На сухих, готовых рассыпаться листьях роз выступила влага. Там, где они побурели, начала проступать живая зелень. Сжавшиеся чашелистики медленно раскрылись, будто потягиваясь, и пышные лепестки слой за слоем распустились во всю силу. Чарующий аромат роз хлынул разом. Казалось, пальцы Ю Вон повернули стрелки часов вспять.
Ю Вон растерянно смотрела на это. Ей не верилось, что это сделала она. Она подняла обе руки и уставилась на них. Что я вообще сделала?..
Садовник, видевший всё это, отшвырнул ножницы и, как заворожённый, подошёл ближе.
— Боже мой… как же…
«Что я сейчас увидел? Разве такое бывает?» — бормотал садовник, будто потерял рассудок.
Привлечённая странным ароматом, разлившимся по саду, из особняка одна за другой начала выглядывать прислуга.
— Что такое? Что случилось?
— Смотри, розы снова расцвели!
— Утром они же все были мёртвые. Как же это…
— Госпожа сейчас коснулась их — и вот. Я своими глазами видела.
Перешёптываясь при виде оживших цветов, прислуга высыпала наружу. Все смотрели на Ю Вон сияющими глазами, как дети, ставшие свидетелями чудесной магии. Она вышла на прогулку вдвоём с управляющей Тхэ, но не заметила, как оказалась в кольце людей.
Ю Вон обвела взглядом обращённые к ней лица. Это было совсем не похоже на те омерзительные взгляды на свадьбе, которыми смотрели на неё, хваро. Эти люди не жаждали хваро — они просто искренне удивлялись. И от этой разницы у Ю Вон почему-то забилось сердце.
— Госпожа, если можно, не могли бы вы позаботиться и о других розах? — горячо попросил садовник: он несколько дней старательно ухаживал за ними, но они никак не оживали.
Ю Вон поколебалась, но, не в силах отвернуться от людских взглядов, заставила расцвести одну за другой и остальные розы. Удивительно было, что у неё есть такая сила. Может, из-за периода цветения? Расцветать могла не только она сама — она могла заставить цвести и другие цветы…
— Как вы это делаете? — с любопытством спросила юная служанка, стоявшая ближе всех. И в тот же миг…
— Ой, госпожа, ваша кожа… — растерянно сказала управляющая Тхэ, подходя ближе. Кожа Ю Вон стала необычайно белой, будто впитала солнечный свет. Испугавшись перемены, Ю Вон хотела встать, но сильно пошатнулась, как кукла с оборванными нитями.
— Госпожа!
Внезапно ей показалось, будто внутри неё что-то перевернулось. От резкого головокружения Ю Вон потеряла равновесие и осела на землю.
Управляющая Тхэ подошла и поддержала её под руку. Но стоило теплу управляющей коснуться её сквозь тонкую ткань, как Ю Вон вздрогнула и резко вырвала руку. Даже обычное человеческое тепло показалось ей жгучим и острым, как пламя, обжигающее кожу.
— Простите! Быстро принесите хотя бы полотенце! — растерянно распорядилась управляющая Тхэ.
— Ох…
Вязкий жар мгновенно разлился по сосудам всего тела. От жуткого жара, будто её бросили в кипяток, перед глазами заколыхалось красное. Она чувствовала: это не просто усталость оттого, что она перестаралась со своей силой.
Биологическая кара. Взрыв периода цветения, насильно раскрывающий тело, готовое принять идеальную пару.
Неужели огонь разожгло то, что в саду она разом выплеснула жизненную силу, которую подавляла всю жизнь? Ю Вон с трудом собрала остатки рассудка. Нельзя было, чтобы другие увидели её в ужасном виде — в жару, в течке.
— Мне… нужно отдохнуть. Никто за мной не ходите.
Оставив растерянных людей, Ю Вон ушла из сада. Путь на второй этаж вдоль мраморной стены, на которую она опиралась, был сущим бесконечным адом.
С каждым шагом даже лёгкое трение кожи о ткань становилось невыносимым. Коридор плыл и качался.
Вот так, наверное, чувствуешь себя, если броситься в огонь? Казалось, ещё немного — и всё тело расплавится и обратится в пепел.
— Ах…
Слишком горячо. Дальше я, кажется, не дойду.
С трудом добравшись до конца коридора на втором этаже, Ю Вон распахнула первую же дверь. И рухнула в комнату, будто её кто-то толкнул.
Задыхаясь, словно её душили, Ю Вон в поисках прохлады забралась на кровать.
Холодная простыня показалась ей ледяной. Щека Ю Вон утонула в мягкой подушке. В тот миг, когда она подумала, что вот так и умрёт, её окутал уютный запах — будто в заснеженном лесу, но не просто холодный.
Поняв, чей это запах, Ю Вон знала, что нужно уйти из комнаты, но тело не слушалось. Нет, она не могла пошевелиться. Бурлящий жар, откликнувшись на его запах, ослаб.
Ю Вон крепко обняла подушку и глубоко зарылась в неё лицом. Его запах тёк по жилам, будто освобождая перехваченное горло.
— Фух…
Ю Вон чуть приподняла голову и огляделась — нет ли в комнате Ки Тхэ Рима камер. К счастью, камер не было. Как бы посмеялся Ки Тхэ Рим, увидев её такой, — даже представить было противно.
Но как бы противно ей ни было, запах Ки Тхэ Рима успокаивал сбившееся дыхание, и мучительный жар постепенно остывал. Радоваться этому или горевать? Ну почему именно Ки Тхэ Рим?
Сейчас без следов Ки Тхэ Рима ей было не выдержать. Ю Вон крепко зажмурилась. Чтобы унять боль, иначе было нельзя. Только так ей и оставалось думать.
Но жалкое облегчение было лишь мимолётным самообманом.
Когда его прохладный запах проник в самую глубь тела, затихший было инстинкт периода цветения учуял хозяина и вскипел жаждой ещё сильнее прежнего.
Покалывание, начавшееся в кончиках пальцев, разлилось по всему телу. Густой жар, от которого, казалось, плавились кости, сплёлся с острой болью и принялся кромсать всё тело Ю Вон.
Безумная жажда чего-то полностью поглотила последние остатки её рассудка.
— Ха-а…
В муках, будто её бросили в огонь и плоть горит, у Ю Вон потемнело в глазах, и сознание оборвалось.
* * *
Головной офис «Кымсон Фарма», VVIP-переговорная.
Когда Тхэ Рим открыл дверь и вошёл, взгляды полутора десятков директоров из совета старейшин, уже сидевших там, разом устремились на него. Старые директора, которые теперь даже не пытались прилично скрывать жадность, из-за его свадьбы уже были в праздничном настроении.
— Наконец-то наш будущий председатель! Директор Ки, мы все слухи слышали. Говорят, ты каждое утро на работу опаздываешь. Видно, вовсю наслаждаешься медовым месяцем? — елейно поприветствовал его директор Пэк, когда-то отвечавший в полиции Чхонана за охрану народа хваро, а теперь глава Национальной полиции. Сидевший рядом директор Чхве, будто только того и ждал, подхватил:
— Раз уж отхватил такую красавицу-жену, понятно, что на работу идти не хочется. Хваро она, что ли, — красавица редкая. Но ты всё-таки силы береги.
Садясь во главе стола, Тхэ Рим улыбнулся безупречно мягкой улыбкой. Внешне это было лицо будущего председателя, внушающего доверие больше всех.
— Спасибо за заботу. Прошу понять — это ненадолго.
— Но ты смотри, не привязывайся к этой хваро. Хваро даже в детстве непростые. Мой сын мальчишкой влюбился в одну девчонку-хваро — мы с женой чуть с ума не сошли. Вообще-то та девчонка…
— У вас есть сын, директор Пэк? — легко перебил его Тхэ Рим. Директор Чхве, всё это время поддакивавший Пэку, вставил:
— А, директор Ки, ты не знаешь прокурора Пэк Ха Чжуна? Будущий генеральный прокурор.
— Нет. Впервые слышу, — равнодушно ответил Тхэ Рим, и директор Пэк, кашлянув, продолжил:
— Ну, в общем, девки хваро — хитрые лисы, так что будь осторожен.
Директор Пэк уверенно заявил, что никто не имел дела с хваро больше, чем он.
Это Ча Ю Вон-то хитрая лиса? У неё на лице было написано всё, что она чувствует. Если уж сравнивать, она была скорее медведицей, чем лисой.
Тхэ Рим задумчиво улыбнулся. Директора, неправильно это поняв, переглянулись. Директор Пэк с озабоченным видом заговорил:
— Ты ведь ещё не попался? Ты будущее нашего «Кымсон», случится с тобой что — и мы, старики, поставившие на тебя всё, с голоду помрём.
Люди из совета старейшин рассмеялись, обнажив жёлтые зубы. И при этом взглядами выпрашивали: поскорее выдай нам нашу долю. Наверняка немало нажились, покрывая махинации «Кымсон», а им всё мало.
С такой жадностью беда случится как раз с вами.
— Я ведь долго был в Чхонане и видел, знаешь… — снова встрял директор Пэк. Тхэ Рим жестом велел Хэ Гёну принести документы и оборвал его:
— Да. Я сам буду знать меру.