— Значит, вы и вправду думаете, что сможете стать как она? — голос Харта прозвучал с едкой насмешкой, когда он склонился к Лесли, глядя на неё сверху вниз. Его взгляд был острым, как обнажённое лезвие, сверкающее на солнце.
Но Лесли не дрогнула. Она выдержала его напор, глядя прямо в глаза, и в этой дерзкой смелости было что-то неумолимо настоящее. Харт невольно усмехнулся, встретив столь прямой вызов.
— Не перенапрягайтесь, мисс Лесли, — с лёгким вздохом сказал он. — Не каждый способен дотянуться до звёзд.
— Вы думаете, я не смогу стать как мама, — произнесла Лесли твёрдо, в голосе не дрогнуло ни одной ноты сомнения.
— Да, не сможете, — отрезал Харт без малейших колебаний.
Он улыбался тепло, почти мягко, но его слова были холоднее ледяного ветра. Этот противоречивый контраст пробежал по Лесли дрожью, заставив её на мгновение съёжиться.
— Репутация Дома Сальваторе возникла не на пустом месте, — продолжил он, шагнув ближе, его голос стал глубже. — Это семейство... они монстры, мисс Лесли. Монстры, способные на то, что простым людям вроде вас и меня не дано даже вообразить. И если вы попытаетесь стать одной из них, можете сильно пострадать.
Харт постучал большим пальцем по своей груди, словно подчёркивая сказанное:
— Особенно вот здесь.
Прежде чем Лесли успела ответить, он уже уверенно направился к центру тренировочного двора. Его шаги отдавались эхом в тишине.
— Все твердят о мастерах меча, но знаете ли вы, мисс Лесли, что в Доме Сальваторе никогда не было ни одного настоящего мастера меча? — громко спросил он, его голос разнёсся по пустынному полю.
Лесли покачала головой, не сводя с него взгляда.
— Потому что им это не нужно, — усмехнулся Харт. — Они рождались с силой, которая изначально превосходит уровень мастера меча. Они — монстры. Например...
Он медленно вынул меч из ножен и плавно взмахнул им в воздухе. Движение было почти небрежным, лёгким, но воздух тут же прорезал резкий, звенящий свист, словно сам металл протестовал против такой легкости.
— Нынешняя глава герцогства, герцогиня Алека Бенкан Сальваторе, — это заклинатель-мечник, — его слова упали, как камни, и Лесли почувствовала, как внутри сжалось от этих слов.
«Заклинатель-мечник».
Лесли моргнула, пытаясь осмыслить. Она читала о подобных в книгах, слышала легенды, но никогда не видела таких вживую. Их было так мало, что даже в записях истории империи их имена встречались лишь эпизодически.
Харт снова взмахнул мечом. Этот разрез воздуха был острее и злее, чем прежде.
— Одновременно владеть магией и мечом, и использовать их как равнозначное оружие, а не вспомогательное средство, — это редкость даже среди Сальваторов. Для этого тело должно быть не только вместилищем магической эссенции, но и обладать крепостью, достойной мастера клинка. Ваша матушка, герцогиня Алека, уникальна именно потому, что достигла этого равновесия. Остальные же рождаются с талантом лишь в одной из сфер.
Харт остановился, встав в боевую стойку, и меч в его руках продолжал рассекая холодный воздух, издавая угрожающие звуки.
— Сир Бетрион был рождён с силой, способной вознести его до великого мастера меча. Сир Руэнти — с магическим даром, который позволял разрушать целые крепости. Были и те, кто рождался с обеими способностями, но чаще всего одна сила подавляла другую, приводя к тому, что обе стороны оставались недоразвитыми. Они не выдерживали внутренней борьбы.
Свист клинка был почти болезненным, он разрывал воздух как предупреждение. Лесли хотелось отвести взгляд, зажмуриться, но она не могла — слишком завораживающе выглядело это совершенство движения.
— Но ведь герцогиня родилась с идеальным равновесием между магией и физической силой, — Лесли подняла голову, голос её звучал уверенно. — Она покончила с эпохой хаоса и войн.
Харт остановился, завершив свою демонстрацию. Даже прощальный взмах меча был таким безупречно точным, что Лесли невольно дёрнула рукой — ей хотелось захлопать. Но она сдержалась.
— И вот кого вы хотите превзойти, — Харт усмехнулся, его взгляд упал на Лесли, чьи сиреневые глаза всё ещё сверкали восторгом.
Он понимал, почему все — от рыцарей до простых работников поместья — души в ней не чаяли.
«Она действительно очаровательна. И невинна. Возможно, даже слишком. Пойманная в ловушку детских грёз, совершенно безвредная».
Харт сократил расстояние между ними широкими шагами. Теперь он возвышался над ней, даже не делая попыток опуститься до её уровня.
— Понимаете, о чём я говорю, мисс Лесли? — в его голосе прозвучала тяжёлая, взрослая усталость.
Несколько долгих секунд Лесли спокойно встречала его взгляд, затем уверенно кивнула. В её глазах появилась странная ясность, будто она нашла ответ, который давно искала.
— Да, понимаю, — сказала она с лёгкой улыбкой. — Сэр Харт тоже восхищается моей матерью, не так ли?
Харт едва заметно наклонил голову, явно застигнутый врасплох. Его удивление вызвало у Лесли искренний смех — ясный, звонкий, как дыхание зимнего ветра.
— Мне она тоже нравится, — призналась Лесли с детской непосредственностью.
Харт тоже усмехнулся, машинально почесав щёку, но его взгляд оставался серьёзным, внимательным.
— Я не это имел в виду, мисс Лесли, — произнёс он чуть мягче.
— Но именно так это прозвучало, — Лесли, неловко переступив с ноги на ногу, приблизилась к нему, её глаза искрились наивной прямотой, которую невозможно было подделать. Зимнее солнце, пробиваясь сквозь облака, озаряло её лицо, и она казалась олицетворением весны в холодном поле.
— Это прозвучало так, будто вы боитесь, что я обожгусь, когда потянусь к недостижимому, — продолжила она с лёгкой улыбкой. — Будто сами уже обжигались на этом.
— …Вы чертовски проницательны, мисс Лесли, — Харт нахмурился, снова потирая щёку в нервном жесте. — Но дело не только в этом.
Он отвёл взгляд, словно её слова выбили из него привычный ритм.
— С юных лет герцогиню Сальваторе почитали и уважали многие, — Харт заговорил размеренно, его голос отдавался лёгким эхом на пустом тренировочном поле, — в том числе и её враги. Но, в конце концов, всё свелось к одной-единственной вещи.
Лесли, прищурившись, слегка наклонила голову набок, внимательно вслушиваясь. В словах Харта не было ни намёка на ободрение, напротив — они звучали как предостережение, суровое и трезвое. И потому ответ мог быть только один.
— Это… зависть? — произнесла она осторожно.
— Верно, — Харт кивнул, его глаза сузились, а губы дрогнули в тени горькой усмешки. — Наступил день, когда все поняли: быть как она — невозможно. Тогда восхищение обратилось в зависть. Зависть — в гнев.
Он поднял руку и постучал костяшками пальцев по своей скуле, по той самой стороне, что герцогиня прятала под полумаской из-за страшного ожога.
— Этот шрам оставил один из таких людей. Но шрам — лишь на коже, мисс Лесли. А предательство оказалось глубже любой раны. Оно прожгло её сердце, оставив в нём незаживающий след. Поэтому я и говорю вам: не старайтесь быть как герцогиня. Не позволяйте восхищению затуманить разум и тянуться к тому, что недосягаемо.
— Понимаю, — спустя паузу отозвалась Лесли, кивнув с задумчивой серьёзностью.
Она улыбнулась, и эта улыбка была совсем не детской.
— Но не беспокойтесь, сэр Харт. Я не стану одной из них.
Харт опустил взгляд на ребёнка перед собой, не зная, как отреагировать на её уверенность. Она казалась слишком хрупкой для таких слов, но в её глазах искрилась неподдельная решимость.
— И спасибо вам за заботу, — добавила Лесли, чуть склонив голову. — Я постараюсь себя не изматывать.
В памяти у неё всплыла та сцена, как Харт пытался образумить герцогиню насчёт двадцати кругов.
«Двадцать кругов? Если позволите, герцогиня Сальваторе, прошу вас не устанавливать такие стандарты… обычным людям они недостижимы».
Именно благодаря ему Лесли нужно было пробежать всего пять. Это было тяжело, но пять — не двадцать. Если бы пришлось пройти полную дистанцию, она, возможно, уже лежала бы в лазарете, а не стояла сейчас перед ним.
— Вы довольно позитивно трактуете мои слова, мисс Лесли, — заметил Харт с лёгким недоверием.
— Я всего лишь озвучиваю, как они прозвучали для меня, — ответила она с простодушной улыбкой.
С этими словами Лесли ловко оттолкнулась от земли, разминаясь и готовясь продолжить тренировку. Тело успело остыть, а она знала, насколько опасно начинать работу в таком состоянии. Это была одна из тех вещей, которым её научила жизнь в поместье. Она умела улавливать настроение людей, умела выживать, прислушиваясь к их настроениям и намерениям.
Слова сэра Харта были резки и холодны, но за ними чувствовалась искренняя забота. Он нарочно облекал свои наставления в жёсткие формы, скрывая беспокойство о ней… и, возможно, о самой герцогине. Даже сейчас, когда она так живо откликнулась на его слова, он выглядел слегка растерянным.
— …Будет неплохо, если вы запомните всё, что я сказал сегодня, мисс Лесли, — сказал он наконец, облокотившись на меч. — Тот человек, на которого вы хотите быть похожей, находится за пределами ваших возможностей. Возможно, ещё рано так утверждать… — он задержал взгляд на Лесли, и глаза его блеснули сдержанным теплом, — …но вы, похоже, из упрямых.
Лесли согласно кивнула, принимая его слова. Затем, задержав на нём взгляд, задала вопрос, который, казалось, давно вертелся у неё на языке.
— Сэр Харт, можно спросить? Почему вы показали мне своё фехтование во время этого разговора?
— Ах...
Глаза Харта забегали, и он застенчиво почесал затылок.
— Мне было неловко обсуждать такие серьёзные вещи, просто сидя. Но ведь это выглядело довольно круто, правда? Я научился этому у семьи Сальваторе.
— Да, это было потрясающе, — Лесли радостно рассмеялась и, не колеблясь, согласилась. Харт тяжело вздохнул, признавая своё поражение. Спорить с её невинным оптимизмом было почти невозможно.
— Пойдёмте обратно в особняк, мисс Лесли? — предложил он, бросив взгляд на её покрасневшие от холода щёки. — Должно быть, вы уже мёрзнете. Пот давно высох, пока мы разговаривали.
И он был прав. Пока они беседовали, её тело остыло, и Лесли почувствовала, как холод пробирается под одежду. Она уже собралась бежать обратно в тепло, но Харт внезапно окликнул её:
— М-мисс Лесли… — его голос звучал неловко. — Когда герцогини не будет в поместье… я… я займусь с вами вместо неё. Так что… п-прошу вашей милости, будьте ко мне снисходительны.
— Конечно! — Лесли засияла своей ослепительной улыбкой. — И вы, пожалуйста, позаботьтесь обо мне, сэр Харт.
С этими словами она весело побежала в сторону особняка, её лёгкие шаги оставляли едва заметные следы на утоптанном снегу.
Не успела Лесли скрыться за поворотом, как к Харту бросились рыцари, терпеливо стоявшие в сторонке всё это время.
— Командир! — раздались возмущённые голоса.
— Чего вам, шалопаи? — хмуро откликнулся Харт, но тут же почувствовал, как его шею обвивает крепкая рука.
— Почему вы были с ней таким грубым и страшным? — рыцарь с каштановыми волосами, почти повисший на Хартe, закричал в отчаянии. — Что, если она заплачет? И решит, что мы все такие же грубые и страшные, как вы?
— Точно! — подхватил другой рыцарь с блондинистым хвостом, поспешно вклиниваясь в разговор. — Мы ведь не так часто видим её, и уж тем более не стоим рядом, как вы. Мы так ждали этой встречи! А если она больше никогда не вернётся?
— Она должна правильно всё понять! — подхватили остальные, окружив Харта с таким воодушевлением, будто речь шла о легендарном существе, которое им удалось увидеть всего раз в жизни.
Харт попытался стряхнуть с себя навалившихся рыцарей, трясясь из стороны в сторону, словно пытаясь сбросить цепи, но никто даже не подумал отступить. В конце концов, это были рыцари герцогства Сальваторе, закалённые в десятках боёв. Все их тренировки будто бы велись ради этого момента.
— Восхищение опасно, — прорычал Харт, сменив тактику и начав сбрасывать рыцарей одного за другим, ловко хватая их за воротники и швыряя на землю. — Как бы оно ни начиналось, вы сами видели, какая она хрупкая. Она слишком истощённая и слабая. Даже если она начнёт питаться правильно и заботиться о себе, она всё равно не сможет заниматься фехтованием на уровне рыцаря!
Его дыхание сбилось, голос охрип. Харт раздражённо отряхивал с одежды налипшую грязь, пока вокруг него валялись рыцари, кто лежал, кто сидел, кто пытался подняться, невольно всхлипывая.
И ведь он не лгал. Лесли действительно была слишком хрупкой, чтобы носить меч. Её тело, искалеченное годами издевательств, не могло выдерживать те нагрузки, что считались обыденными для рыцаря. Семья Сперадо никогда не славилась физической силой или рыцарскими доблестями.
— Но… всхлип… — кто-то всё же попытался возразить.
Рыцари теперь уже открыто рыдали. Одна рыцарь, которая, в отличие от остальных, не прыгала на Харта и осталась стоять, тихо пнула носком камешек и предложила:
— Эй, а как называлась та таверна, где обычно собирались рыцари Сперадо?
Все взгляды разом переместились на неё. «Вот это, наверное, и есть ощущение, когда на тебя смотрит червяк», — рассеянно подумала она, играя своим хвостиком.
— Мы ведь всё равно собирались пойти куда-нибудь отметить, не так ли? Барок же только что второго ребёнка родил?
Рыцарь по имени Барок сидел на строгой безалкогольной диете, так как его беременная жена запретила ему пить. Она сделала это просто потому, что сама не могла пить. Но после рождения ребёнка он пообещал отвезти рыцарей отметить рождение малыша перед тем, как уйти в декретный отпуск.
— Тогда давайте сходим туда!
Каштановолосый рыцарь вскочил с холодной земли, громко выкрикивая от восторга:
— Пусть они попробуют с нами связаться, а мы их так отлупим, что зубы собирать будут!
— Оставьте форму дома! Как только узнают, что мы рыцари герцогства, драться не полезут!
— Наденьте самое грязное и драное, что у вас есть! Пусть нас недооценят!
— Может, ещё и грязью голову вымажем?
Так началось серьёзное обсуждение на тему «как заставить рыцарей Сперадо нас недооценить» и «как спровоцировать их на драку».
Харт остался стоять в стороне, наблюдая за ними и тяжело вздыхая. Мысленно он уже поклялся, что не поведёт их пить ближайшее время.