Десять дней назад. 

Каллиопа закрыла глаза в комнате отдыха салонных служанок госпожи Брижель. 

Никого не было, и ничего не слышно. 

Раньше действительно ничего не слышалось. 

Но в какой-то момент сквозь спокойный воздух проскользнул слабый, едва уловимый звук. 

Шум ветра, проникшего через щель в двери, лёгкий пульс, поднимающийся из самой земли, едва заметное колебание тяжеловатого воздуха. 

Именно тогда Каллиопа впервые почувствовала мир как песню. 

Сначала это происходило, когда она пела. 

Когда она пела, ей казалось, что окружающий воздух смешивается с ней, наполняет её. 

Глубокий вдох и выдох приносили новые звуки — песню, которую она слышала впервые. 

Вскоре она поняла — это песня мира. 

Со временем, привыкнув, если внимательно прислушиваться, можно было услышать, что воздух несёт в себе неповторимый тембр. 

Чем больше она пела, тем естественнее становилось это ощущение, и в конце концов не требовалось прилагать усилия, чтобы вслушиваться. 

Эта крошечная песня мира вскоре заполнила всю комнату. 

Привычная, но в то же время незнакомая мелодия. 

Тоскующая и одновременно новая песня. 

Она полностью наполнила Каллиопу. 

Её грудь сильно раздулась. 

Но вместо того чтобы выдохнуть её, Каллиопа открыла глаза. 

Здесь был не её дом. 

«В комнате отдыха никого нет, но я не хочу, чтобы услышали то, что происходит за дверью… что?» — подумала она. 

Каллиопа резко вскочила с кровати. 

Она осмотрелась, но вокруг не было ничего узнаваемого. Даже складная кровать, на которой она лежала, исчезла из виду. 

Она попыталась нащупать контуры кровати, но это оказалось невозможным. 

То, что казалось мягкой кроватью под её руками, в один момент провалилось, и рука ушла в пустоту. 

«Что это… сон?» — прошептала Каллиопа. 

И вдруг раздался голос. 

— Я сильно испугала тебя, милое дитя. 

Каллиопа вздрогнула и подняла голову. 

Но осмотревшись, снова ничего не увидела. 

— Я думала, ты ещё не осознала себя. 

Голос был знакомый ей по памяти. 

Он звучал одновременно как ветер, скользящий по влажной земле, и как отзвук глубоко укоренившегося дерева. 

Голос, который она слышала в моменты, когда едва могла дышать. 

— Кто вы? — спросила Каллиопа, обращаясь к пустоте. 

— Я — Пнеумакетустера. 

— Пне…умакетустера? — переспросила она, и из земли вспрыгнул кит. 

— Дух земли, — раздался ответ. 

В бесконечной тьме кит светился белым и голубым. 

Большой хвост медленно описывал изящные линии, скользя по воде, словно по воздуху. 

Каллиопа невольно протянула руку, завороженная этим прекрасным и странным зрелищем. 

Раздался низкий, почти вибрирующий смех, словно земля сама шептала. 

— Я хотела бы позволить тебе коснуться, но здесь это не настоящее. 

И правда, рука прошла сквозь тело кита. 

Смущённая мыслью о своей неосмотрительности, Каллиопа быстро убрала руку. 

— Это воплощение мысли, созданное, чтобы поговорить с тобой. Точнее, всё это пространство соткано из моего сознания. 

Милое дитя, и ты здесь лишь духом, тело твоё спит. 

Каллиопа медленно моргнула. Ситуация была слишком внезапной, чтобы легко уследить за происходящим. 

"Будь то сон или что-то иное, соберись", — подумала она, глубоко вдохнув и выдохнув, упорядочивая слова кита. 

— Правда… вы действительно дух земли? 

Произнеся это, Каллиопа осознала, что произнесла слова правильно. 

В последнее время, общаясь с людьми, её речь становилась всё более чёткой, но иногда ещё проскальзывали ошибки. 

"Похоже, я действительно пришла сюда только духом. Неожиданно, что в виде ребёнка, а не взрослой", — подумала Каллиопа, всё ещё смотря на свои маленькие руки. 

— Именно. Через несколько лет это будет уже не мысль, и мы сможем встретиться по-настоящему. 

Кит говорил мягко, плавно махая широким плавником. 

Каллиопа понимала это, но мысли не успевали за красотой и изяществом движений. 

— Тогда ты сможешь меня потрогать, — добавил кит, смущённо улыбнувшись. 

Каллиопа покраснела, подумав, что он сказал это из-за того, что она так пристально смотрела. 

— Тем не менее я рад, что мы встретились. Я чувствовал тебя, пробиваясь через землю, и поспешил отправить воплощение мысли. 

Каллиопа наклонила голову в недоумении. 

— Чтобы встретиться со мной? 

— Да, драгоценное дитя, — земля тихо засмеялась. 

— Наверняка у тебя много вопросов, и это естественно, — продолжил кит, мягко проплывая вокруг Каллиопы. 

После медленного круга он выровнялся перед ней, встретился глазами и заговорил дальше. 

— Я хочу, чтобы ты скорее осознала себя… Но пока ты ещё не поняла, что не знаешь, это тоже хорошо. 

— Цени этот момент. Твои смятение, страдания, тревоги… всё в тебе ценно, — раздался голос, словно утешающий. 

Даже лишь по голосу Каллиопа могла понять, насколько она дорога тому, кто говорил. 

Но она не могла кивнуть в знак согласия с этими искренними словами. 

— Я должна знать, — твёрдо сказала она. 

Кит приблизился ещё ближе. Его огромное тело слегка покачивалось. Он осторожно, сдержанно разглядывал Каллиопу. 

Когда она невольно улыбнулась, кит, как будто обрадованный, сказал: 

— Если ты хочешь. 

Разрешение было дано. Каллиопа задумалась, что же спросить. 

"Он говорил, что через несколько лет мы сможем встретиться лично. Значит…." 

— Через несколько лет это место станет Стигмой? 

— Именно. Через несколько лет ты сможешь дышать здесь. Понадобится стабилизация одной точки. 

Лицо Каллиопы засветилось радостью. 

Непредвиденно проблема с нахождением Стигмы была решена. 

"Прекрасно. Теперь, когда я знаю точное место, нужно только завладеть им." 

Через несколько лет это автоматически обеспечит ей экономическое превосходство. Никто, даже император, не сможет нанести финансовый ущерб семье Рустичель. 

— Следующая важная задача… — подумала она. 

Всё же ей волновало внезапное ощущение нехватки воздуха. 

"По словам матери, это было не удушье, а гипервентиляция", — размышляла Каллиопа. 

Нужно было выяснить причину, возможность повторения и способы справляться с этим, чтобы быть готовой. 

— Знаете, почему у меня было ощущение гипервентиляции? Воздух казался слишком тяжёлым, и это причиняло боль. 

Кит растерянно задергал хвостом. 

— Это… моя вина. Прости, — произнёс он. 

— Что? 

— Я не ожидал твоего прихода и того, что ты ещё не пробудилась. Тебе было тяжело? 

Глядя на смущённого кита, Каллиопа улыбнулась. 

— Всё в порядке. Это было недолго… и теперь я знаю, что всё в порядке. 

Больше, чем боль, её мучила тревога. 

Если моё дыхание прекратится, что будет с нашей семьёй? 

Повторится ли трагедия? 

Смогу ли я снова не защитить их? 

Эта тревога пронзала лёгкие острее, чем сам воздух. 

— Но… 

Каллиопа замолчала, задумавшись. 

—Пне…ума. Пнеумакетус, Тера. 

После того как она услышала имя, несколько раз проговорила его про себя, чтобы не ошибиться — это помогло. 

Каллиопа уверенно произнесла имя. 

— Пнеумакетустер? Что это значит? 

— Буду рад, если назовёшь меня Тера, — ответил кит. 

Каллиопа немного облегчённо вздохнула. 

— Тера. 

Как только она произнесла это, земля снова зашевелилась низким гулом. 

Кит, не скрывая радости, несколько раз кружился в воде и снова остановился перед Каллиопой. 

— Это место нуждается в стабилизации. Я пробиваю воздух, поэтому ты ощущала его тяжёлым. Точнее, не воздух, а Тэр, — объяснил он. 

— Стабилизация? — переспросила Каллиопа, заметно удивившись. 

Кит смутился, явно не ожидал, что она может не знать этого. 

— Хм… с чего бы начать, — пробормотал он, ударяя огромным хвостом о землю. 

— В мире есть ядра, наполненные Эфиром. Люди называют их Стигмой. Место, где я выдохнул, тоже одно из них, — продолжил он. 

— Значит, кроме Стигмы есть ещё места с богатым Эфиром, — подумала Каллиопа и кивнула. 

— В зависимости от ядра, область действия различается, но вокруг каждого ядра концентрация Эфира регулируется, — пояснил Пнеумакетустера. 

Каллиопа вспомнила о костре — рядом с ним тепло, так же и вокруг ядра Эфир более насыщен. 

— Со временем ядро теряет весь содержащийся в нём Эфир, — добавил кит. 

— Значит, как если бы костёр погас? — подумала она вслух. 

— Тогда место заменяют новым ядром? — спросила Каллиопа. 

Обычно, если костёр погас, его заново разжигают. 

— У духов земли способ разжечь — это выдохнуть, — уточнила она мысленно. 

— Не совсем так, — ответил кит. 

Каллиопа нахмурилась от неожиданного ответа. 

Её удивило, что важное ядро, регулирующее концентрацию Эфира, может просто исчезнуть. 

— Эфир подвижен. То, что ядро истощено, не гарантирует, что здесь появится новое. Оно, конечно, будет недалеко… но это, ах… недалеко по меркам духа, — пояснил он. 

— Что значит «по меркам духа»… — задумалась Каллиопа.