Онлайн чтение книги Хвост виляет собакой The tail wags the dog
6 Игрушка

Отстегнув ремень и выйдя из машины, Са Гён, то и дело усмехаясь и засунув руки в карманы, направился к женщине, стоявшей в шаге от гибели.

— Прошу прощения.

Услышав его голос, она, до этого опустив голову так низко, словно собиралась нырнуть в реку Хан, медленно выпрямилась и повернулась к нему.

Резкий порыв ветра растрепал ее черные волосы, а бледное, измученное лицо словно осветило эту кромешную тьму.

В ее глазах, помутневших от отчаяния, не было ни искры разума, но она, бесспорно, была настолько красива, что от нее невозможно было отвести взгляд.

Особенно ему понравился этот пессимистичный взгляд и выражение лица человека, познавшего всю тщетность бытия.

Поначалу он так засмотрелся на ее лицо, что не обратил внимания на фигуру, но, скользнув по ней взглядом, отметил, что тело у нее тоже сногсшибательное.

Изгибы пышной груди под блузкой, стройные ноги, начинающиеся от тонкой талии.

Если говорить откровенно, это была не утонченная элегантность, а дешевая красота, с которой хочется обращаться грубо.

Даже жаль, что она не огранилась и не засияла. Немного огранки, и она быстро избавилась бы от налета дешевизны. Жаль позволять ей вот так просто умереть. Раз уж родилась такой красивой, могла бы хоть немного насладиться жизнью. Зачем же так безрассудно ее выбрасывать? Другие тратят сотни миллионов, чтобы стать такими.

Когда его мысли свернули в совершенно иное русло, осталась лишь самоирония.

Хочу приударить за ней в такой час? Впрочем... Эта женщина вполне сгодится для мимолетного развлечения. Если бы не проблемы сестры, я бы просто кинул ей пару купюр и провел с ней потрясающую ночь. Хотя нет. Учитывая мой статус, я бы вежливо спросил: «Не хотите ли переспать со мной?»

Потому что эту женщину, если правильно подобрать слова, будет очень легко уговорить.

Ему было до смешного нелепо от самого себя — от того, как он был пропитан похотью даже в этой предрассветной мгле, в такой экстренной ситуации. Но что поделать? Если он чем-то заинтересовался, то не успокоится, пока не заполучит это в свои руки и не поиграется.

Смотри. Лицо, фигура — она ведь просто отпад?

Слишком хороша, чтобы позволить ей уйти.

Может, поиграть с ней разок?

Он слышал, что сильная жажда смерти прямо пропорциональна жажде жить хорошо.

Значит, ты хочешь жить?

Тогда, может, я, стоящий здесь, спасу тебя?

— Если вы все равно собрались умирать, как насчет того, чтобы отсидеть годик в тюрьме, а потом выйти?

Это был импульсивный бред, незапланированная переменная и опасная ставка.

Что может быть безрассуднее, чем схватить первую встречную вместо того, чтобы найти актера через надежные каналы?

Но Са Гён был уверен.

Она — идеальный выход из ситуации, на который он случайно наткнулся.

Эта женщина-шедевр, стоящая перед ним, действительно собиралась сегодня умереть, а покончить с собой может далеко не каждый — это доказывало, насколько отчаянно ее положение.

В ее ушах даже его абсурдное предложение прозвучит как луч надежды, и она сама ухватится за брошенную им наживку.

— Правда...

Смотри-ка.

— ...одного года будет достаточно?

Мое чутье меня не подвело.

В тот день, когда рассвет был особенно ярким, он нашел прекрасную игрушку.

На краю пропасти. И потому — невероятно удобную для использования.

Эту женщину, Син А Ён.

***

Бам, удары посыпались со всех сторон.

А Ён, получив удар в живот, свернулась калачиком, обхватив себя руками.

Безжалостные пинки теперь обрушивались на ее маленькую голову и, казалось, не собирались прекращаться.

Первые шесть месяцев заключения прошли гладко, но на седьмом всё изменилось. Ее проклятая судьба не оставила ее в покое даже здесь и начала методично сжирать.

В ту ночь полнолуние было особенно ярким. До освобождения оставалось меньше полугода, когда ее сокамерница, номер 4780, стянула с нее тюремную робу и попыталась изнасиловать. Сначала А Ён умоляла ее по-хорошему прекратить, но когда чужая рука забралась ей в штаны, от омерзения она потеряла рассудок и откусила ей ухо.

Ее тут же отправили в карцер, а после этого она попала в черный список — избиения стали повседневной рутиной. Как уже говорилось, 4780 была здесь главной, и А Ён прекрасно знала, что за сопротивление ей грозят только мучения, но в тот момент не смогла сдержать гнев.

С тех пор ее таскали на избиения просто от скуки. Здесь началась травля, которой она не подвергалась даже в школьные годы.

К сожалению, выполнить просьбу Чан Са Гёна и выйти из тюрьмы примерной заключенной ей не удалось.

— Второй корпус, нижний ярус, камера 10, номер 5650. На свидание!

Войдя в комнату для свиданий, она увидела адвоката, который навещал ее раз в месяц.

Его присылал вице-президент Чан Са Гён, но А Ён чувствовала не заботу, а скорее слежку, что вызывало лишь раздражение.

— Что-то случилось? Синяков стало еще больше.

С каждым разом на красивом лице А Ён прибавлялось ссадин, и адвокат, который раньше вообще не обращал на нее внимания, впервые проявил эмоции. Возможно, дело было в синяке под глазом, до которого А Ён дотронулась, садясь на стул. Адвокат покосился на охранника и мгновенно понизил голос, зашептав, словно делясь секретом.

— Кажется, вам здесь довольно тяжело. Я немедленно доложу об этом вице-президенту.

От обращения «вице-президент» в ее жилах внезапно закипела кровь, и она до побеления костяшек сжала пустые кулаки.

Крошечный гнев стремительно разрастался, подобно кругам на воде от брошенного камня.

Она сама сюда пришла, это был ее выбор, она получила свои деньги. Но человек — существо, склонное к забывчивости. Оказавшись в аду, ей хотелось кого-то обвинить, и стрелы ее ненависти, естественно, полетели в этого мужчину.

Ее вдруг обуяла обида: почему она должна торчать здесь в таком виде, почему этот мужчина ни разу не соизволил ее навестить? Заскрежетав зубами, А Ён процедила:

— И что изменится, если вы ему доложите?

— Изменится, конечно.

— Тогда вам следовало сделать этот чертов доклад раньше!

Поскольку раньше она почти не проявляла эмоций, адвокат удивленно посмотрел на нее и неловко кашлянул.

— Хм. Я-ясно. Я доложу об этом прямо сейчас. Я перевел на ваш счет достаточно денег, так что питайтесь получше. Вы все больше худеете.

Адвокат, сухо покашливая, засуетился, явно выбитый из колеи ее словами.

— Я понимаю, как вам тяжело. Пожалуйста, потерпите еще немного и ведите себя тихо до освобождения. Вы так хорошо держались все это время. Он вам очень благодарен.

— Передайте ему: пусть не только языком чешет, а сам приедет.

— Ему не следует появляться в подобных местах. Вы же прекрасно это знаете, что с вами сегодня?

— Что в нем такого великого, что он даже на свидание прийти не может? Вы же всё знаете, адвокат! Знаете, почему я здесь оказалась в таком дерьме!

— Син А Ён.

Сунув ручку в нагрудный карман пиджака, адвокат с кислым выражением лица покосился на охранника.

— Вы же не за спасибо здесь сидите. И денег, чтобы вернуть долг, у вас тоже нет. Давайте-ка оба следить за языком, хорошо?

Адвокат напомнил ей об одном из пунктов соглашения о неразглашении. Том самом секретном пункте, который запрещал где-либо упоминать имя Чан Са Гёна или события того дня.

А Ён осознала реальность, но ее лицо по-прежнему искажал гнев, а зубы до боли впились в губы. Адвокат снова заговорил тихим, монотонным голосом, словно бездушный механизм:

— Вы продержались семь месяцев, осталось всего пять. Мы почти у цели. Так что, Син А Ён, лучше подумайте о чем-то приятном — например, где купите дом после освобождения.

Взяв портфель, адвокат кивнул охраннику и встал. Это означало, что свидание окончено.

Охранник подошел и поднял А Ён, и она, сверкая яростным взглядом, широким, агрессивным шагом, которого у нее раньше не было, покинула комнату для свиданий.

Почти семь месяцев.

За это время она встретила здесь преступниц с самыми разными статьями. Среди них были те, кто совершил непростительные злодеяния, и те, кто нарушил закон, чтобы выжить.

Ее собственная жизнь тоже была не сахар, но по сравнению с некоторыми она, возможно, просто бесилась с жиру. В мире было невероятно много людей, чьи несчастья не поддавались воображению.

С одной стороны, этот факт приносил ей утешение: значит, не только ее жизнь была полным дерьмом.

Так или иначе, живя с ними бок о бок, чувствуя с ними родство, постоянно сталкиваясь взглядами и общаясь, она незаметно для себя перенимала их повадки, манеру речи и взгляд.

А Ён ненавидела эти изменения в себе, но в то же время они ей нравились. И нравились, и вызывали отвращение.

Они совершали чудовищные преступления и не раскаивались. Эгоистично строили из себя жертв, будучи преступницами. Не имея ни капли терпения и такта, они тут же выплескивали любое недовольство на окружающих. И А Ён постепенно становилась такой же.

Конечно, в этом были и свои плюсы. Вместо того чтобы молча глотать обиды, страдать в одиночку, выслушивать упреки в нелюдимости и терпеть унижения, иногда в этом мире гораздо проще вываливать все наружу, плевать на обстоятельства и прослыть сумасшедшей сукой.

По крайней мере, с сумасшедшими суками никто не связывается.

Наблюдая за своей трансформацией, она то испытывала благодарность к мужчине, чье лицо уже начало стираться из памяти, то снова впадала в ярость.

Я взяла у него три миллиарда семьсот миллионов, и мне еще хватает наглости жаловаться? Как сказал адвокат, нужно потерпеть еще совсем немного...

Возвращаясь в свою камеру, А Ён вдруг повернула голову и выглянула в окно.

Внезапно она поняла, что совершенно не чувствует, какое сейчас время года на улице.

Весенняя дремота, изнуряющая летняя жара, сухая осенняя тоска или зимний снег.

Где она сейчас находилась?