Онлайн чтение книги Хвост виляет собакой The tail wags the dog
1 - 13

То, как он беспрерывно, словно дышал, оценивал ее внешность с их самой первой встречи год назад, становилось всё более неприятным.

Вряд ли найдется много людей, которым не нравится слышать, что они красивы. Проблема заключалась в том, что для А Ён эти слова всегда имели негативный оттенок. Да и последствия после этого всегда были плачевными.

Особенно сегодня. Ее интуиция, то самое шестое чувство, упорно указывало в неправильном направлении, словно красная стрелка.

То, что он привел ее в спа и заставил пройти процедуры, то, что нарядил в новую одежду, и особенно то, что привел в гостиничный номер.

А главное — она ведь уже испытала это на себе. Мужчина перед ней — это лишь безумец в красивой упаковке.

— Мало кому пойдет такая одежда... но вы с ней справились. Мне было интересно посмотреть. Сможете ли вы носить настолько дорогую вещь.

Нужно покончить с этим, пока не стало слишком поздно, пока солнце окончательно не село. Договорить, услышать ответы на вопросы, которые я так давно хотела задать, и уйти. А Ён сжала руки в кулаки, принимая решение.

— Когда вы выходили из тюрьмы, я дал вам одно обещание. Три с половиной миллиарда я отдал, так что с этим разобрались. Осталось выполнить только вторую часть, верно?

Этот человек определенно был плохим, но свои обещания он держал безукоризненно. Настолько, что ее прежние страхи о том, что он может нарушить слово, казались теперь глупыми.

Впрочем. Разве чеболями становятся просто так?

— Вы говорили об очищении репутации... Мне придется отказаться и от своего имени?

— К чему такие хлопоты.

Нащупав пиджак, аккуратно сложенный на спинке дивана, он достал пачку сигарет и зажигалку. Даже не спросив разрешения, он вытащил сигарету и сунул в рот.

— Я не умею ходить вокруг да около и не вижу в этом смысла, поэтому скажу прямо.

Щелкнув зажигалкой Zippo, он закурил. Затянувшись так сильно, что щеки ввалились, он набрал полный рот дыма.

— Син А Ён.

Выпустив длинную струю сизого дыма в воздух, он слегка пошевелился, придвинул к себе пепельницу, стоявшую на краю столика, и стряхнул пепел. В этом пространстве, где даже пепельница выглядела дорого, А Ён, только что вышедшая из тюрьмы, смотрелась абсолютно чужеродно. Но он был другим.

Пейзаж был таким, словно дизайнер создавал всё это помещение специально под него; он сливался с этим местом в идеальной гармонии. А Ён как никогда остро ощутила разницу в их происхождении, разницу, заложенную с самого рождения.

Пока она завороженно, словно лишившись рассудка, наблюдала за невероятной аурой мужчины, он еще раз с силой затянулся и разомкнул губы.

— Станьте человеком Чан До.

Слова, которые он произнес так же естественно, как дышал, разлетелись перед ней вместе с сигаретным дымом, словно живые.

— ...Что?

Она всё прекрасно расслышала, но, обдумывая смысл, лишь хлопала глазами. Он же, ничуть не заботясь о том, поняла она его или нет, продолжил говорить вещи, неподдающиеся осмыслению.

— Станьте моей любовницей.

«Как насчет провести ночь вместе?» — он бросил это с легкой усмешкой, посасывая сигарету, в точности как какой-нибудь дешевый гопник.

— ...Чт... что вы сказали?

Ей понадобилось целых три минуты, чтобы полностью осознать смысл его слов. А когда она поняла, ее лицо окаменело, став похожим на цемент.

Чувствуя, как во рту всё пересыхает, А Ён с трудом выдавила из себя слова сквозь горящее от жажды горло:

— Если это шутка... то вы переходите границы.

— Шутка?

Уголки его губ едва заметно дрогнули вверх. Эта холодная усмешка сделала воздух вокруг еще тяжелее. Казалось, эта способность управлять атмосферой проистекала из его силы и власти.

— Видимо, в ваших глазах я выгляжу как бездельник, который может отбросить все важные дела, чтобы сидеть в номере отеля наедине с женщиной, хихикать и шутить шутки.

Да! Именно так ты и выглядишь! Раз сидишь тут, значит, тебе нечем заняться!

Словно прочитав ее невысказанные мысли, он сурово сдвинул брови, выражая свое недовольство.

— Мне кажется, лучшего «очищения» и придумать сложно.

— Я совершенно не понимаю... что в этом очищении «хорошего».

— В будущем я дам вам всё, что вы пожелаете. Буду держать в объятиях и баловать. Разве не ради этого становятся любовницами?

А Ён не то что не поддакивала — она даже не могла вымолвить ни слова, сидя с лицом человека, на которого обрушился конец света.

— А, разумеется, я не собираюсь привязывать вас к себе навечно. Я скоро женюсь, и, когда у меня появятся дети, я хочу быть честным хотя бы перед ними.

— Честным...

— Как только мой первый ребенок появится на свет, наши отношения закончатся. И когда это случится, я отдам вам 0,2% от своего состояния. Если вы узнаете, во сколько оценивается мое состояние, вы захотите пасть передо мной ниц. А не смотреть на меня так, будто я конченый ублюдок, как вы делаете сейчас.

Раздавив сигарету в пепельнице, словно переламывая ей хребет, он говорил монотонно, будто просто интересовался ее самочувствием, поэтому А Ён никак не могла уловить момент, чтобы дать волю кипящим эмоциям, и просто продолжала ошеломленно сидеть.

— ...

Спустя довольно продолжительное время, глядя на высокомерное и беспардонное лицо мужчины, А Ён наконец-то полностью поняла, что он за человек.

— Мне кажется, статус моей любовницы — это уже самое высокое положение, которого Син А Ён сможет достичь за всю свою жизнь.

Если присмотреться, одного слова «безумец» было недостаточно, чтобы описать Чан Са Гёна.

Он был пропитан комплексом превосходства, и натура у него была гнилая.

Этот мужчина, Чан Са Гён, оказался гораздо хуже, чем она предполагала.

Как такой похотливый ублюдок может иметь настолько безупречную репутацию?

— Звучит ведь неплохо, правда? Любовница вице-президента Чан Са Гёна.

Как только слово «любовница» вонзилось ей в уши, она почувствовала, словно ее с силой ударили по затылку.

Ну и больной же ублюдок... Едва удерживая нить рассудка, А Ён с трудом разомкнула губы, дрожащие от унижения, чтобы задать тот самый вопрос, который постоянно крутился у нее в голове: «Если я его встречу, обязательно спрошу».

— Я хотела... обязательно спросить вас об одной вещи, если мы встретимся. Этот вопрос не давал мне покоя с того самого дня, год назад... И сейчас я его задам.

— Да, прошу.

— Почему вы постоянно предлагаете мне подобное? И сейчас, и тогда на мосту. И дело не только в вас, вице-президенте, все в этом мире ведут себя так же. Неужели я...

Внезапно в горле встал горячий ком. В нем бурлили неконтролируемые эмоции. Руки неудержимо дрожали. Чтобы скрыть эту дрожь, А Ён крепко сжала кулаки. Она сжала пальцы так сильно, что костяшки побелели. Собравшись с духом, А Ён, словно выблевывая то, что застряло в горле, бросила ему в лицо:

— Неужели я... выгляжу настолько доступной?

Он, казалось, счел вопрос неожиданным, но на его лице не отразилось ни тени замешательства.

Он лишь еще глубже откинулся на спинку дивана, небрежно закинул ногу на ногу, обхватил колено переплетенными пальцами и плавно изогнул губы.

— Вы, кажется, хотите услышать от меня что-то конкретное. Какой ответ вы ждете от меня, Син А Ён? Я дам его вам.

— Скажите, что я не выгляжу доступной.

— А у меня есть причины так говорить?

— Если вы, такой великий и уважаемый в обществе человек, скажете мне это... для меня это... стало бы хоть каким-то утешением.

М-м. Он притворно задумался, издал низкий горловой звук и погладил подбородок. Неотрывно глядя прямо в глаза А Ён, он разомкнул губы. А затем, намеренно чеканя каждый слог, произнес:

— Вы выглядите доступной. Невероятно доступной.

«Надеюсь, это вас хоть немного утешило», — вежливо добавил он.

С усмешкой, полной высокомерия.

Вот же мусорный ублюдок...

А Ён, которую вдруг затошнило, словно она проглотила какую-то дрянь, с силой впилась ногтями в кожу дивана и сделала глубокий вдох и выдох.

Слегка успокоив сбившееся дыхание, А Ён, словно преследуемая чем-то, резко вскочила с дивана. С треском, как будто вырывая их с мясом, она расстегнула пуговицы твидового жакета. Он молча наблюдал за ее действиями.

Сняв жакет, А Ён со всей силы швырнула его прямо в эту идеальную физиономию. То ли он позволил ей попасть, то ли так вышло случайно, но жакет, ударившись о его лицо, упал ему на колени. С бесстрастным лицом он лишь поднял глаза, ожидая ее следующего шага.

Настала очередь юбки.

Вжик. А Ён расстегнула боковую молнию, и в этот момент на непроницаемом лице мужчины появилась брешь. Сквозь эту брешь она словно увидела пылающие красным пламенем глаза.

Глядя прямо в эти глаза, в которых кипели самые уродливые человеческие желания, А Ён стащила с себя юбку и швырнула ее ему в грудь. Его взгляд, пропитанный похотью, уже не обращал внимания на упавшую на пол юбку.

Теперь, стоя перед ним в одном потертом белье, А Ён порылась в пакете и упрямо начала переодеваться в свои старые, поношенные вещи.

Всё это время Чан Са Гён не издал ни звука. Однако, словно заявляя о своем намерении насладиться зрелищем в открытую, он слегка изменил позу и подпер лоб длинными пальцами.

От этого сдержанного движения диван, казалось, содрогнулся, но сильнее всего сейчас содрогалось сердце А Ён и ее мир.

Не давая себе времени на стыд, А Ён сосредоточилась только на том, чтобы как можно быстрее одеться.

Когда она полностью оделась и посмотрела на него, его темно-красные глаза, глубоко впившиеся в нее, откровенно и без стеснения блуждали по ее телу.

Его взгляд скользнул по ее глазам, носу, губам, линии подбородка, опустился по шее, скрытой за тонкими волосами, и, опустившись еще ниже, надолго задержался на «том самом месте». Затем он по привычке высунул язык и нарочито облизал нижнюю губу.

Всем своим видом он словно говорил: «Смотри на мое желание и почувствуй его на себе».

— А Ён. Разве у вас не накопилось напряжение за год жизни там?