Онлайн чтение книги Хвост виляет собакой The tail wags the dog
10 Минус 7. So long.

В комнате, куда ее перенесли, она, видимо, приняла еще дозу, потому что весь стол был усыпан порошком. Единственным плюсом в этой ситуации было то, что она пока не перешла на внутривенные инъекции.

— Си А.

Повинуясь жесту Са Гёна, Бом Хан принес бутылку элитного виски со стеллажа в комнате. Зажав бутылку и прислонившись бедрами к краю стола, Са Гён посмотрел на обмякшую на диване сестру.

— Чан Си А. Оппа приехал, открывай глазки.

Не откупоривая бутылку, он поставил ее между ног, положил на крышку скрещенные руки и молча уставился на всё еще не пришедшую в себя Си А.

— Си А. Я же сказал, оппа приехал.

— Заткнись и съебался, уебок...!

Не успела она договорить, как он взмахнул рукой и почти рефлекторно залепил ей пощечину.

Хрясь! Звук удара был настолько громким, что даже Бом Хан со своими внушительными габаритами вздрогнул.

Вместе со звуком пощечины глаза Чан Си А распахнулись в припадке, и она истошно завопила:

— Блядь, что за ублюдок...!

— Сначала оцени ситуацию, а потом открывай рот. Чтобы через десять секунд не пожалеть.

Потирая покрасневшую щеку, Чан Си А, прищурив глаза, долго вглядывалась в расплывчатый силуэт. Поняв, что перед ней брат, она с грохотом скатилась с дивана, а Са Гён поцокал языком, словно задавая ритм.

— О-оппа!

— Да, оппа. Теперь ты немного пришла в себя?

Резко наклонившись, он грубо схватил ее за волосы на затылке и дернул на себя.

— Угх... — Скривившись от боли в натянутой коже головы, Чан Си А встретилась с ледяным взглядом своего так называемого брата и с трудом сглотнула.

— Си А. Из-за тебя сейчас невинная женщина гниет в тюрьме. Если ты хоть немного человек, если у тебя осталась хоть капля совести, разве ты не должна хотя бы из чувства вины перед ней не вытворять подобную хуйню?

— М-мы же не б-бесплатно ее туда отправили! Блядь, мы же д-денег заплатили...!

— Я смотрю, до тебя всё еще не дошло.

Очередной удар с размаху обрушился на ухо и щеку Чан Си А.

— А-а-а! — Вскрикнув, Чан Си А в полуобморочном состоянии покатилась по полу, держась за левую половину лица. Еще не успев осознать боль, она почувствовала, как левая щека загорелась, словно ошпаренная кипятком, и, схватив горсть льда из ведерка, прижала к лицу.

— А-а, оппа, блядь, больно-о-о!

— Ты придешь в себя или как? М-м?

Его агрессивный голос, словно белый дым, заполнил всё пространство, и Чан Си А, испугавшись до одури, тяжело задышала.

Когда он со звоном расстегнул часы на запястье, она поняла, что шутки кончились, поспешно выпрямилась и рухнула перед ним на колени.

— П-прости, что н-накричала, оппа. Я б-больше так не буду.

— Я дам адрес клиники, завтра же поезжай туда и поставь капельницу. Выводи эту дрянь из организма.

— Х-хорошо, оппа.

Видимо, с самого начала он лишь планировал ее припугнуть. Снова застегнув часы, он оттолкнулся от стола и выпрямился. Посмотрев на Бом Хана, который, как истукан, неподвижно стоял в углу, он смочил пересохшее горло глотком виски, плавно изогнул губы и произнес светским тоном:

— Прошу прощения за это зрелище, руководитель Бом. Каждый раз, когда вы видите меня таким, мне хочется провалиться сквозь землю от стыда. Как-никак она моя сестра, но в такие моменты я понимаю, что она гнилая насквозь. Но знаете, иногда хорошая порция побоев — лучшее лекарство. Особенно в ее случае, пока не вмажешь как следует, в себя не приходит. Вы ведь тоже так думаете?

Он не ждал ответа, поэтому, не слушая Бом Хана, сел на то место, где до этого сидела Чан Си А, и закинул длинные ноги на стол. В такой позе он, словно кофе, отпил виски прямо из горла и с безразличным видом нашел чей-то номер в телефоне. Когда абонент ответил, уголки его губ поползли вверх, образуя дугу.

— Да. Наверное, ты спал, прости. Мы с Си А немного выпили, и я сейчас не в состоянии вести машину. Если тебе не трудно, не мог бы ты приехать и поработать водителем?

Абонентом был Чан До Хан. Чан Са Гён всегда использовал такие изощренные способы, чтобы напомнить человеку о его истинном месте и статусе.

Чтобы тот даже не смел рыпаться.

***

На зеленых листьях деревьев уже появились красные оттенки осени.

Во время прогулки заключенные собирались в небольшие группы по три-пять человек, но А Ён всегда была одна.

Поначалу одиночество вызывало у нее чувство стыда и тоски, но если вдуматься — когда это вообще кто-то был рядом с ней?

У нее никогда не было много друзей. Было несколько человек, с которыми она считала отношения близкими, но по мере того, как одержимость ее бывшего парня росла, она не могла даже спокойно с ними встречаться.

Она не могла позволить себе втягивать в свои проблемы дорогих ей людей, поэтому ей ничего не оставалось, кроме как самой оборвать с ними связи.

Оглядываясь назад, ей было еще больше стыдно за то, что она стыдилась своего одиночества. Тем более сейчас, когда над ней перестали издеваться, жить было вполне можно.

Пять месяцев назад, после того как 4780 вот так проломили голову, неизвестно какие слухи пошли об А Ён, но больше никто не смел ее трогать. Даже охранники.

А Ён догадывалась о причине и в очередной раз ощутила на себе всю горькую правоту слов о том, что Южная Корея — это «республика чеболей». Факт того, что она оказалась связана с чеболем, человеком, в чьих руках была власть над всей страной, в последнее время казался ей всё более сюрреалистичным.

Чан Са Гён, этот мужчина, за все долгие пять месяцев не позвонил ей ни разу.

Выходит... за весь год ее пребывания здесь она слышала его голос всего один раз.

В глубине души ей было обидно, но она тут же одергивала себя, поражаясь собственной глупости. Кем они друг другу приходились? Явно не теми близкими людьми, которые звонят, чтобы просто узнать, как дела.

— ...

Бессмысленно ковыряя веткой деревянную скамейку, А Ён вдруг начала выцарапывать четкие символы.

-7. So long.

Через неделю она навсегда распрощается с этой невыносимой тюремной жизнью.

***

Любимый китайский ресторан Чан Са Гёна находился в отеле Чан До.

Это было место, где гарантировалась абсолютная приватность и где умели угодить его привередливому вкусу лучше, чем где-либо еще.

— До свадьбы осталось совсем немного времени.

Его невеста, Ча Ю Джин, сидевшая напротив, была главной ведущей восьмичасовых новостей. Диктор новостей и по совместительству дочь министра стратегии и финансов.

Они встречались с прицелом на брак всего три месяца. Перебрав всех кандидаток, которых навязывала семья, он понял: самая высокая ценность для использования была именно у этой женщины, не принадлежащей к королевской семье чеболей. Ходили слухи, что Ча Ю Джин уже довольно давно положила на него глаз. Говорили, она хвасталась перед знакомыми, что влюблена в «Чан Са Гёна из Чан До». Насколько же громко она об этом кричала, раз эти слухи дошли даже до его ушей?

За несколько дней до их официального знакомства произошла случайная встреча, и он до сих пор помнил, что она была весьма нестандартной.

Са Гён иногда заглядывал в свою личную квартиру, а не в резиденцию семьи Чан До, и тот день был одним из таких.

Он зашел в лифт, нажал кнопку 7-го этажа и ждал отправления, как вдруг двери на первом этаже неожиданно открылись, и в кабину вошла женщина.

Женщина стояла перед ним, низко опустив голову, из-за чего ее длинные волосы упали, как занавес, полностью скрыв лицо.

Когда двери закрылись, она нажала кнопку 9-го, самого верхнего этажа.

Сразу после этого, словно только этого и дожидаясь, ее плечи начали мелко подрагивать. Плакала она или смеялась? Поскольку она стояла к нему спиной, он не мог сказать наверняка. Честно говоря, ему было всё равно.

Но судя по всхлипываниям и суетливым движениям рук, постоянно вытирающих лицо, она всё-таки плакала.

Он равнодушно скользнул по ее спине взглядом, словно смотрел на неодушевленный предмет, и уже собирался снова уставиться на табло лифта.

— Извини... те.

Он услышал, что к нему обращаются, но, не видя необходимости отвечать, промолчал. Женщина позвала его еще раз.

— Извини... те.

— Да.

— Простите... у вас случайно нет... хнык... салфетки или чего-то такого?

— Вы же сейчас домой едете?

Хотя он максимально вежливо завуалировал посыл: «Подымешься к себе в берлогу и вытрешься, какого хрена ты у меня просишь?», женщина, не зная слова «сдаваться», начала всхлипывать еще громче, откровенно раздражая.

— Это дом моих родителей... Если они увидят, что я плакала... будет плохо... А у меня из носа течет... Мне так жаль вас просить, но...

Ах, блядь, какая мерзость.

Издав смешок, полный отвращения, он раздраженно порылся во внутреннем кармане пиджака и достал носовой платок. Как раз в этот момент табло показало цифру 7, и двери открылись на его этаже.

— Можете не возвращать.

Небрежно всунув платок ей в руку, он вышел, даже не оглянувшись. Двери за его спиной долго оставались открытыми, а затем медленно закрылись.

 ✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver