Контент удален!

1 - 29

Ынха медленно подняла тяжёлые веки. Видимо, поужинав и посидев на кровати в раздумьях, она незаметно задремала.

Комната, где она находилась, не была такой уж тёмной даже ночью без света. Через большое стеклянное окно рядом с кроватью — без штор и жалюзи, отчего оно казалось ещё более пустынным — вливался свет фар машин, ехавших по мосту.

— Фу…

Ынха провела языком по сухим губам и длинно выдохнула. Против её воли прошло уже десять дней с тех пор, как она оказалась заперта здесь. Если прибавить время, что она лежала без сознания после ранения, получалось почти две недели.

Врач в деловом костюме, всегда приходивший в одно и то же время, три дня назад в последний раз сказал, что динамика хорошая, и больше не появлялся. Из-за этого дезинфекцией раны занимался Син Кёнхён. Отвести её раз в день в ванную и помыть тоже было его обязанностью. Она пыталась отказаться, но бесполезно. Благодаря этому она точно осознала, насколько удобнее мыть голову, когда обе руки свободны.

Еду тоже приносил он. Когда она делала вид, что больше не хочет, он грубо всовывал ложку ей в рот, так что Ынха съедала ровно столько же, сколько и он. Благодаря этому за время заточения она, кажется, немного поправилась.

Звяк.

Когда она невольно пошевелилась, на запястье, прикованном к одной из ножек кровати, звякнула железка. Два дня назад, пока Кёнхён разговаривал с кем-то по телефону, она попыталась сбежать, была поймана, и с тех пор он надел на неё наручники.

Ынха поморщилась и раздражённо ударила по маленькому колокольчику на столике. Вскоре дверь открылась, и вошёл Кёнхён с бокалом виски.

— Что?

Когда Ынха молча уставилась на него, Кёнхён безразлично спросил:

— В туалет?

Она вместо ответа со сложным выражением лица прикусила губу, и он сел у изголовья кровати и снял наручники. Ынха до сих пор при каждой возможности пыталась на него напасть, но Кёнхён слишком легко её обезоруживал. Она быстро поняла, что бесполезные атаки только отнимают силы. Она молча ждала, пока он снимет наручники.

Дзынь. Как только наручники с тихим металлическим звуком расстегнулись, она вскочила и направилась в ванную, примыкавшую к спальне. И прежде чем он успел последовать за ней, сильно хлопнула дверью и как можно медленнее сделала свои дела.

Когда же отсюда можно будет выйти?

Рана от пули на плече всё ещё ныла, но движению не мешала. Если бы Кёнхён хоть на миг показал слабину, она, кажется, смогла бы сбежать. Но он, будто читая её мысли, надевал на неё наручники, когда уходил или оставлял одну в комнате.

Ынха от досады долго тёрла свободные руки, а затем вышла из ванной. Как только она открыла дверь, перед ней оказался Кёнхён, карауливший её. Дверь в гостиную за его спиной была по-прежнему плотно закрыта.

То, что Син Кёнхён живёт на верхнем этаже отеля, принадлежащего «Кымо», было информацией, известной ей ещё при его изучении. Когда она впервые соблазняла Син Кёнхёна и пыталась попасть в его личное пространство, она и представить не могла, что окажется здесь в таком виде.

Судя по размеру пространства, соединяющего комнату, гостиную и кабинет, жилище Кёнхёна было уровня пентхауса. Но немногочисленная мебель, наполнявшая его, была настолько базовой, что создавала ощущение запустения. В гостиной были беговая дорожка, скамья для жима, длинный диван, стол и один сейф, похожий на шкаф.

Спальня, где жила Ынха, была ещё хуже. Односпальная кровать с железной спинкой, один вид которой вызывал удивление, что такое ещё выпускают, квадратный стол без единой мелочи и стул без спинки — если забыть, что это верхний этаж 35-этажного отеля, казалось, будто это камера для допросов или тюремная камера.

«Может, если выйти из этой комнаты, в сейфе найдётся оружие?» — думала она, но тут же приходила к выводу, что времени открывать сейф не будет. Тогда, может, его пистолет попадётся на глаза?

Если и то, и другое не выйдет, она собиралась броситься на кухню. Кухня выглядела совершенно неиспользованной, но, может, открыв шкафчик, найдётся хотя бы один нож?

Если бы только удалось избежать рукопашной схватки с Син Кёнхёном, то выбраться из этого отеля с ножом в руке, пожалуй, было бы вполне реально.

Сердце билось быстро. Ынха сделала вид, что покорно идёт за ним, и вдруг молнией бросилась к двери. Как только она выскочила из комнаты, поняла: времени искать нож на кухне нет. Проклятое пространство было настолько большим, что можно было сказать, что занимает весь этаж. В момент, когда она добралась до прихожей и открыла дверь, сзади толстая рука обхватила её за талию.

С её губ сорвалось ругательство. Она думала, что в беге никому не уступает, но, видимо, Кёнхён не зря почти час бегал на дорожке перед сном.

— Хык!..

— С каждым разом восстанавливаешься всё быстрее.

Кёнхён легко поднял её на руки и широкими шагами пересёк гостиную, направляясь в спальню. В отличие от неё, задыхавшейся, у него дыхание даже не сбилось.

Войдя в комнату, он уложил Ынха на кровать. Матрас коснулся спины, запястье мягко поймали, и щёлк — знакомый звук застёгивающихся наручников.

— Тогда спокойной ночи.

В момент, когда Кёнхён, взяв бокал со стола, собирался выйти из комнаты, Ынха сорванным голосом открыла рот. Сердце колотилось, будто готово было выскочить из горла.

— Поговорите со мной...

При звуке её голоса, впервые за десять дней, Кёнхён остановился. Он спокойно повернулся. Из-за скованного наручниками запястья Ынха неудобно приподнялась. Кёнхён подошёл к изголовью, мягко поднял её и усадил, сам сел рядом.

— Думал, от шока случилась афазия.

— Мне просто нужно было время, чтобы разложить мысли.

— И что, разложила?

Ынха кивнула.

— В общих чертах.

— Хорошо.

Кёнхён безразлично бросил у самого её лица. Его рука всё ещё лежала на её талии, и через тонкую одежду чувствовалось его тепло, а на кончике носа ощущалось лёгкое дыхание с запахом виски.

— Это ирландский скотч?

— Да.

— Дайте и мне.

— Больным алкоголь нельзя.

«А в наручниках держать и запирать больного можно?» — хотела огрызнуться, но сдержалась и тихо сказала:

— Ладно. Тогда не могли бы вы снять это и поговорить?

— Для разговора руки обязательно нужны? Я же тебе рот не затыкал.

— Чувствую себя как на допросе. Снимите.

Она умоляюще посмотрела из-под опущенных век, но Кёнхён только чуть приподнял уголок губ на своём неизменно безразличном лице.

— Если сниму, попробуешь сбежать?

— Не сбегу.

— То, что ты только что устроила, — это что, ночные догонялки?

— Просто добавила немного напряжения. Вдруг вам скучно, если я слишком тихая.

Кёнхён беззвучно коротко усмехнулся. Он был счастлив, что Ынха наконец прервала свое десятидневное молчание, но в то же время в нем начало разгораться давно подавляемое желание. Она выглядела куда лучше, когда, широко раскрыв глаза, уверенно отвечала ему, чем когда лежала неподвижно, уставившись в потолок.

— Как тело?

Кёнхён чуть отстранился от неё, чуть не поддавшись порыву сжать её в объятиях.

— Болит так, что умираю.

— Врач говорил, что динамика хорошая. Восстановление быстрее обычного.

Хотя она и не считала, что он из тех, на кого подействует притворство, Кёнхён, как и ожидалось, сухо отмахнулся от её лжи. Ынха, жуя недовольство, смотрела на него с неодобрением.

Он, в одних серо-дымчатых свободных тренировочных штанах, видимо, только что вышел из душа — волосы мокрые, рубашки нет. Благодаря этому на его теле отлично виднелась татуировка, тянувшаяся от груди с рельефными мышцами через плечо до спины. На первый взгляд было ясно, что это не работа на один-два дня. О чём он думал, вбивая такое в тело?

— Вы остры, как и положено полицейскому.

— Тебе неприятно, что я полицейский?

Кёнхён пригубил виски и спросил.

— Да, я изначально не очень люблю полицейских. Противные.

— Жаль.

Уголок его губ, приподнятый спокойно, выглядел совсем не сожалеющим. Син Кёнхён в личном пространстве был немного расслаблен, но от этого его противная манера не исчезала. Узнав, что он полицейский, он казался ей ещё чернее внутри, чем когда она считала его бандитом.

— Что со мной теперь будет?

— Как думаешь, что будет?

И этот испытующий взгляд тоже не нравился. Ынха чуть откинула голову.

— Меня арестуют? За то, что я выстрелила в главу банды?

— В тюрьму не сядешь. То дело осталось неофициальным.

— Тогда отпустите меня.

— Если отпущу, что будешь делать? Вернёшься в «Сэрим» и на этот раз выстрелишь в Кан Сонхо?

— Нет.

— По твоим глазам видно, что именно так и есть.

— Я не застрелю, а зарежу ножом.

— …

— Я искромсаю его на куски. Много раз. Как он сделал с моими родителями.

Кёнхён нахмурился и на миг замолчал. Дзынь. В бокале на столе громко звякнул тающий лёд.

— Сожалею из-за твоих родителей. И из-за того, что тебе пришлось пережить после.

Мужской кадык качнулся вверх-вниз. Кёнхён был чуть серьёзнее, чем раньше. Неужели в его глазах её жизнь выглядела жалкой? Да. Обычному человеку, наверное, естественно испытывать хоть каплю сострадания к тому, кем десять лет играли как марионеткой.

Она знала, что его не пронять обычной тактикой, но сейчас хотелось схватиться хоть за соломинку. Ынха медленно нахмурилась и, глядя на него, длинно выдохнула.

— Тогда… не могли бы вы мне помочь?

Её рука коснулась плеча мужчины, пока она медленно шептала — с ноткой грусти в голосе, словно взывая к его сочувствию.


Больше глав в нашем телеграм канале t.me/insomnianovells
Спасибо, что читаете с нами!


Пролог 18.09.26
1 - 1 18.09.26
1 - 2 18.09.26
1 - 3 18.09.26
1 - 4 23.09.26
1 - 5 23.09.26
1 - 6 23.09.26
1 - 7 30.09.26
1 - 8 30.09.26
1 - 9 30.09.26
1 - 10 08.10.26
1 - 11 08.10.26
1 - 12 08.10.26
1 - 13 14.10.26
1 - 14 14.10.26
1 - 15 14.10.26
1 - 16 21.10.26
1 - 17 21.10.26
1 - 18 21.10.26
1 - 19 28.10.26
1 - 20 28.10.26
1 - 21 28.10.26
1 - 22 04.11.26
1 - 23 04.11.26
1 - 24 04.11.26
1 - 25 новое 12.11.26
1 - 26 новое 12.11.26
1 - 27 новое 12.11.26
1 - 28 новое 18.11.26
1 - 29 новое 18.11.26
1 - 30 новое 18.11.26