Онлайн чтение книги Хвост виляет собакой The tail wags the dog
17 Невидимые раны

— Я ж-же... я же, блядь... ясно сказала, п-прекрати...

— Ах ты, с-сука...

— Я же говорила прекратить, я просила остановиться... почему вы... почему вы никогда меня не слушаете... Я же сказала «нет», и не один раз, так почему...

Эмоции А Ён, бормочущей себе под нос, словно лишившейся рассудка, вдруг взметнулись, как резко поднявшийся уровень воды, и, перелившись через край, начали поглощать всё вокруг.

— Но почему, почему, почему, почему, какого хрена!!!

Поддавшись нахлынувшим эмоциям, А Ён раз за разом всаживала нож в его живот. И надо же было такому случиться: именно сейчас перед глазами пронеслись события того дня. Тот момент, когда смертница, силой схватившая ее за руку, без тени раскаяния на лице проломила голову мучившей её 4780.

— Мне... мне самой так тяжело жить... так почему для всех вас... я всегда... такая легкая мишень?! Почему со мной всегда так просто?!!!

Годами подавляемая обида вырвалась наружу разрушительным взрывом, и количество ран, оставленных на теле Ким Джи Сана, росло пропорционально этой ярости. Чистые руки А Ён постепенно становились багровыми, а из налитых кровью глаз катились горячие слезы.

— Для меня это... тяжелее, чем для кого-либо в этом мире... ублюдки... Разве я просила о чем-то невыполнимом? Я ведь отношусь к вам по-человечески, так проявите и вы ко мне... хоть каплю блядского уважения... Неужели... для вас это так сложно? А?! Так сложно?!!!

— Кха-а... кх...

Ким Джи Сан, зажимая окровавленный живот, сделал еще пару судорожных вдохов. Его лицо стало не просто белым, а посинело, и он с глухим стуком, как падающая костяшка домино, неловко завалился набок, скатившись с А Ён.

Пол в прихожей представлял собой месиво. Темно-бордовый цвет, словно кто-то беспорядочно смешал красную и черную краски в горячей воде. Только вот запах был не сравним с краской — он был куда более тошнотворным, отдающим ржавчиной.

— Хаа... Хаа...

А Ён, глядя безумными глазами на потерявшего сознание Ким Джи Сана с видом «И это всё, на что ты способен?», вдруг коротко вскрикнула и изо всех сил отшвырнула зажатый в руке нож. Дзинь!

— А... А-а-а.

Звонкий звук, совершенно неуместный в этой жуткой обстановке, разорвал тишину. А Ён, рыдая и на ходу поправляя одежду, бросилась вглубь квартиры, словно спасаясь бегством. Топ-топ-топ-топ!

Сжавшись в комок в углу у дивана в гостиной, она обхватила голову руками, которые тряслись, как осиновый лист.

Я не хочу туда. Я не хочу возвращаться туда во второй раз. Я ни в чем не виновата, этот ублюдок первый на меня напал. Я ясно сказала, что не хочу, просила несколько раз, но он наплевал на мои слова... Это самооборона!

Она раскачивалась взад-вперед, бормоча что-то себе под нос, словно одержимая духами. Луч лунного света осветил ее, словно театральный софит. Похожая на актрису, играющую моноспектакль без зрителей, — всё это казалось сюрреалистичной, непрерывной картиной.

Это было странно. Она была готова с легкостью взять на себя чужое преступление, но почему-то отчаянно отказывалась признавать свое собственное. Может, потому, что от этого ей самой становилось тошно перед собой?

Может, просто умереть? Умереть прямо здесь и сейчас? Нет. Я не обязана чувствовать вину из-за такого ублюдка! Чего мне стоил этот год! Теперь я богата! Я должна хоть раз потратить эти деньги, которые он мне дал. Только так мне будет не так обидно!

Я всё сделала правильно. Правильно. Такой мусор заслуживал смерти! От него всё равно не было никакой пользы обществу. Да. Я поступила правильно.

Но почему моя судьба такая? Есть ли в этом мире человек с более проклятой судьбой, чем у меня? Лучше бы я сдохла год назад, почему я снова осталась жить? Зачем мне сдались эти чертовы деньги? Зачем я пожадничала.

Нет. Я не могу вот так уйти. Из-за такого подонка, чья смерть ничего не стоит, я не могу всё бросить! Но он правда... мертв? Я убила человека?

Голова кипела от обрывочных, хаотичных мыслей. И только когда она осознала, что именно натворила, ее охватил леденящий ужас. Тот самый ужас, от которого по затылку пробегает холодок.

Зловещая, гнетущая тишина вокруг только усиливала тревогу.

Сжавшись в комок и затаив дыхание, А Ён вдруг на четвереньках с грохотом поползла обратно в прихожую. По пути она несколько раз теряла равновесие и чуть не падала, но, кое-как удержавшись, добралась до двери.

Ким Джи Сан лежал неподвижно, словно мертвый, и, возможно, это была игра воображения, но его тело казалось еще более окоченевшим, чем раньше. Нет. Вроде бы он дышал. Нет. Она не понимала. Казалось, он и мертв, и жив одновременно — она потеряла способность соображать.

А Ён с трудом подняла свою куртку цвета хаки, которую с нее сорвал Ким Джи Сан, и дрожащими руками начала судорожно шарить по карманам. Ее движения были дергаными, руки не слушались, но она с упрямством продолжала что-то искать.

Единственного человека, который мог вытащить ее из этой ситуации.

Человека, обладающего колоссальной властью, способного сделать так, чтобы она не вернулась туда во второй раз.

Вице-президент Чан Са Гён.

Как хорошо, что она взяла ту визитку. Как хорошо, что сдержала желание разорвать ее на мелкие кусочки сотни раз подряд.

Боясь, что кровь с ее рук запачкает картонку и скроет цифры, А Ён несколько раз торопливо вытерла руки о штаны, включила телефон и начала медленно, цифру за цифрой, вводить номер с визитки.

Руки так дрожали, что ей требовалась пауза после каждого нажатия.

Набрав все одиннадцать цифр, А Ён поднесла телефон к уху. Силы покинули ее, и даже этот легкий аппарат казался тяжелым, как свинец.

Гудки... Гудки... Гудки...

Но в ответ раздавались лишь длинные гудки, заставляя ее нервничать всё сильнее. Его голос не отвечал, и она уже была на грани отчаяния.

— Пожалуйста...

Опустившись на колени, А Ён бессильно рухнула на пол и пробормотала:

— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста...

Она умоляла, словно в полном отчаянии, почти распластавшись по полу. Неизвестно, к кому она обращалась, но если бог действительно существует, или даже если его нет, она молила всех богов, в которых верят люди.

Только один раз. В последний раз. Дайте мне шанс.

Гудки... Гудки... Гудки...

Как бы отчаянно она ни молилась, в ответ звучали лишь гудки. Где в этом мире есть блядский бог? Его нет. Если бы он был, он бы так со мной не поступил! В тот момент, когда она, впав в полное уныние, уже начала опускать телефон от уха... Словно бог ответил на ее молитву, массивная, наглухо закрытая дверь с грохотом распахнулась! БАХ!

— ...!

Вздрогнув от испуга, А Ён подняла лицо, искаженное горем, и, увидев человека в дверях, выронила телефон и с грохотом шлепнулась на задницу. БУХ!

— ...

Фьюить, — мужчина с узкими глазами, насвистывая, окинул взглядом царивший внутри хаос и запер дверь изнутри.

С тяжелым стуком ботинок он вошел в прихожую, внезапно наклонился и затушил окурок, который держал в зубах, прямо в луже крови Ким Джи Сана.

С одной рукой в кармане он выглядел невероятно расслабленным, и даже в такой экстренной ситуации, когда на полу, возможно, лежал труп, на его лице не было ни капли удивления — он был абсолютно спокоен.

Хуу. Из губ мужчины вырвался вздох. Нет. Скорее, он выдохнул остатки дыма.

— С вашего освобождения прошел всего день, А Ён.

Раздался его фирменный низкий баритон, спокойный, как текущая вода. И этот голос показался ей таким желанным, за него хотелось благодарить небеса.

— Вот что бывает, когда не съедаешь весь тофу, что я дал. Поэтому я и сказал съесть всё. А вы меня не послушали.

Топ, топ. Не снимая ботинок, он подошел к ней, и А Ён решила довериться ему.

— П-помогите мне...

Он — мой спаситель.

— Я правда ничего не могла поделать, умоляю, помогите мне.

Он — спаситель моей жизни.

— Мне так страшно, вице-президент...

Да. Вице-президент Чан Са Гён — мой спаситель.

— Я сделаю всё, что скажете... только прошу... помогите мне всего один раз...

Сквозь плотно сжатые губы А Ён, жалким комком осевшей перед ним, просочились соленые слезы. Цокнув языком — «тц-тц», Чан Са Гён присел на корточки, погладил ее по макушке, затем крепко схватил за заднюю часть шеи и потянул вверх, заставляя поднять голову.

Впившись в нее откровенным, не скрывающим намерений взглядом, он спокойно спросил:

— Хорошо. И как же мне тебе помочь?

Смотря на то, как в тишине уголки его губ медленно ползут вверх, словно он услышал веселую песню, А Ён показалось, что он откровенно наслаждается её трагедией. Она почувствовала, как сквозь дыру в её душе пронесся ледяной порыв ветра.