Онлайн чтение книги Хвост виляет собакой The tail wags the dog
14 Шрамы на душе

Медленно поднявшись, он задал вопрос, который она и ожидала.

Чтобы встретиться взглядом с мужчиной, который возвышался даже над самыми крупными парнями, А Ён пришлось сильно запрокинуть голову.

Причина, по которой она с таким трудом задирала голову и смотрела только на его лицо, заключалась в том, что она увидела, как в его нижней части тела, а точнее, в паху, вздулся бугор.

И всё же чувство стыда с самого начала испытывала только А Ён. Мужчина, заметив, что она всё поняла, ничуть не смутившись, невозмутимо спросил:

— Дадите мне разок? Я ведь даже двести миллионов накинул.

Его голос звучал не солидно, а скорее хрипло и похотливо, а в искривленной улыбке читалось извращенное вожделение.

— Видимо, только сейчас решили отбить вложения.

— Я? С чего бы.

Пожав плечами, он подошел ближе и притянул А Ён за тонкую талию. Намеренно прижавшись к ней нижней частью тела, он вкрадчиво понизил голос:

— Но если положить деньги в банк на год, набежит процентов миллионов шесть. Думаю об этом.

— И хотите, чтобы я расплатилась натурой за эти проценты?

— Зачем всё так усложнять. Шесть миллионов за один раз — по-моему, очень даже щедрая цена.

— Щедрая... цена...?

— Или, А Ён, может, вы меня купите? Теперь у вас много денег, я буду трахать вас так, что вы забудете, как вас зовут. Вы ведь тоже изголодались.

А Ён, побледневшая так, словно вот-вот рухнет на пол, с размаху залепила мужчине пощечину.

С громким хлопком его лицо отбросило в сторону. Он мог бы легко увернуться, но, казалось, подставился специально. Он даже неспешно провел языком по внутренней стороне щеки, проверяя, где болит.

— Мне не нужно никакое очищение. Я просто заберу ваши деньги и свалю за границу. Уеду туда, где никто не знает Син А Ён, буду вкусно есть и хорошо жить на эти деньги. Да, я взяла деньги и отсидела вместо вашей сестры! Но терпеть такое отношение после выхода — это просто пиздец. Ты, ублюдок ебучий!

— А Ён.

Он еще какое-то время ощупывал языком щеку изнутри, а затем внезапно и грубо схватил ее за подбородок.

— Личико всё такое же хорошенькое, а в рот словно говна набрала.

— Кто бы говорил, у самого-то рот не чище.

— Почему у вас так язычок укоротился? А?

Силой разомкнув ее губы, он схватил ее за язык и снова, изображая добряка, сощурил глаза в улыбке.

А Ён резко отдернула его руку и, держась за ноющий подбородок, изо всех сил свирепо уставилась на него. Он, словно издеваясь или делая вид, что сдается, поднял обе ладони, отступил на шаг назад и мерзко ухмыльнулся.

— Раз собираетесь вкусно есть и хорошо жить, значит, умирать больше не хотите? Я рад.

— С чего бы мне умирать? После того, как я год гнила в той дыре. Если и умру, то только после того, как потрачу все твои деньги. Блядь, конечно, я их заслужила, но спасибо за бабки!

— Вот так.

А Ён отвесила ему насмешливый поклон, выпрямилась, окинула его полным презрения взглядом и отвернулась.

— Эй.

Как только она повернулась к нему спиной, его ледяной голос резко ударил ее по затылку.

— Чего тебе, — А Ён обернулась с искаженным от злости лицом.

— Забери.

Он покачал визиткой, зажатой между средним и указательным пальцами. А Ён не хотела ее брать, но раздраженным жестом выхватила картонку. Пока она не обналичит все три миллиарда семьсот миллионов, расслабляться было рано.

— Если передумаете, звоните. Позовете — я примчусь и расстегну ремень, как извращенец. Сейчас я до смерти хочу вас уложить.

— Эй. Съешь это.

А Ён показала ему средний палец, и его лицо мгновенно расплылось в улыбке.

— Вместо этого я бы с бóльшим удовольствием съел саму А Ён.

В отличие от своих вульгарных слов, он сдержанно и неспешно снова опустился на диван, достал сигарету и закурил. А Ён вошла в лифт, примыкающий к номеру, и начала судорожно, раз за разом, нажимать кнопку закрытия дверей, пытаясь проглотить душившую ее обиду.

Он больше не смотрел на нее, словно быстро вспыхнул и так же быстро остыл. И только когда тяжелые двери с глухим стуком закрылись, А Ён дала волю слезам, которые сдерживала всё это время.

Мерзкий ублюдок.

Тот факт, что этот необычный мужчина в итоге оказался таким же, как и все остальные, эта жестокая реальность, что независимо от количества денег и социального статуса все мужики хотят от нее только одного, накрыла ее волной разочарования.

***

Шурх-шурх.

С каждой перевернутой страницей глаза Чан Са Гёна, вчитывающегося в текст, загорались всё большим интересом, словно он читал захватывающий детектив.

Син А Ён. 28 лет.

Родители совершили самоубийство. Взята на попечение тетей. В возрасте 18 лет вынуждена начать самостоятельную жизнь. С тех пор вела отчаянную борьбу за существование, бралась за любую подработку.

С трудом поступила в колледж. После окончания устроилась на работу в малую компанию. Вскоре уволилась. Имеется несколько записей о жалобах в отдел кадров. Спустя долгое время смогла устроиться на новую работу. Затем снова уволена.

Причина: неподобающие отношения с начальником.

Ее бывший парень — Ким Джи Сан. Имеется несколько записей о заявлениях по факту домашнего насилия. Каждый раз полиция бездействовала. Отец этого ублюдка — начальник полицейского участка района Каннам.

На этом всё.

Щелкнув пальцем по странице, он, усмехаясь над чужой трагедией, снял очки, которые надевал только для работы.

Бзз, бзз.

Завибрировал один из его мобильных телефонов, на экране высветилось имя Ча Ю Джин.

Глубоко откинувшись на спинку элегантного офисного кресла, Са Гён приложил телефон к уху и, на мгновение прикрыв глаза, ответил:

— Да, Ю Джин. Как проходит ваш день?

— Вице-президент, мне так неловко звонить, когда вы заняты.

— Что вы. У меня есть минутка, так что говорите спокойно.

— Я хотела спросить насчет сегодняшнего ужина. Не хотите сходить на свидание?

Са Гён на секунду замолчал. Эта пауза, видимо, показалась ей зловещей, потому что улыбка в голосе Ча Ю Джин начала угасать.

— ...Я слишком внезапно позвонила? У вас нет времени?

Са Гён по-прежнему молчал.

В этой застоявшейся, как вода, тишине он вдруг вспомнил Син А Ён.

С того момента, как он увидел ее после освобождения, он постоянно находился в этом состоянии.

Стоило ему закрыть глаза, как ее образ всплывал перед ним.

Тогда Са Гён мысленно, словно на чистом холсте, делал наброски ее безупречно белой кожи, без единого изъяна. Добавлял цвет в ее налитые кровью глаза, сдерживающие слезы. Прорисовывал детали ее маленьких кулачков, которые дрожали каждый раз, когда она с силой закусывала нижнюю губу.

Когда он дорисовывал ее образ до конца, в его до этого спокойном разуме поднимались волны, и сексуальное возбуждение достигало пика.

Инстинкты, которые он с трудом подавлял, словно змеи, начинали расползаться и самовольно поднимать головы.

Я вел себя слишком прилично. Надо было силой подмять ее под себя и заставить отсосать.

— Извините, вице-президент? Я сказала что-то не так?

Широкой ладонью несколько раз потерев вздувшийся пах, Са Гён с разочарованным лицом неслышно цокнул языком в ответ на голос Ча Ю Джин.

— Нет, что вы. Какие могут быть ошибки между нами. Но мне так неловко. Сегодня у меня слишком много дел, никак не получится.

— А, конечно. Работа прежде всего. Я же знала, что вы заняты, но всё равно так внезапно позвонила. Просто у меня неожиданно отменились планы на вечер...

— Какая жалость.

Что-то она сегодня болтлива. Скрывая свои истинные мысли, Са Гён заговорил максимально ласковым тоном:

— В любом случае, сегодня не выйдет, к сожалению. Я сам свяжусь с вами в ближайшее время. Тогда и поужинаем.

— Да...

Нажав кнопку отбоя, он одновременно с этим процедил ругательство, потер лоб и снова закрыл глаза.

В темноте перед ним снова возникла ее белоснежная фигура.

Син А Ён. Ее странно бунтарский взгляд излучал ауру, которой не было год назад, так ведь?

«Неужели я... выгляжу настолько доступной?»

Этот жалкий, пессимистичный взгляд Син А Ён. Взгляд, который не изменился даже спустя год. Это лицо, остающееся трагичным даже с 3,7 миллиардами вон на счету.

Вот почему говорят, что происхождение не скроешь. Вот почему нувориши не могут избавиться от налета дешевизны.

Вспоминая ее незабываемое лицо, он почувствовал, как кровь снова прилила вниз. У него внезапно разыгрался аппетит, и он расстегнул ремень. Плюнув на ладонь, он достал полувставший член и начал его мастурбировать.

С тех пор как он занял пост вице-президента, он жил как монах, оборвав все связи. Будучи в самом расцвете сил, обладая совершенно здоровым, не страдающим ни импотенцией, ни преждевременной эякуляцией органом, он жил в воздержании, поэтому неудивительно, что он достиг предела.

В своем похотливом воображении он расстегнул ее рубашку, взял в рот сосок и начал его сосать, а пальцами, смоченными слюной, стимулировал ее внизу.

Он представлял стонущую в горячке Син А Ён. Представлял свои грубые движения, когда он раз за разом вбивается в нее до самого основания.

Вчера надо было раздвинуть ее красные губы и засунуть туда свой член. Заставить ее делать глубокий минет, чтобы она задыхалась. Он бы с жадностью вылизал все ее слезы и соки, как живительную воду.

От этих мыслей зажатый в руке член стал твердым как сталь. Са Гён, тяжело и отрывисто дыша, начал яростно наяривать ствол, дожидаясь разрядки.

И вдруг дверь кабинета резко распахнулась. С искаженным от ярости лицом он свирепо уставился на женщину, стоявшую на пороге.

— ...