Онлайн чтение книги Хвост виляет собакой The tail wags the dog
15 Бесконечный кошмар

Женщиной, открывшей дверь и вошедшей в кабинет, оказалась новая секретарша, работающая первый год.

— А! Я не п-постучалась! П-прошу прощения, вице-президент!

Движения его руки были скрыты под столом, и с ее позиции она вряд ли могла увидеть, что он мастурбировал. Но Са Гён, еще плотнее придвинувшись к столу, выпрямился с таким невозмутимым видом, что у нее наверняка отпали любые сомнения.

Да и кому в компании вообще могло прийти в голову нечто подобное? Чтобы сам Чан Са Гён сидел в своем кабинете и дрочил.

— Я принесла чай и десерт.

Пока секретарша кланялась, Са Гён поправил брюки, застегнул ремень и пристально наблюдал, как она, цокая каблуками, подошла и поставила на стол тарелку со сладостями и стеклянную чашку.

Он так и не кончил, внизу всё неприятно тянуло, и как бы он ни старался, складка между бровями не разглаживалась. Достав из ящика влажную салфетку, он глубоко вздохнул и вытер грязную руку.

— Это китайский цветочный чай. Если залить его кипятком...

— ...в чашке распустится цветок.

Его голос звучал холоднее обычного, и секретарша, почувствовав, что, видимо, посмела поучать самого вице-президента Чан Са Гёна, смущенно покраснела.

— Д-да, верно. Этот чай больше красивый, чем вкусный. Вы сегодня выглядите особенно уставшим, поэтому я подумала, что он хоть немного поможет, и принесла его.

— Да, понятно. Спасибо. Можете идти.

Одарив кланяющуюся секретаршу приветливой улыбкой и кивком, он снял трубку селектора и набрал номер.

— Да, вице-президент.

Услышав ответ Ким Иль Бома, Са Гён, всё с той же улыбкой неотрывно глядя на секретаршу, которая еще раз поклонилась ему у двери перед выходом, сказал:

— Сейчас из моего кабинета выйдет одна секретарша. Увольте ее.

Дверь кабинета тихо закрылась. Са Гён бесшумно положил трубку, раздраженно рванул галстук, ослабляя его, и сквозь зубы процедил ругательство.

***

Первое, что сделала А Ён, проснувшись утром, — отправилась в банк проверить баланс счета.

На ее счету действительно лежала огромная сумма в три миллиарда семьсот миллионов вон.

Выражение лица банковского служащего мгновенно изменилось. Он хотел проводить ее в VIP-комнату и несколько раз предлагал встретиться с управляющим филиалом, но А Ён отмахнулась от него и сбежала оттуда, словно за ней гнались.

Вернувшись домой, первое, что она сделала, — уткнулась лицом в подушку и закричала. Это был не крик радости, а скорее вопль накопившейся злости.

«Станьте моей любовницей. В будущем я дам вам всё, что вы пожелаете. Буду держать в объятиях и баловать. Разве не ради этого становятся любовницами?»

Этот блядский голос со вчерашнего дня никак не выходил у нее из головы, кружась по кругу.

«Дадите мне разок? Я ведь даже двести миллионов накинул».

Сумасшедший ублюдок. Мерзкий мудак. За кого ты меня вообще держишь? Весь мир должен узнать, что ты за человек, Чан Са Гён!

Только дайте мне уехать за границу. Я солью всё в интернет. IP будет зарубежный, так что они меня не поймают.

— Извращенный, сумасшедший, грязный ублюдок!

Вдоволь накричавшись и почувствовав, что ей стало немного легче, А Ён подошла к шкафу, достала огромный чемодан для иммиграции и начала скидывать туда вещи.

Она знала, что пока не покинет страну, она не в безопасности.

Ким Джи Сан мог в любой момент снова появиться и причинить ей вред, поэтому А Ён планировала отправиться в аэропорт, как только соберется. Пункт назначения она не выбирала. Страна, на которую она сможет купить ближайший билет, и станет ее новым домом.

Даже когда она отложила только самое необходимое, чемодан едва не лопался по швам. Она даже удивилась: неужели одному человеку нужно так много вещей для жизни?

В оставшееся время она позвонила хозяину квартиры, сообщила, что не будет продлевать договор, и вместе с решительным отказом от залога (чонсе) отправила ему пароль от входной двери.

Когда пришло время уходить, А Ён накинула куртку цвета хаки, низко натянула бейсболку и, волоча за собой чемодан, который, казалось, был размером с нее саму, на секунду оглянулась, прежде чем снять цепочку с двери.

Теперь она навсегда прощалась с той жалкой Син А Ён. В этот момент она искренне предвкушала новую жизнь Син А Ён в другой стране.

А Ён заставила себя улыбнуться.

Надеясь, что в новой жизни Син А Ён ждет только радость и улыбки.

Окинув последним взглядом место, к которому так привыкла, А Ён с силой распахнула дверь и сделала ровно один шаг в поглощенный темнотой коридор. Всего... один-единственный шаг...

— Привет, А Ён.

А Ён застыла на месте, так и замерев с одной ногой в воздухе. Она не могла ни шагнуть вперед, ни отступить назад — словно кто-то связал ее по рукам и ногам, она действительно не могла пошевелиться.

— Не зря я ждал, ебать, целый год.

Недокуренный окурок полетел к ногам А Ён, и она с трудом сглотнула слюну, вставшую комом в горле.

— Опять куда-то собралась? Видимо, в этот раз подольше, чем на год. Чемодан-то, блядь, здоровый.

А Ён медленно подняла голову и посмотрела на силуэт, стоящий в темноте. Ким Джи Сан. Мусорный ублюдок, который ни капли не изменился даже спустя год.

Лицо, видневшееся из-под бейсболки, всё еще выглядело невинным. Кто бы мог подумать, глядя на это лицо, источающее ауру избалованного богатого мальчика с дурацкой улыбочкой до ушей? Кто бы мог подумать, какая жестокость скрывается за этой красивой улыбкой?

— А Ён. Где ты была весь этот год? Знаешь, как я тебя ждал?

— Как... как ты узнал, что я здесь...?

— Я всё про тебя знаю. Я же говорил. Хоть оббегайся, всё равно останешься у меня на ладони.

Он начал приближаться, и тошнотворный запах его парфюма заполнил всё вокруг. Запах парфюма, который ей когда-то нравился... Она почувствовала, как кровь во всем теле леденеет.

— Я правда, правда так рад тебя видеть, А Ён. Ты еще сильнее похудела?

Он сделал еще шаг, и А Ён, опрокинув чемодан внутрь квартиры, стремительно отшатнулась. Грохот — звук, похожий на отчаяние, разнесся по коридору. А Ён попыталась молниеносно захлопнуть дверь, но рука Ким Джи Сана, вклинившаяся в щель, оказалась быстрее.

— А Ён, за что ты так со мной? Обижаешь.

Он просунул лицо в узкую щель и радостно заулыбался. Эта сцена казалась более пугающей и жуткой, чем любой фильм ужасов.

— Мы так давно не виделись, разве ты не рада? А я вот искренне скучал по тебе, А Ён.

— Уходи, пожалуйста, уходи, Джи Сан, я вызову полицию.

— Бля-я, ну зачем портить такой момент разговорами о мусорах. Хоть обзвонись своим легавым, они тебе не помогут. Не выебывайся и открой. М-м? Давай просто поговорим. У меня к тебе столько вопросов. Ты же не знаешь, как я жил этот год.

— Уходи, пожалуйста. Прошу, оставь меня в покое.

— Ладно, понял. Понял, но сначала открой эту дверь. Давай поговорим. А? У меня, блядь, реально куча вопросов.

А Ён изо всех сил пыталась закрыть дверь, а Ким Джи Сан снаружи смеялся, причитая: «Ай, больно, больно». В этом смехе сквозила самоуверенность: стоило ему только захотеть, и эта дверь непременно откроется.

— А Ён. Открой дверь сама, пока я прошу по-хорошему. Ты по мне не скучала? Я что, один, как сумасшедший, тебя искал? Целый год. Ебаный год. Как тебе удалось прятаться? А? Кто тебе помогал?

— Свали, умоляю, свали, больной убл...!

— Открывай, сука ебаная!

БАБАХ! Одновременно с оглушительным звуком, с которым дверь распахнулась так, словно ее вырвали с петлями, А Ён рефлекторно обхватила голову руками и с глухим стуком осела на пол.

Ким Джи Сан небрежно вошел внутрь, и дверь за его спиной медленно закрылась. То ли потому, что еще секунду назад она рисовала в воображении спокойную жизнь за границей, но этот переход из рая прямо в ад принес А Ён в несколько раз больше болезненного отчаяния и безысходности.

— Вот почему, блядь, когда я прошу по-хорошему, ты всегда начинаешь выебываться? Открыла бы с улыбочкой — и всем было бы хорошо, сука ты ебаная.

Ким Джи Сан, склонившись над сжавшейся в углу А Ён, слегка ударил по козырьку ее кепки и процедил:

— Сними кепку. Дай хоть на лицо твое посмотрю.

— Дж-Джи Сан, п-пожалуйста, м-можешь уйти?

— Понял я. Понял, но сначала сними кепку, сука, пока пизды не получила.

Чувствуя нехватку кислорода, А Ён жадно глотала воздух и сняла кепку, скрывавшую ее лицо. Ее судорожно дрожащие руки выдавали глубоко укоренившуюся травму.

— Сука, а ты всё такая же охуительно красивая.

Схватив А Ён за волосы на затылке и запрокинув ее голову назад, Ким Джи Сан посмотрел на нее пугающим взглядом и спросил:

— Спрошу только один раз. Где ты была весь этот год?