Главный вопрос этого совещания был ясен.
Обсуждалось, какую долю акций сумеет получить у Ки Пхиль Сона Тхэ Рим, взявший в жёны женщину из народа хваро, который считался истреблённым.
Тхэ Рим ещё не начинал с отцом конкретных переговоров о доле. Сколько процентов тот отдаст, на чью сторону встанет совет старейшин, а значит, как перестроится расклад наследования в «Кымсон Фарма», — ничего ещё не было решено.
И всё же взгляды собравшихся в переговорной директоров были прикованы к Тхэ Риму.
— Ну и до чего вы с председателем договорились насчёт доли?
— Пока ни до чего.
Брови директора Пэка дёрнулись.
— То есть председатель даже не пообещал тебе долю?
— Выходит, так.
Директора, сидевшие напротив, переглянулись. По их лицам было видно, как быстро у них в головах просчитываются выгоды и потери.
Сейчас совет старейшин был расколот надвое.
Одни поддерживали Тхэ Рима — законного наследника «Кымсон», к тому же доказавшего свои способности к управлению, другие стремились пристроиться к Ю Се Рён, опиравшейся на благосклонность Ки Пхиль Сона.
Исход уже склонился в пользу Тхэ Рима.
Для Ки Пхиль Сона настоящее хваро было уже не роскошью, возвращающей молодость, и не сырьём для нового бизнеса. Его тело было разрушено настолько, что без хваро он не мог поручиться и за остаток жизни. Выбора у Ки Пхиль Сона не было. Либо отказаться от настоящего хваро и встретить смерть, либо отдать Тхэ Риму долю в «Кымсон».
Пятнадцать лет, пока считалось, что живых хваро не осталось, выбора не было вовсе, но раз появилась Ю Вон, Ки Пхиль Сону непременно нужно было заполучить её слёзы.
Как и ожидалось, на следующий день после свадьбы Ки Пхиль Сон позвонил. Но стоит отдать хваро первым — и инициатива в переговорах потеряна. Нельзя сначала накормить голодного, а потом назначать цену.
Насколько отчаянно нуждается Ки Пхиль Сон. Сколько ещё он протянет без настоящего хваро. Чем дольше будет тянуться время, сжимающее ему горло, тем дороже станет карта на руках у Тхэ Рима и тем легче будет заполучить «Кымсон».
— Раз уж ты отыскал хваро, которых все считали мёртвыми, и даже женился, надо признать, директор Ки, козырь у тебя серьёзный. А когда к тебе перейдёт эта доля, вопрос наследования, считай, будет решён.
Директор Пэк по-змеиному облизнул губы и исподволь показал своё истинное лицо.
— Только и нам ведь нужны надёжные гарантии, не так ли? Мы хотим прежде всего убедиться, что эта женщина хваро способна создавать хваро. А для этого, думается, нам нужно самим попробовать её хваро…
Вступление вышло длинным и путаным, но в конце концов они просто хотели хваро. Тхэ Рим понимающе кивнул. Эти люди когда-то пробовали настоящее — неудивительно, что им этого хочется. Ощущение вернувшейся молодости и сил, восторг, стирающий грань между явью и галлюцинацией, — такое не забывается.
— Можете не беспокоиться, — легко ответил Тхэ Рим, будто отсекая их жадность.
— А, ну тогда хорошо… Но есть ещё одна вещь, которую нужно прояснить.
— Слушаю.
— Ча Ю Вон действительно целиком принадлежит «Кымсон»?
Взгляд Тхэ Рима ещё больше потяжелел. Директор Пэк, не заметив этой перемены, продолжал:
— Брак-то вы заключили, но супружеские отношения и деловой контракт — разные вещи. Если в дальнейшем хваро, которое она будет производить, использовать для разработки новых лекарств или в новых проектах, лучше чётко оформить права.
— О каких правах речь?
— Об исключительном праве на хваро.
Директор Пэк говорил без запинки, будто заранее подготовил формулировки.
— Я к тому, что если в брачном договоре будет прописано «право собственности на телесные активы» Ча Ю Вон, то и наш совет старейшин спокойно поставит печать на передаче доли.
Телесные активы.
На лицах стариков, называвших человеческое тело и слёзы активом, которым может владеть компания, не было ни капли стыда.
От этой переходящей все границы алчности у Тхэ Рима шевельнулось лёгкое раздражение, но он, не снимая безупречной маски, решил выслушать этот тошнотворный разговор. Чтобы благополучно заполучить «Кымсон», старики из совета старейшин пока были ему нужны.
— И ещё, спрашиваю на всякий случай: период цветения ведь не прошёл? Ведь только в период цветения можно получить новых хваро. Если это период цветения, я считаю, надо прямо сейчас взять у этой женщины гены и вложиться в технологии клонирования. Родит ребёнка — и того ребёнка надо клонировать в нескольких экземплярах, чтобы через несколько лет появилось много хваро в период цветения. Даже если начать клонировать прямо сейчас, следующая хваро в период цветения появится только через двадцать пять лет, так что лучше бы поторопиться, я думаю.
Производство. Клонирование.
Это значило обращаться с Ча Ю Вон как с дышащим сырьём, как с подопытной скотиной. Это значило записать в собственность компании всё, что ей принадлежит: слёзы, кровь, каждый её струящийся волосок. А если Ча Ю Вон родит ребёнка — ещё и технологию, чтобы клонировать и его.
Выжимать слёзы из её чувствительных глаз, брать клетки и создавать новую Ча Ю Вон — совет старейшин с жаром, брызжа слюной, расписывал свои грандиозные планы.
Пропуская их великие замыслы мимо ушей, Тхэ Рим вспоминал Ю Вон, которую видел сегодня утром в столовой.
На тонкой шее, которая, казалось, переломится, стоит чуть сильнее сжать, лежал солнечный свет. Когда она вскинула голову, чтобы посмотреть на него сердито, на белых ясных щеках проступили тонкие сосуды, а губы, бросавшие колкости, были алыми, будто она держала в них лепесток. Свою жену и своё орудие, которое, даже сердясь, источало сладкий, до помутнения рассудка, аромат, Тхэ Рим не был настолько великодушен, чтобы делить со всеми.
Лаской и уговорами выманивать у неё слёзы — это всё равно была абсолютная привилегия только его одного. Ради этого он и стал её мужем.
Старые директора всё ещё горячо обсуждали тело Ю Вон.
— Волнуетесь? — спросил Тхэ Рим.
— Не то чтобы волнуемся, но ведь Ча Ю Вон в одиночку не сможет наладить массовое производство…
— Разве я хоть раз вас разочаровывал?
— Нет, но…
— Вот именно. Ни разу. И вы, господа директора, совершенно правы.
От неожиданного согласия напряжение в переговорной на миг ослабло. В тот момент, когда лицо директора Пэка просияло, Тхэ Рим негромко и мягко добавил:
— Что за беда — взять ради будущего нашего «Кымсон» какую-то там расписку об отказе от прав на тело.
— Тогда сначала расписку, а потом…
Тхэ Рим неторопливо постучал перьевой ручкой по столу.
— Одно то, что мы нашли хваро, перевернёт мир. А если станет известно, что компания ещё и заявила права собственности на её тело, то ещё до начала нового бизнеса нам придётся иметь дело с правозащитниками.
Лицо управленца, который считает только выгоды, убытки и риски.
— Тогда дай нам хоть попробовать это знаменитое хваро! Мы все только его и ждём, все глаза проглядели.
— Это нетрудно. Только… справитесь ли вы?
Директора, предвкушавшие вкус хваро стопроцентной чистоты, не поняли, о чём он, и лишь переглядывались.
— А?.. Э-это вы о чём?..
На растерянный вопрос директора Тхэ Рим ответил с насмешкой:
— Вы думаете, хваро, которое проливают хваро, — это только ваши любимые галлюциногены и возбуждающие средства?
Белая ночь. О том, что некоторые, наспех подобрав и проглотив хваро из слёз, которые хваро проливали в ужасе и муках, страдали от тяжелейшей зависимости, а в конце концов впали в вегетативное состояние, даже в «Кымсон» предпочитали молчать.
Тхэ Рим негромко вздохнул и ласково, будто объясняя ребёнку, сказал:
— Если вы, господа директора, возьмёте с моей жены расписку об отказе от тела и станете колоть её иглами — какое хваро, по-вашему, она создаст?
На лицах директоров отразилась густая растерянность.
— Пробовать никто не запрещает, но последствия разгребать будете сами.
Тхэ Рим небрежно бросил на стол перьевую ручку. От глухого стука старые директора вздрогнули.
— Ах да, говорят, новое тонизирующее, которое разработала Ю Се Рён, — вещь стоящая. Попробуйте пока его и подождите. А хваро я раздам, когда унаследую пост председателя. В общем, до тех пор и вам, господа директора, надо оставаться здоровыми — тогда и крохи подберёте как следует.
— Д-директор Ки. Ну что значит «крохи»? Обидно ведь!.. Я ради развития «Кымсон»…
Тхэ Рим перебил директора Пэка:
— Обиделись? А я ведь от души о вас позаботился, чтобы продлить вам век. Вы уже в летах, так раз уж встали в очередь ко мне, не помирайте на полпути, держитесь до конца. Иначе какой мне от этого прок?
Директор Пэк кашлянул и уткнулся в бумаги.
— Так что доверьтесь мне.
Тон был мягким, но звучало это и как предупреждение.
«Право собственности на телесные активы Ча Ю Вон».
Одобрять это он не собирался. Но и отказывать сейчас было нельзя. Когда их недовольство подойдёт к пределу, он бросит им лишь часть того, чего они хотят.
Уверенность, что Ки Тхэ Рим в конце концов выполнит их требования. Только вселив её, можно будет вертеть советом старейшин как вздумается.
Словно решив, что совещания на сегодня достаточно, Тхэ Рим поднялся; на губах у него играла открытая улыбка.
— Что-то атмосфера совсем приуныла. Сегодня вечером я вас угощаю.
Тхэ Рим мельком взглянул на часы и подбородком указал на людей из совета старейшин Хэ Гёну, молча собиравшему документы.
— Хэ Гён, отвези господ директоров в «Блэк Роуз». Пусть сегодня до утра глаз не сомкнут — угости как следует.
«Блэк Роуз» был частным клубом, куда пускали лишь избранных и где за каждое посещение уходили миллиарды. Даже богачей из совета старейшин туда не пускали на порог из-за возраста, так что без Тхэ Рима им было туда не попасть.
Услышав обещание роскошного угощения, директора гадко заулыбались.
— О, вот за это мы нашего директора Ки и ценим — широкая душа!
Жестокости, с которой они только что рассуждали о теле Ю Вон, как не бывало — остались лишь люди, радующиеся предстоящему грязному веселью. Тем-то эти людишки и были полезны. Своей простотой.
Тхэ Рим накинул пиджак и взял со стола телефон.