. Если показать, что она рядом с Сун Чжон, той может грозить новая опасность.
— Держитесь там, где побольше людей. На всякий случай не отходите от толпы.
Наказав это Сун Чжон, Ю Вон почти бегом выбралась из банкетного зала.
Когда она шла по холодному коридору к выходу, за ней на неизменном расстоянии последовали тяжёлые шаги. Человек, работавший на Ки Тхэ Рима. Ю Вон остановилась и резко бросила:
— Я не сбегу. Просто хочу подышать воздухом.
Хэ Гён не остановил её, но и не отступил. Лишь учтиво склонил голову с совершенно невозмутимым лицом.
Не обращая на него внимания, Ю Вон вышла в сад. Ночь была тёмной, но в саду, полном запаха травы, у неё наконец вырвался сдерживаемый вздох.
Зашумели деревья.
Ветер, перебирая листья, скользнул по щеке Ю Вон, и её память унесло в далёкое прошлое.
Мягкость земли под ногами, чистый и студёный запах, ветер, ласкающий щёки, журчание горного ручья — всё было знакомо. Тело помнило это место.
Особняк, выстроенный на пепелище, был уже не тем, но ветер и почва подсказывали ей: это та самая земля, что и пятнадцать лет назад.
Она закрыла глаза и глубоко вдохнула. Тёплый ветер наполнил тело, и перед глазами разлился белый свет.
В детстве Ю Вон стояла посреди сада с закрытыми глазами и смаковала ветер. Ей, которой приходилось расти под строгой охраной, это было единственной забавой. А когда она открывала глаза, перед ней всегда ослепительно улыбалась мама.
«Ну как? Тебе стало лучше?»
«Да! Мама, ветер сладкий! Я бы его всё ела и ела!»
«Наша Ю Вон, оказывается, всё может съесть».
Маленькая Ю Вон прижалась к тёплой маме. Уютный мамин запах, смех, разлетающийся в воздухе.
Казалось, мама снова окажется перед ней. Ю Вон медленно открыла глаза.
Ласковое видение, кружившее у самых ушей, разлетелось вдребезги и рассеялось в воздухе. Там, где только что была мамина улыбка, уродливо возвышалась статуя цветка, почерневшая и иссохшая, будто сгоревшая.
Это жуткое изваяние было не просто украшением. Это был знак победы, который водрузил Ки Пхиль Сон, растоптавший её мать в огне пятнадцать лет назад и захвативший эту землю.
Чувства, которые она сдерживала весь день, нахлынули разом.
Она думала, что нужно лишь перетерпеть сегодняшний день. И позор свадьбы с сыном врага в годовщину маминой смерти, и унижение — улыбаться отныне как часть семьи «Кымсон». Ради свободы Сун Чжон и Бо Дам она сможет это вынести.
Но если, как Ки Пхиль Сон праздновал захват земли народа хваро, Ки Тхэ Рим тоже захотел отметить день, когда сделал последнюю из народа хваро своей…
— …
Пронзительный звон впился в уши, и сад перед глазами медленно накренился.
Ничего. Нужно продержаться только сегодня. Она пыталась взять себя в руки, думая о Сун Чжон и Бо Дам, но на этот раз это не помогло.
Прежде чем всё погрузилось во тьму, над почерневшим иссохшим цветком последним всплыло лицо Ки Тхэ Рима.