Глава 5
[Управляющий, поступило сообщение, что госпожа Ю Михён только что прошла через главные ворота штаб-квартиры.]
[Я
велел проводить её в приёмную, подать чай и задержать.]
[Вы
пойдёте к ней сейчас?]
В приёмной ждал начальник секретариата Чхве Хонён. Он взглянул на мобильный телефон и, даже не повернув головы в сторону Ивона, отправил сообщение. Естественно, Ми Хён не должна сейчас входить в зал заседаний. Начальник Чхве иногда бывал чересчур фамильярным, но его чутьё и сообразительность всегда были кстати и вызывали благодарность. Особенно в такие моменты.
Ивон не стал отвечать на сообщение, а тихо поднялся с места, открыл дверь и вышел. Начальник Чхве бесшумно последовал за ним — Ивон хотел было сказать, чтобы он не ходил, но передумал. Свидетель мог пригодиться. Ивон не знал, о чём Ми Хён говорила с отцом и директором У, но теперь, когда завещание обнародовано, она должна была встретиться с ним в первую очередь.
«Фу-у-у...»
Тяжёлый вздох вырвался наружу, и на зеркале расплылось облачко пара. Перед тем как зайти в приёмную, он заскочил в туалет. Как и следовало ожидать, вид в зеркале был ещё тот.
Он пригладил растрёпанные волосы, закапал в покрасневшие глаза капли. Несколько раз хлопнул себя по щекам, чтобы скрыть бледность, нанёс лосьон на шершавую кожу, прыснул одеколон, прополоскал рот и аккуратно поправил одежду. Но дрожь в пальцах так и не удалось скрыть.
— Господин Чхве, дайте, пожалуйста, одну капсулу с кофеином.( «카페인 캡슐» — это буквально «капсула с кофеином», то есть таблетка/капсула, содержащая кофеин (энергетический стимулятор, часто используется для снятия усталости и сонливости в Корее)
Губы начальника Чхве Хонёна дёрнулись. У него был характер вечно переживать и ворчать — «нельзя», «опасно» — и от одной мысли об этом Ивону уже стало утомительно. Но, будучи проницательным, мужчина лишь коротко вздохнул и молча протянул таблетки. Встреча с Ми Хён сейчас была слишком важна, и он тоже прекрасно понимал, что нельзя показывать усталость и слабость.
Таблетки, как всегда, оказались крепкими, и живот, как всегда, заболел.
***
Ми Хён, которая, по её словам, сразу вернулась из Шанхая после окончания выступления, была бледна и без макияжа, лишь губы её алели ярко. Уставшие зрительные нервы воспринимали этот яркий цвет как боль.
— Оппа, не будем притворяться наивными. Ты ведь знаешь, что между мамой и председателем Ханом был секретный саммит. Если бы мама не поддерживала тебя за спиной, ты бы никогда не стал генеральным директором холдинга, и в будущем не смог бы удержать это место.
Ивон кивнул. Это была правда. Без поддержки отца его позиция была гораздо слабее, чем у управляющего У.
— Ну и что теперь думаешь делать?
— Что это, меня допрашивают? Я, конечно, не ждала красивого кольца или предложения, но это уж слишком.
Ми Хён коротко усмехнулась и рубанула прямо:
— Давай поженимся, оппа.
На мгновение он не смог скрыть растерянности и судорожно вдохнул. Ми Хён сложила руки на груди и проворчала:
— И это реакция на предложение от такой привлекательной леди? Тебе предлагают «Сегён Групп» вместо дяди, а ты не проявляешь должного энтузиазма.
— Разве ты не хочешь отобрать у меня отельный бизнес?
— Если честно, то да, оппа. Как ни крути, говорят, что даже с талантом женщине, вышедшей замуж, не светит, так что пусть лучше достанется тому, кто вышел замуж, — чем отдавать чужому человеку, верно?
Ми Хён спокойно признала это и добавила:
— И по части управления ты на голову выше дяди. Судя по тому, как ты разнёс тогда «Чон У Констракшн»...
Несколько лет назад «Сегён Констракшн» выиграла тендер на строительство стоимостью 600 миллиардов вон, одолев «Чон У Констракшн», которая упорно мешала, распуская слухи. Тогда Ивон опубликовал опровергающие статьи в ответ на злонамеренные слухи, провёл тщательное расследование, применил масштабные судебные меры и завалил прокуратуру материалами, что привело к масштабной налоговой проверке и в итоге к краху «Чон У Констракшн». Банкротство компании, самоубийство её директора и всей семьи, уличные протесты плачущих сотрудников и их семей — всё это показывали по новостям, но окружающие запомнили это лишь как «блестящую победу» Ивона.
Ивон не скрывая грустного выражения лица спросил:
— Кто предложил этот брак? Директор У? Мой отец?
— Я.
— Председатель, кстати, очень обрадовался. Ведь это разом решает проблему управления, которая у него всё это время болела. Ещё до того, как ты ушёл в семинарию, он, бывало, при виде меня говорил, что хочет взять меня в невестки.
— И ты ведь раньше был очень близок со мной, оппа. Помнишь, как по выходным ты приходил к нам и играл с щенками?
Ивон проглотил горькую усмешку. Он знал, что она так всё и истолкует по-своему.
Ми Хён в детстве обожала щенков. Особенно когда они были маленькие, она их целовала, сосала, носилась с ними. Но когда проходил год и щенки вырастали, она находила отговорки: «собака всё ещё не приучена к туалету», «проказничает» — и отдавала их в другие дома.
За те годы она ухитрилась пристроить четырёх собак, и после этого Ивон перестал ходить к ней домой.
— А если родится ребёнок, так это вообще будет объединение двух семей. Председатель так хотел понянчить внука — ты бы, оппа, и правда заслужил звание неблагодарного сына.
Неужели эти слова были сказаны нарочно, чтобы вызвать чувство вины? Только что похоронив отца, слышать такое о внуках и неблагодарности — было довольно жестоко.
— Как бы то ни было, он не стал бы принимать такое решение, не посоветовавшись со мной.
— А как он мог с тобой советоваться? Ты же только и думал, как вернуться в семинарию. Если бы он заикнулся об этом тогда, ты бы сразу ответил, что уволишься и предложишь нанять профессионального менеджера.
Ивон резко нахмурился. На одном уголке губ Ми Хён заиграла язвительная улыбка.
— Думаешь, председатель не знал? Что ты до сих пор ни с одной женщиной не встречался и все сватовства отвергал, а в прошлом году начал регулярно ходить на собрания семинаристов?
— Да.
Ивон молча признал. Верно. Отец всегда тревожился. Как же рад он был предложению Ми Хён. Если бы он женился, то не смог бы стать священником, и конфликт за управление разрешился бы сам собой.
— Понятно. Тогда зачем было ставить ограничение на наследство?
Тон Ми Хён стал осторожнее — похоже, она почувствовала скрытый гнев Ивона.
— Во-первых, я поставила перед председателем два условия. Первое — передать мне право управления отелем «Сонъиль».
Как и следовало ожидать. Однако удивительно, что инициатором оказалась не искушённая директор У Сонхи, а Ми Хён, которая даже должного обучения управлению не проходила. Впрочем, Ми Хён с детства была решительной, амбициозной и умела командовать людьми.
— Так, а второе условие?
— Если оппа откажется от нашего предложения и захочет вернуться в семинарию, то пусть вообще отойдёт от управления группой. Нельзя же предавать дядю ради человека, неизвестно когда ещё появится. Уж лучше сразу занять сторону дяди и собирать крохи.
— Тем более я слышал, что среди священников много тех, кто передаёт личное имущество церковному ордену. Но мы никогда не допустим, чтобы религиозный фонд владел 45% акций и управлял всей группой. Наёмные управленцы — дяде даже говорить об этом бесполезно, так что даже не заикайся.
— Ага. Значит, чтобы гарантировать выполнение условий, ты попросила поставить ограничения на наследование акций?
Ми Хён убрала улыбку и кивнула.
— Да. Извини, но иначе было нельзя. Мы ведь тоже ставим на кон всё. Это не ситуация, где один оппа может выбирать по своему вкусу. Председатель посчитал это требование разумным и принял его.
Ивон закрыл глаза на мгновение, подбирая слова. Теперь он наконец понял, почему отец оставил такое завещание, но на душе легче не стало.
Тревоги Ми Хён и отца не были беспочвенными. Ивон пережил крайнее чувство вины и страданий после самоубийства директора «Чон У Констракшн» и всей его семьи, его мучила тревога, что управление — не его путь. Он сбился с пути. Данный мне путь — не этот. Каждый раз, когда он молился и размышлял, он становился всё более беспокойным.
Если бы можно было, разве не правильно было бы пойти по пути, который ему больше всего подходит, которого он страстно желает, который он обещал Тому?
Ивон не хотел винить отца. Инстинкт защитить созданную за всю жизнь компанию и отчаянное желание оставить сыну стабильное управление — это было вполне понятно. Он не мог упрекать и Ми Хён за её ум и амбиции. Условия, которые она выдвинула, были вполне разумны и выгодны для обеих сторон.