Онлайн чтение книги Хвост виляет собакой The tail wags the dog
1 - 18

За два часа до случившегося Чан Са Гён уже находился у квартала вилл, где жила Син А Ён.

Сидя на заднем сиденье седана, стоимость которого превышала цену приличной квартиры в этом районе, он разглядывал постройки.

Среди них были и старые, и новые дома, но здание, в котором она жила, относилось к числу весьма приличных новостроек.

Еще раз сверив адрес по документам в руке, он слегка повернул голову и уставился на четвертый этаж её виллы.

«Мне не нужно никакое очищение. Я просто заберу ваши деньги и свалю за границу. Уеду туда, где никто не знает Син А Ён, буду вкусно есть и хорошо жить на эти деньги».

Свалишь за границу, значит. И кто тебе позволил? Думаешь, я так просто тебя отпущу? Так дела не делаются, дебет с кредитом не сойдется. Думаешь, я просто так накинул сверху двести миллионов? Я, знаешь ли, бизнесмен. Если я вкладываю деньги, я должен извлечь из этого соответствующую выгоду.

Свернув документы в трубку и бросив их на соседнее сиденье, он внимательно наблюдал за входом в виллу, ожидая, не выйдет ли Син А Ён.

Но увидел кое-что другое.

Мужчина, низко натянувший бейсболку на глаза, быстро прошмыгнул внутрь здания.

По мере того как мужчина, засунув руки в карманы, поднимался по лестнице, на каждом этаже поочередно загорался свет. Последним свет зажегся на четвертом этаже.

Не сводя глаз с четвертого этажа, Са Гён снова схватил стопку бумаг и, опустив взгляд, нашел нужную страницу.

Ким Джи Сан.

Среди множества фотографий на странице бросалось в глаза то, что на большинстве из них он был в бейсболке.

А, так это тот сталкер-ублюдок?

Са Гён уже было потянулся открыть дверь машины, но вдруг замер.

Погоди. Поднимусь я туда, и что скажу? Я ведь и сам торчу тут у её дома, как сталкер. И вообще, разве мне нужно светить лицо перед таким мерзким отбросом?

Опустив руку, Са Гён решил пока просто понаблюдать. Не делать необдуманных шагов, пока что-нибудь не произойдет.

Конечно, он и в страшном сне не мог представить, что этим «чем-нибудь» окажется покушение на убийство.

Долгое время в здании было тихо.

Раз Ким Джи Сан не выходит, велика вероятность, что он караулит под ее дверью. А раз в квартире так и не загорелся свет, она, видимо, тоже не собиралась выходить.

Выйдет ли она сегодня или уснет так и не выйдя? А может, она уже спит.

Может, позвонить ей и предупредить? Сказать, что этот ублюдок поджидает её за дверью. Но с какой стати мне лезть не в свое дело? Она же ясно дала понять, что моя помощь ей не нужна.

С ироничной усмешкой он уже собирался скомандовать Ким Иль Бому ехать обратно, как вдруг его взгляд резко метнулся к вилле.

На четвертом этаже загорелся свет.

Это означало одно из двух: либо вышел кто-то из соседей, либо она всё-таки столкнулась с Ким Джи Саном.

Если второе...

Они явно не из тех, кто просто мило поболтает и разойдется.

Столкнуться глубокой ночью со сталкером, который караулил под дверью два часа — вывод напрашивался сам собой: она попадет в беду.

Что же теперь делать.

Подняться или нет? Уехать или остаться? Уехать или... остаться?

То, как Са Гён постукивал по бедру, размышляя, выглядело так, словно он намеренно тянет время.

Ким Иль Бом, ожидавший указаний, не выдержал и первым попытался узнать его намерения:

— Вице-президент. Вы не собирались мне что-то сказать?

Хм. Издав тихий горловой звук, словно приняв решение, он взял снятый пиджак, надел его и равнодушно ответил:

— Нет. Ничего.

С этими словами он открыл дверь и ступил на асфальт.

Перешагивая через ступеньку в здании без лифта, Са Гён наконец остановился перед квартирой 403, где жила Син А Ён.

Дверь закрыта. Ни Син А Ён, ни этого ублюдка снаружи нет. Значит ли это, что они вместе внутри?

Прежде чем взяться за ручку и потянуть дверь на себя, он прислушался к звукам из-за двери.

«Люди услышат, А Ён. Дверь-то не заперта, хочешь устроить шоу?»

Её сдавленный, отчаянный крик.

«Ах, блядь. Я уже кончаю, детка. Можно я потом кончу тебе на лицо?»

Шумная, тяжелая возня, судя по которой ее пытались усмирить.

«Раздражаешь, лежи смирно, сука ты ебаная!»

Один сопротивляется, другой применяет силу, пытаясь подавить.

По одним лишь звукам он мог в деталях нарисовать картину происходящего внутри.

А, так он пытается взять ее силой? Какой-то третьесортный тупой гопник, не знающий своего места.

В раздражении он сжал ручку двери и уже готов был потянуть её на себя, когда...

«Я-я же сказала тебе п-прекратить, я г-говорила, п-прекрати...»

Увидев сквозь узкую щель развернувшуюся кровавую сцену, он медленно ослабил хватку и бесшумно закрыл дверь.

Прислонившись спиной к закрытой двери, он достал сигарету, сунул в рот и со щелчком открыл крышку зажигалки Zippo. Чиркнул колесиком — пламя выросло и разрезало темноту.

Всё то время, пока он невозмутимо курил в коридоре, где курить запрещено, и выпускал дым, из-за двери доносились её отчаянные крики.

«Почему вы... почему вы никогда меня не слушаете... Я же сказала "нет", и не один раз, так почему... Но почему, почему, почему, почему, какого хрена!!! Мне... мне самой так тяжело жить... так почему для всех вас... я всегда... такая легкая мишень?!»

«Так почему для всех вас я всегда такая легкая мишень?» Неужели в этих «всех» она имеет в виду и меня? Обидно. Что я ей такого сделал? Я же не раздвигал ей ноги силой, не валил на пол и не трахал против воли. Если бы она знала, как сильно я сдерживал свое желание выебать её. Сколько я терпел и сдерживался. И она смеет ставить меня в один ряд с каким-то третьесортным ублюдком? Я-то думал, она умнее. Как-то даже обидно.

Втянув щеки и с громким звуком вдохнув дым, он начал чего-то ждать.

Ждал, ждал и ждал, пока у его туфель не скопилось несколько окурков.

И вот, когда он повторял этот цикл в очередной раз, телефон в кармане, до этого молчавший, завибрировал.

Взглянув на экран, он выпустил последнюю длинную струю дыма и тихо рассмеялся.

Кажется, поездка за границу отменяется.

Белый сигаретный дым, вырвавшийся вместе со смехом, рассеялся по темному коридору, словно морозный иней.

***

А Ён долго лежала ниц у ног Чан Са Гёна. Она умоляла его так отчаянно, будто была готова облизать его туфли, если он прикажет.

— В-вице-президент, я... я не хочу туда возвращаться. Я не хочу обратно. Я ни за что не хочу туда возвращаться. Там невозможно жить. Я п-правда, я п-правда ничего не могла поделать! Э-это была самооборона, я правда ничего не могла...

— Когда разговариваете с кем-то, А Ён, нужно смотреть прямо в глаза. Тем более, когда о чем-то просите.

Снова грубо подняв ее склоненное лицо, Са Гён спокойно оглядел изуродованное лицо А Ён и слегка нахмурился.

— Вас избили?

А Ён начала судорожно кивать головой, а он склонил голову набок.

— Ударили ножом, потому что вас избили?

А Ён начала мотать головой из стороны в сторону, бормоча такие же сумбурные слова, как и мысли в её голове:

— Я ясно с-сказала ему прекратить, просила по-хорошему, но этот ублюдок всё равно...

— Всё равно что?

— П-пытался меня силой...

— Силой что?

— Ну, он пытался...

— Скажите мне. Что этот ублюдок сделал?

— О-он пытался меня изнасиловать... Он уже наполовину вошел...

На последнем стоне из глаз А Ён градом покатились слезы, и Чан Са Гён любезно стер с ее лица дорожки слез. Затем, с сочувствующим взглядом, он глубоко вздохнул, словно понимая её боль.

— Какой ужас. Должно быть, вы очень испугались, А Ён. Какой же гнусный ублюдок.

— ...Д-да, в-верно. О-он о-очень гнусный у-ублюдок!

То, как А Ён повторяла его ругательства, видимо, показалось ему забавным, и Чан Са Гён усмехнулся.

Тихо хмыкнув, словно о чем-то задумавшись, он пригладил свои идеально уложенные волосы и нарочито громко вздохнул. На этот раз это выглядело еще более наигранно. А затем, сощурив глаза, он снова нацепил маску доброго человека.

— Выслушав вашу историю, А Ён... да, это определенно самооборона. Но, видите ли, А Ён. Законы в нашей стране настолько ебанутые, что в большинстве случаев самооборону не признают. Эти ебанутые законы будут защищать и оправдывать этого ебанутого ублюдка, а не вас. А главное, вы ведь знаете, что отец Ким Джи Сана — начальник полицейского участка?

— ...Что?

— Да ладно. Неужели вы до сих пор не знали?

Не знала. Она слышала об этом впервые. Джи Сан никогда не рассказывал ей о своей семье. В этот момент до А Ён снова дошло: Ким Джи Сан никогда не воспринимал их отношения всерьез. Для него она была лишь девушкой на одну ночь, с которой можно было поиграться и бросить.

...Блядь. Мусор до самого конца.

Но погодите, отец Ким Джи Сана — начальник полиции? Так вот почему полиция никогда не реагировала на ее заявления?

«Хоть обзвонись своим легавым, они тебе не помогут».

Чан Са Гён, поглаживая распухшую, бледную щеку и разбитую губу А Ён, медленно потянулся к заднему карману и достал бумажник. Раскрыв его, он достал визитку, мягко вложил её в руку А Ён и сказал утешающим тоном:

— Простите, но я боюсь начальника полиции и не смогу вам помочь. Если что-то пойдет не так, у меня будут проблемы. Сдайтесь полиции. Настаивайте на самообороне. Эта юридическая фирма очень хорошо справляется с такими делами. Если скажете, что вы от меня, они отнесутся к вашему делу с особым вниманием. Наймите самого дорогого адвоката. У вас ведь теперь много денег. Всё будет хорошо, А Ён.