Онлайн чтение книги Хвост виляет собакой The tail wags the dog
21 Без названия (Мудже)

Семья должна жить вместе.

У председателя корпорации Чан До, Чан Пан Гиля, придающего огромное значение чистоте родословной, было такое железное правило.

Они приобрели огромный участок земли и построили отдельные дома для каждой ветви семьи. Главный дом в самом центре, где жил Чан Пан Гиль, назывался Пённи (Солнечный луч), дом ветви Чан До Мульсан — Юнсыль (Мерцающая рябь), а место, где жили любовницы, называлось Мудже (Без названия).

Встав пораньше, приняв душ, уложив волосы, надев костюм из первоклассной ткани, застегнув запонки, надев часы и закрепив зажим для галстука, Са Гён покинул Юнсыль и направился в Пённи.

Неспешно вышагивая, заложив руки за спину, он направлялся к главному дому. По пути ему встречались садовники с ручными газонокосилками и прислуга, снующая между домами для уборки. На их почтительные поклоны он отвечал легким кивком, а сам тем временем вспоминал её — женщину, которая уже дважды падала в обморок прямо перед ним.

«Хоть любовницей, хоть секонд, хоть секс-партнером — я буду кем угодно. Я сделаю всё, что скажет вице-президент. Разве тогда мы не станем кем-то друг другу?»

А она забавная.

При мысли о ней в нем снова проснулся самцовый инстинкт, требующий немедленно её поиметь, и пах напрягся.

Однако человеку благородного происхождения негоже было с самого утра расхаживать с неприличным стояком, поэтому, так и не достав руки из-за спины, он сделал глубокий вдох, любуясь раскинувшейся вокруг зеленью, чтобы успокоиться.

Действительно, как давно я не чувствовал в себе столько энергии.

Войдя в Пённи, Са Гён направился в столовую, где с самого утра был накрыт роскошный стол.

Чан До Хан, который, как всегда, пришел самым первым и ждал старших, встал со своего места и молча поклонился.

— Хорошо ли вы спали, вице-президент?

— Да. Впервые за долгое время отлично выспался. А ты хорошо спал, руководитель Чан?

— Да. Я тоже спал хорошо.

— И правильно. Здоровый сон — лучшее лекарство, руководитель Чан.

Взяв у прислуги Пённи стакан с соком из угря и выпив его залпом, Са Гён вернул пустой стакан и продолжил раздавать советы:

— Вся эта ерунда не нужна. Главное — хорошо спать. И хорошо есть. М-м? Говорят, у тебя сейчас хорошая репутация в компании. Давай постараемся, мы оба.

— Да. Спасибо за заботу.

— Да. Ешь побольше.

Когда Са Гён палочками небрежно пододвинул к Чан До Хану тарелки с аппетитными закусками, в столовую, гундося, вошла И Хе Ён с ее гнусавым «Омо, вице-президент!».

Яркая заколка в виде бабочки в её волосах сегодня выглядела особенно вульгарно, и, как только Са Гён встретился с ней взглядом, он невольно усмехнулся — пф.

— Обожаю вас, И Хе Ён, вы всегда полны энергии.

— Спасибо на добром слове!

Пусть она и была женщиной его отца, и, формально, старше по статусу, в семье Чан До любовница всегда оставалась лишь любовницей. Как бы грубо с ними ни обращались, любовницы должны были сами знать свое место и прислуживать кровным родственникам семьи Чан До.

Неспроста же председатель, давший каждому дому красивое, поэтичное имя, дом для любовниц назвал просто — Мудже.

Мудже. Без названия.

Поставить человека на место, не прилагая к этому никаких усилий, — это было тем, что Чан Са Гён умел делать лучше всех, сразу после председателя.

— Вице-президент. Говорят, ты через шесть месяцев женишься на дикторе Ча Ю Джин? Об этом трубили на всех порталах.

Положив подбородок на плечо Чан До Хана, который так и не осмелился поднять голову, И Хе Ён обняла его, словно гордый трофей, и, глядя на Са Гёна, расплылась в улыбке.

— Да, вроде того.

Равнодушно бросил Са Гён. Он хотел завершить разговор, слегка приподняв манжету рубашки и взглянув на часы, но, словно о чем-то вспомнив, произнес «А» и посмотрел прямо на И Хе Ён.

— И Хе Ён.

— Да, вице-президент.

— Сколько сейчас человек живет в Мудже?

— А зачем спрашиваешь, вице-президент? Только я одна и осталась.

— Наверное, вам одиноко. Думаю, не завести ли вам подружку.

— Ой, да мне не привыкать к одиночеству. Все остальные — как перелетные птицы, прилетают и улетают. Но с чего вдруг такой интерес, вице-президент? Подружку? Омо-омо, вице-президент, неужели-и-и?

Не дожидаясь ответа Са Гёна, И Хе Ён, прикрывая ладонью вульгарные губы, щедро накрашенные ярко-красной помадой, захихикала и принялась колотить по плечу застывшего Чан До Хана: «Омо, с ума сойти, с ума сойти!».

— Еще даже не женился, а уже думает завести любовницу! Ох! Нашей Ча Ю Джин уже «повезло» с мужем, ничего не скажешь!

— Вот именно.

И Хе Ён, словно весь мир вокруг расцвел, обняла Чан До Хана и залилась звонким смехом. Са Гён, который до этого подыгрывал ей и тоже смеялся, вдруг помрачнел.

И Хе Ён, не замечая этого, засмеялась еще громче. Са Гён, словно отключив все эмоции, молча сверлил её взглядом, а затем холодно позвал:

— И Хе Ён.

— А?

— Смешно?

От одного этого властного слова И Хе Ён поперхнулась, растерянно моргнула и поджала губы. Чан До Хан покраснел до самых ушей и еще ниже опустил голову, сгорая от стыда.

В этот момент в Пённи вошли Чан Пан Гиль и Чан Джун Гиль, непринужденно беседуя о погоде после прогулки по саду. И Хе Ён тут же вскочила с места и пулей вылетела из столовой.

— Эй, эй, Селли! Какого черта ты здесь делаешь?!

— Ничего, председатель! Я уже ухожу! Простите! Ухожу!

Председатель категорически запрещал пускать в Пённи любовниц и внебрачных детей. Строго говоря, Чан До Хану тоже было запрещено даже приближаться к Пённи, но он, как всегда, стал исключением — и всё благодаря личной просьбе Чан Са Гёна.

— Вот же, вот же!

Пока председатель и отец тыкали пальцами вслед убегающей И Хе Ён, Са Гён поправил одежду и встал, чтобы их поприветствовать. Чан До Хан тут же последовал его примеру.

— Я вот что думаю, руководитель Чан.

Пока председатель и Чан Джун Гиль подходили к столу, Са Гён понизил голос до спокойного тона.

— Твоя мать такая забавная. Ты ведь не в обиде?

— Нет.

— Но всё равно, не будь на нее похож. Когда человек не ведет себя соответственно своему возрасту, это выглядит вот так жалко.

Как только председатель и Чан Джун Гиль подошли к столу, оба мужчины одновременно поклонились. Но взгляд председателя был прикован исключительно к Чан Са Гёну.

Пока Са Гён и председатель вели долгую и дружелюбную беседу, Чан Джун Гиль лишь поглаживал по спине Чан До Хана, который сидел рядом, опустив голову, не в силах вымолвить ни слова. Особой заботы о Чан До Хане в этом жесте не было.

***

Ким Джи Сан впал в смерть мозга.

Он сообщил только этот факт. Ни в какой больнице лежит Ким Джи Сан, ни как он решает эту проблему — больше он не сказал ни слова.

Сказал, что ей и не нужно этого знать, да и она, по правде говоря, не горела желанием выяснять.

Недавно она переехала в новое жилье, которое он ей снял. Прекрасный дом, где телу было комфортно, а вот на душе — неспокойно. Странное место. Совсем как сам Чан Са Гён.

В 9 утра приходила домработница, заполняла холодильник, готовила еду на день, убиралась и уходила.

Словно получив строгие инструкции, она не проронила ни слова. Спустя пару дней А Ён поняла, что та глухая. Поэтому, когда ей нужно было что-то сказать, она доставала блокнот и выводила аккуратные буквы.

«Я ухожу, госпожа».

«Хотите чего-нибудь особенного на завтра, госпожа?»

«Нужно ли мне сделать что-то еще, госпожа?»

Ей было неприятно, что её называют «госпожой», но она не видела смысла её исправлять. Не просить же называть её «секонд».

В этом доме ей было совершенно нечем заняться, но мысль о том, чтобы выйти на улицу, всё еще пугала ее — она боялась людных мест.

А вдруг Ким Джи Сан снова появится? А вдруг нагрянут детективы? Эти навязчивые мысли постоянно возвращали её к той ночи.

Чтобы сбежать от воспоминаний о той ночи и не давать волю дурным мыслям, она всё больше времени проводила в телефоне. Но звонили ей только со спамом, а Чан Са Гён после того, как она дважды упала в обморок прямо перед ним, ни разу с ней не связывался. Хотя прошла уже целая неделя.

Поймав себя на мысли, что она совершенно ничего о нем не знает, она с какого-то момента стала забивать в поисковик только имя «Чан Са Гён». А Ён нажимала на каждую статью, видео, интервью — всё, где упоминалось его имя, читала и смотрела от начала до конца.

Сложив всё это, можно было сказать только одно: он идеален.

Он представал безупречным человеком, без единого изъяна. Образцом правильного бизнесмена и гордостью южнокорейской семьи чеболей, стоящим на такой вершине, до которой таким, как она, никогда не дотянуться.

Тот Чан Са Гён, с которым ей довелось столкнуться, был бесконечно далек от этого идеального образа. До такой степени, что закрадывалась нелепая мысль: а может, это просто тезка? Или у него есть брат-близнец?

Но самым поразительным оказалось то, что сегодня она наткнулась на статью о его помолвке, и её избранницей оказалась та, кого А Ён тоже прекрасно знала.

Лицо 8-часовых новостей, диктор с золотой ложкой во рту — Ча Ю Джин.