Примечание: 사대부 (Садэбу) — сословие чиновников-ученых в традиционной Корее (династия Чосон), символ элитарности и конфуцианской добродетели. Использование этого слова в качестве названия ресторана подчеркивает статус и традиционность заведения.

Ча Ю Джин, приехавшая первой в приватный ресторан, забронированный Чан Са Гёном, рылась в сумочке. Достав пудреницу, она смотрелась в зеркальце, проверяя свой внешний вид.

Глубоко вздохнув, она обхватила теплую чашку с чаем, чтобы согреть замерзшие от волнения руки.

Каждый день она сидела перед множеством камер, ведя новости в прямом эфире, но момент встречи с Чан Са Гёном всегда оставался для нее самым волнительным на свете.

Ча Ю Джин очень долго восхищалась Чан Са Гёном. Или, может быть, слово «обожание» подходит больше?

С какого-то момента, если кто-то спрашивал о её идеале мужчины, образ, который она рисовала, всегда принадлежал Чан Са Гёном.

«Если сильно чего-то желать, это сбудется». Она никогда не верила в эту заезженную фразу, но после того, как Чан Са Гён стал её партнером по политическому браку, эти слова зазвучали для неё сильнее любых других.

— Прибыл вице-президент Чан Са Гён.

Из-за раздвижных дверей донесся тихий голос официанта. Достав бальзам для губ и наспех увлажнив их, Ча Ю Джин бросила его обратно в сумку и выпрямилась. От одного лишь имени Чан Са Гён в груди Ча Ю Джин словно взрывались ослепительные фейерверки.

— Да. Поняла.

Только после спокойного ответа Ча Ю Джин створки двери раздвинулись в стороны. За ними, всем своим видом излучая авторитет, стоял Чан Са Гён, глядя в телефон.

— Вы пришли?

Ча Ю Джин встала поприветствовать его. Войдя, он легким жестом пальца показал ей сесть. Ча Ю Джин опустилась на место с румянцем на щеках.

— Вчерашние новости — вы отлично их провели. Хотя когда было иначе.

— Вы смотрели?

— Разумеется. Ведь там были вы.

Передавая пиджак вошедшему следом официанту, Чан Са Гён произнес эти приятные слова, и щеки Ча Ю Джин снова вспыхнули.

— Спасибо, вице-президент. Вы так заняты, но всё равно нашли время посмотреть... Я так рада...

— О каких благодарностях может идти речь между нами.

Сев скрестив ноги по-турецки, он поднял запястье, чтобы взглянуть на часы. В этот момент в комнату бесшумно вошел хозяин ресторана «Садэбу», одетый в элегантный ханбок, и опустился на колени рядом с ним.

— Вы искали меня, вице-президент.

— Ничего особенного.

Постучав указательным пальцем по циферблату часов, он отдал хозяину ресторана, внимательно ловившему каждое слово, весьма необычный приказ.

— Примерно через пятнадцать минут прибудет мой гость. Проводите его прямо в эту комнату. И с этого момента в течение двух часов никого не впускайте ни сюда, ни даже близко к этой комнате. Всех сотрудников в коридоре тоже отзовите.

— Да, вице-президент. Как скажете.

— Насчет еды я скажу позже. Можете идти.

— Да. Я распоряжусь, чтобы всё подготовили в горячем виде, как вы обычно предпочитаете.

Хозяин «Садэбу», который, как и подобает владельцу заведения для постоянных клиентов, прекрасно знал его привычки, изящным жестом руки вывел официанта из комнаты, поклонился и закрыл за собой раздвижные двери.

Послышался звук множества удаляющихся шагов, а затем наступила абсолютная тишина.

Столкнувшись с такой странной атмосферой впервые, Ча Ю Джин лишь растерянно моргала. Чан Са Гён же, медленно расстегивая запонки, издал глубокий, удовлетворенный вздох: «Хм-м».

— Ю Джин.

— Да, вице-президент.

— Я хотел вас кое о чем спросить.

— Конечно. О чем угодно.

— Почему вы согласились выйти за меня замуж, Ю Джин?

— Что?

Ответ у нее был готов уже давно. Но она не могла так легко открыть рот, словно получила каверзный вопрос на собеседовании.

То ли ожидая её ответа, то ли проверяя, когда придет тот самый «гость», Чан Са Гён не сводил глаз с часов. Наконец, подняв взгляд на Ча Ю Джин, он добавил сухим, но мягким тоном:

— Ну, сами знаете. Эти люди с телевидения. Особенно умненькие дикторши. То, что они пытаются подцепить какую-нибудь крупную рыбу, чтобы свалить из этой индустрии, — это же секрет Полишинеля. Но вы, Ю Джин, совсем не из таких. Я-то думал, вы выйдете замуж по любви.

Он всегда так думал о людях из телевизора?

Этот момент отчетливо показывал его отношение к тем, кто «стоит перед камерой». От такого пренебрежения, звучащего так же естественно, как дыхание, на лице Ча Ю Джин появилась неловкая улыбка.

Ведь одной из причин, почему ей нравился Чан Са Гён, было его качество — не смотреть на людей свысока.

— Не все такие, вице-президент. Мы работаем с чувством долга.

— Зачем нам быть такими серьезными и говорить о чувстве долга, когда мы здесь одни. Я сейчас что-то не то сказал?

— Не то чтобы не то... просто я не знала, что вы, вице-президент, так о нас думаете.

— А как я о вас думаю?

— Вы сказали... что мы пытаемся подцепить крупную рыбу, чтобы свалить из индустрии.

— А-а. Разумеется, вы, Ю Джин, так не думаете. Это меня и удивило, поэтому и стало интересно.

— Я...

Взяв себя в руки, Ча Ю Джин заправила прядь своих волос средней длины за ухо. Встретившись взглядом с Чан Са Гёном, она заставила себя улыбнуться и ответила мягко:

— Я очень давно восхищалась вами, вице-президент.

Восхищалась. Повторив это слово про себя, он вдруг громко рассмеялся и взялся за чашку с чаем. Набрав в рот остывший чай, такой же теплый, как атмосфера в этой комнате, он еще несколько раз усмехнулся — пф, словно его это сильно забавляло.

Из-за того, что его поведение было каким-то странным и нетипичным, Ча Ю Джин, заметно смутившись, попыталась выдавить неловкую улыбку.

— Вы сегодня какой-то... другой, вице-президент. И наш разговор кажется немного агрессивным.

— Да, пожалуй, так и есть.

Усмехнувшись еще несколько раз с легкой улыбкой на губах, он снова проверил время на часах. Казалось, он вот-вот заскучает и покинет место, поэтому Ча Ю Джин с тревогой следила за его движениями.

— Для меня, вице-президент...

— Да, говорите.

Ча Ю Джин, которая долго перебирала пальцами рук, аккуратно сложенных под столом, набралась смелости и преподнесла свои чувства, словно красиво упакованный подарок.

— Как человек человека — я вас безмерно уважаю, а как женщина мужчину — люблю. Я очень долго восхищалась вами издалека.

Восхищалась. Смакуя её слова, он улыбнулся своим привычным, мягким лицом.

— Приятно слышать. Спасибо вам, Ю Джин.

Только увидев его улыбку, жесткий, напряженный взгляд Ча Ю Джин красиво смягчился. Обменявшись с ней ласковыми взглядами еще несколько секунд, Чан Са Гён вдруг достал из кармана брюк носовой платок и аккуратно положил его на стол.

— Вдруг вспомнил тот день. День, когда вы одолжили у меня этот платок.

— Мне так стыдно за тот случай, вице-президент.

Ча Ю Джин потерла загоревшиеся щеки тыльной стороной ладони и посмотрела на него влюбленными глазами.

— Раз уж зашел разговор, я бы тоже хотела спросить. Почему вы решили жениться на мне, вице-президент?

Его глаза, из которых мгновенно исчезла улыбка, на секунду задержались на Ча Ю Джин. Скрыв раздражение от мысли: «Как ты смеешь прощупывать меня?», Чан Са Гён снова надел подобающую улыбку и сделал еще один глоток чая.

Женщина по имени Ча Ю Джин была одной перед камерой и совершенно другой за ней.

Перед камерой она была диктором, воплощающим элегантность и профессионализм, но за камерой она лишь отчаянно пыталась казаться профи, оставаясь по сути неуклюжей любительницей.

Единственный ребенок в семье среднего достатка, выросшая в атмосфере чрезмерного внимания и любви, она смотрела на мир с наивным любопытством и легко осуждала его несправедливость. Осуждала несправедливость, но при этом была слаба перед жадностью. Хотела иметь всё, что пожелает, но красиво упаковывала свои желания, чтобы самой поверить, будто это не жадность. Никогда не знавшая трудностей, она была чертовски недогадливой, но при этом бесполезно жизнерадостной. И поскольку эта неуместная жизнерадостность воспринималась людьми, не знающими её истинного лица, как доброта, никто не говорил о ней плохо.

«Хороший человек» и «диктор с безупречной репутацией, которую обожает народ».

Такие эпитеты всегда сопровождали Ча Ю Джин.

Так почему же я выбрал её?

Я столько лет выстраивал свой публичный имидж, и если бы я объявил о браке с кем-то из такого же чеболя в третьем поколении, меня бы сочли лицемером. Значит, мне нужна была женщина, которая бы соответствовала этому образу. В меру хорошая, не слишком выдающаяся, но и не пустышка. Она знает реальность только по книжкам, но при этом жадная. Идеальный трофей, который можно поставить рядом с собой и вертеть им как вздумается — лучшей кандидатуры просто не найти.

Опустив чашку, он положил свою руку на стол и попросил Ча Ю Джин дать ему свою. Поколебавшись, она положила свою руку поверх его. Чан Са Гён, сплетая свои пальцы с её, ответил спокойным тоном:

— Потому что вы хороший человек, Ча Ю Джин.

— Вы слишком хорошо обо мне думаете. Я никогда не считала себя хорошим человеком.

— Вы хороший человек, Ю Джин. Все так думают, и я в том числе.

— По сравнению с вами, вице-президент, я и рядом не стояла. Я правда... всегда поддерживала ваши начинания. Считаю, что с вас нужно брать пример.

— Спасибо, что так хорошо обо мне думаете. Это я говорю искренне.

Он медленно погладил большим пальцем тыльную сторону ладони Ча Ю Джин, краснеющей, как девочка, познавшая первую любовь, отчего та слегка вздрогнула.

Он прекрасно понимал, что её реакция — это лишь наигранная скромность, но был мастером скрывать свои истинные намерения, поэтому, продолжая играть роль хорошего человека, спросил:

— Ю Джин, а что вы знаете о нашей семье Чан До?