Выворачивая руль, чтобы выехать из переулка, Чхон Джун краем глаза заметил чью-то фигуру.
Ян Ги Хёк?..
Точно. Это определённо был тот самый Ян Ги Хёк, которого он видел в прошлый раз. Забавно, встретить его именно в этом районе уже второй раз — это ж надо было такому случиться.
Он что, переехал? Неужели реально живёт где-то поблизости?
Искоса наблюдая за типичной ленивой походкой Ги Хёка, Чхон Джун вдруг перестал постукивать пальцами по рулю, охваченный странным дежавю.
Со стороны казалось, что Ги Хёк идёт один, но, присмотревшись, можно было заметить, что он держится на отдалении и следует за кем-то. Взгляд Чхон Джуна естественно скользнул к спине человека, идущего впереди Ги Хёка. Однако из-за беспорядочно расставленных на обочине штендеров разглядеть его было трудно.
На мгновение между бровей Чхон Джуна пролегла глубокая складка. Медленно ползущая машина начала понемногу набирать скорость. Чхон Джун и сам не понимал, с чего вдруг у него возникла эта странная одержимость, но в голове билась только одна мысль: он обязан увидеть лицо человека, за которым идёт Ги Хёк. Он сильнее нажал на педаль газа.
В этот миг в просвете между плотно стоящими штендерами мелькнуло несколько тонких прядей волос, развевающихся на ветру. От этого мимолётного силуэта по спине Чхон Джуна пробежал ледяной холодок.
Внезапно перед ним вспыхнули стоп-сигналы машины впереди. Видимо, сменился светофор. Чхон Джун тоже резко ударил по тормозам и снова посмотрел в сторону тротуара. Но те двое уже свернули за угол и полностью растворились в переулке, исчезнув из его поля зрения.
Почувствовав горечь во рту, Чхон Джун провёл языком по нёбу. В замешательстве склонив голову, он достал из кармана телефон и открыл экран вызова.
Стоило ему нажать на быстрый набор «0», как на весь экран высветилась фотография нежно улыбающейся Со Хи, сохранённая под именем «Жёнушка».
«Да нет, бред какой-то», — успокаивал он себя. Этого просто не могло быть. Абсолютный абсурд. Но почему-то в горле пересохло так, что трудно было сглотнуть.
Смочив пересохшие губы языком, он не отрываясь смотрел на экран, пока в трубке раздавались настойчивые гудки.
***
Идущая впереди Со Хи на мгновение замерла. Телефон в кармане завибрировал. Подумав, что это сообщение или уведомление, она хотела его проигнорировать, но вибрация не прекращалась ни после второго, ни после третьего звонка. Видимо, кто-то настойчиво звонил.
Она достала телефон. Звонил Чхон Джун. Пока она в нерешительности колебалась, прямо у неё за спиной раздался голос Ян Ги Хёка.
— Не берёшь?
Он бесцеремонно заглянул ей через плечо и добавил:
— Наверное, твой парень.
В отличие от Со Хи, для которой вся эта ситуация была сплошным дискомфортом и раздражением, Ги Хёк выглядел так, словно нашёл невероятно забавное развлечение, и откровенно насмехался. Смерив его испепеляющим взглядом, Со Хи с абсолютно невозмутимым лицом нажала кнопку ответа.
— Алло.
Боясь, что Чхон Джун услышит шум улицы, она быстро прикрыла нижнюю часть телефона ладонью.
— Где я? Дома, конечно. Ага. Как раз собираюсь в душ.
Когда она без тени сомнения выдала эту ложь, за её спиной раздался короткий смешок Ги Хёка. Сделав вид, что не заметила его издёвки, Со Хи продолжила:
— Да, хорошо. Перезвони, как доберёшься. Веди аккуратно.
Убрав телефон в карман, Со Хи чуть подняла голову, чтобы посмотреть на стоящего вплотную Ги Хёка. Встретившись с ней взглядом, он криво ухмыльнулся.
— Могла бы и передать трубочку. Думал, поздороваюсь хоть, давно не виделись.
Вместо ответа Со Хи смерила его ледяным, бесстрастным взглядом. И снова молча зашагала вперёд.
Пройдя ещё немного, они наткнулись на крошечное кафе. Со Хи часто проходила мимо и думала, что оно вот-вот разорится из-за полного отсутствия посетителей, и поэтому невольно обращала на него внимание. Сюда она и направлялась. Было даже хорошо, что она знала такое место.
Как только на стол поставили кофе со льдом и кружку горячего, Со Хи сухо отчеканила:
— Говори.
Ги Хёк усмехнулся.
— А ты, оказывается, нетерпеливая.
Несмотря на его провокационный тон, Со Хи, крепко сжав губы, оставалась непоколебимой. Она лишь буравила Ги Хёка взглядом, в котором, несмотря на покрасневшие глаза, явственно читалась ярость.
Ги Хёк, напротив, начал медленно, изучающе разглядывать Со Хи с головы до ног.
То ли из-за долгой прогулки на холодном ветру, то ли от злости на её бледных щеках проступил румянец. На контрасте с ним её светлая кожа казалась ещё белее и совершеннее. Её слегка вздёрнутые уголки глаз и тёмно-карие радужки притягивали взгляд так, что почему-то пересыхало в горле. Сквозь пухлые, подрагивающие красные губы мерно вырывалось лёгкое дыхание.
Он вдруг поймал себя на мысли, до чего же пугающе красива женщина, сидящая перед ним. И в то же время в груди шевельнулось что-то вязкое и мерзкое, чему он не мог найти объяснения.
Значит, только вывернув перед тобой всю эту грязь, я могу заставить тебя смотреть мне в глаза. Только вытащив наружу своё гнилое нутро, я получил шанс сидеть перед тобой, хотя раньше ты показывала мне лишь свою холодную спину. От этой горькой мысли из него то и дело вырывался нервный смешок.
Что ж, раз так, я выжму из этой возможности всё до капли. Раз уж мне дозволено лишь смотреть на тебя, то сейчас, пока есть шанс, насмотрюсь вдоволь.
— Какую еду любишь? — спросил Ги Хёк.
Глаза Со Хи угрожающе сузились.
— Что?
— Чем питаешься, Ко Со Хи? В смысле, что тебе больше нравится?
Вместо ответа она лишь подозрительно уставилась на него.
— А как спишь? Сколько часов за ночь?
— Чего ты добиваешься?
— Мне просто интересно. Ешь ли ты досыта, спишь ли спокойно — вот что меня волнует больше всего.
Глядя на её пухлые губы, которые дёрнулись, явно желая резко ответить, Ги Хёк слабо улыбнулся.
— К слову, я вот мясо люблю.
Он вытащил трубочку из стакана, доверху забитого льдом, и сделал большой глоток кофе через край.
— Точнее, любил. Раньше. А теперь меня от одного запаха мяса выворачивает наизнанку.
Голос Ги Хёка, до этого звучавший непринуждённо, внезапно упал и похолодел.
— С тех пор как я увидел труп своего отца в багажнике, изрезанный ножом до неузнаваемости.
Пальцы Со Хи, теребившие край кружки, замерли.
Ги Хёк с хрустом раскусил кусок льда, попавший в рот вместе с кофе. Острые осколки ледяной крошкой обожгли горло.
Он до сих пор во всех подробностях помнил тот день. Тело отца, небрежно скомканное на дне багажника, было похоже на кусок сырого мяса, растерзанный диким зверем. Бьющий в нос смрад, кровавое месиво, растёкшееся из глубоких ран и так и застывшее, хаотично переплетённые руки и ноги — всё это стояло перед глазами.
Сделав глубокий вдох, Ги Хёк продолжил с издевательской усмешкой:
— Я тут почитал про дело Ко Пиль Джуна, и, знаешь, там всё было куда жёстче.
Услышав имя, которое он наконец произнёс вслух, Со Хи почувствовала, как её зрачки дико заметались.
Ги Хёк облизнул пересохшие губы.
Ага, так вот в чём дело. Он понял, что попал в самое яблочко.
Увидев её глубоко потемневшие глаза, ему захотелось раскачать её ещё сильнее. Возникло почти садистское желание толкнуть её в пропасть и своими глазами увидеть, насколько сильно она сломается, дойдя до самого дна.
Ко Со Хи. Каково это — жить твоей жизнью?
— Говорят, он рубил людей топором в клочья. Вот уж кому, наверное, несладко пришлось, так это семьям его жертв.
Тело Со Хи одеревенело. Губы пересохли так, что она не могла выдавить из себя ни слова.
И Ги Хёк не мог этого не заметить. Он надавил ещё сильнее. Голос его звучал вкрадчиво, но был пропитан ядом.
— Поэтому мне стало интересно. Каково это — быть дочерью такого человека, как Ко Со Хи? С какими мыслями ты просыпаешься каждый день?
Глаза Ги Хёка издевательски сощурились.
— Я, конечно, не всё про тебя знаю, но, судя по всему, живёшь ты вполне неплохо. Учишься, подрабатываешь.
Он на мгновение замолчал и уставился на неё в упор.
— Ещё и с парнем встречаешься.
Пальцы Со Хи, сжимавшие ручку кружки, мелко дрожали.
— Говорят, побитый спит спокойно, а вот тот, кто бил, — нет. Но, видимо, это брехня.
— …
— В то время как семьи жертв до сих пор задыхаются от боли каждый божий день.
Воздух в кафе стал невыносимо тяжёлым. Со Хи не могла произнести ни слова, лишь нервно сглатывала слюну. Ги Хёк долго, очень долго наблюдал за этой картиной.
— Они, наверное, спят часов пять в сутки, не больше. Как бы сильно ни закрывали глаза, сон всё равно не идёт. Потому что трупный запах въелся в нос намертво.
Он провёл рукой по своему измождённому лицу, которое осунулось от долгих бессонных ночей.
— Смешно, как устроен человек. Спать всё равно надо. И есть тоже. Ты просто на автомате делаешь то, что должен делать живой человек... а параллельно тебе хочется блевать от самого себя, потому что ты чувствуешь себя полным ничтожеством.
Взгляд Со Хи случайно скользнул по его запястьям, лежащим на столе. Под задравшимся рукавом куртки на коже виднелись плотно переплетённые, тёмно-красные шрамы.
Увидев их, она покрылась мурашками с ног до головы. Слова застряли в горле, словно ей отрезали язык. Из груди рвался беззвучный, душераздирающий крик, который слышала лишь она одна.