Контент удален!

1 - 21

— Папа, зятю Квону уже пора. Завтра у него деловой завтрак. Говорит, нужно отчитаться перед председателем.

— А? Перед председателем?

Как и подобает человеку, безмерно уважающему председателя корпорации «Хёнам», дед взглянул на часы без малейшего недовольства.

— Так, время… Надо же, неужели уже так поздно? Зять Квон, раз у тебя дела, мог бы и сам догадаться уйти пораньше. Чего ты тут засиделся до такого часа?

— Слушать вас — одно удовольствие, тесть. Да и наша принцесса как раз сладко спит.

Тхэ Хёк посмотрел на улыбающегося отца. Даже сейчас тот нежно и осторожно похлопывал малышку, боясь её разбудить.

— Выходит, это я задержал занятого человека. Ладно, отправляйся.

Дед понизил голос, словно одобряя отцовскую любовь зятя. При этом он с довольной улыбкой смотрел на внучку в белом платьице, похожую на белоснежную снежинку.

— Эм, папа. У нас на завтра тоже запланированы важные дела…

Стоило младшему дяде робко заикнуться об этом, как взгляд деда помрачнел. Под этим свирепым взором дядя тут же захлопнул рот. Тем временем Тхэ Хёк заметил, как мать кивком велела отцу поскорее уходить.

Отец почтительно поклонился деду и, подхватив младших детей, ушёл. Он взглядом велел Тхэ Хёку, сидевшему рядом с дедом, тоже идти за ним, но тот хотел поехать вместе с матерью.

— Тхэ Хёк, попрощайся с дедушкой и иди за отцом, —

сказала мать так и не сдвинувшемуся с места сыну.

— Ладно, одного оставь. А то тебе на обратном пути будет одиноко.

Дед погладил Тхэ Хёка по макушке. Тот решил, что это даже к лучшему, ещё не зная, что из-за позднего времени им придётся остаться на ночь.

Видимо, от усталости мама уснула, едва коснувшись подушки. Тхэ Хёку, лежавшему рядом, не спалось, и он вышел из комнаты.

Он прошёл по коридору с приглушённым светом и спустился по лестнице. Завернув за угол, чтобы спуститься ещё ниже, он обнаружил, что одно из окон приоткрыто.

Взгляд Тхэ Хёка зацепился за это окно потому, что в него со свистом влетело какое-то непонятное насекомое, до этого бившееся о стекло. Жук, словно потеряв ориентацию, беспорядочно заметался в воздухе и улетел вверх по лестнице.

Вместо того чтобы проследить за жуком, Тхэ Хёк подошёл к окну и потянулся вверх. Для своих восьми лет он был довольно высоким, но дотянуться до высокой створки всё равно не мог.

И всё же казалось, что если постараться, то можно дотянуться, поэтому он подпрыгнул. К счастью, с каждым прыжком кончики пальцев задевали ручку. Вжик, вжик — окно понемногу сдвигалось. Раздражало, что оно поддаётся лишь с огромным трудом, но мальчик снова и снова подпрыгивал на месте, толкая створку.

Бух, бух. В тихом коридоре шаги отдавались громким эхом. Тхэ Хёк на мгновение посмотрел вверх по лестнице. Никаких звуков больше не было, поэтому он снова потянулся к окну.

Ещё чуть-чуть. Ещё немного.

Казалось, стоит подпрыгнуть ещё пару раз, и окно полностью закроется. Щель становилась всё уже, как вдруг сверху раздался сухой голос:

— Ты что делаешь?

Вздрогнув, Тхэ Хёк посмотрел наверх. На лестнице стоял старший дядя — и когда он только успел выйти? Пристально посмотрев на племянника, дядя взглянул на наручные часы. Похоже, он собирался отругать его за то, что тот не спит и шумит посреди ночи.

— Мне не спится.

— И поэтому ты бродишь по дому?

— А что, нельзя?

— Тут призраки ходят.

Лицо дяди не выражало никаких эмоций. Тон тоже совершенно не походил на шутливый, поэтому Тхэ Хёк повернулся к нему. Он подумал, что раз уж всё равно не спится, то это даже к лучшему.

— Где?

Видимо, дядя ожидал, что Тхэ Хёк испугается при слове «призраки», потому что слегка прищурился. А затем усмехнулся, словно поразившись его реакции.

— Хочешь сказать, призраки лучше скуки?

Дядя кивнул Тхэ Хёку и развернулся. Рассудив, что тот собирается лично провести ему экскурсию, мальчик поднялся по лестнице. Спина идущего впереди дяди была большой и широкой.

Широко шагая, дядя дошёл до комнаты, из-под двери которой пробивался свет, и остановился. Увидев, как он распахнул дверь и вошёл внутрь, Тхэ Хёк разочаровался.

С чего бы в таком месте появиться чему-то сверхъестественному?

В конце концов, это была комната старшего дяди, и за ней тщательно следили — каждый день здесь убиралась прислуга.

Дядя обернулся — видимо, сочтя странным, что сзади не слышно шагов.

— В чём дело?

Вопрос означал: «Чего встал и не заходишь?». Но даже если зайти, там наверняка будет скучно. Тхэ Хёк мельком заглянул в комнату и спросил:

— А где тётя?

— Уехала. Сказала, что лучше упадёт в обморок в машине, но спать в этом доме не останется.

— Почему?

— Говорю же, тут призраки ходят.

Прошептав это, дядя пожал плечами в ответ на пристальный взгляд Тхэ Хёка.

— Не веришь.

— Нет.

— Какой ты скучный.

Бросил он насмешливо и, вальяжно шагая вглубь комнаты, снова повернул голову.

— Заходи. Мне есть что тебе рассказать.

Тхэ Хёк догадывался, что вряд ли услышит что-то интересное, но всё же зашёл внутрь. Всё равно посреди ночи заняться было больше нечем.

Он пересёк просторную комнату и встал рядом с дядей. Тот стоял перед висевшей на стене картиной и неотрывно смотрел на синий пейзаж. Дядя замер, словно статуя, казалось, даже перестав дышать.

На дядю, на картину, снова на дядю, снова на картину.

Сколько раз он это повторил? Устав ждать, Тхэ Хёк тихо вздохнул. Только тогда большая рука, словно делая одолжение, погладила его по макушке.

— Ну как?

Спросил низкий голос. Мужчина тут же продолжил, видимо, не особо рассчитывая на ответ:

— Это работа художника Ли Хо Сока. При жизни его своеобразный стиль не привлекал особого внимания, но после смерти всё больше людей стали осознавать ценность его картин.

Картина казалась просто красивой — ничего своеобразного. Склонив голову набок, Тхэ Хёк сказал дяде:

— А в ней нет ничего своеобразного.

— А ты соображаешь, — усмехнулся дядя.

— Некоторые работы и впрямь не выделяются.

— Дядя, вам эта нравится больше всего?

Только тогда дядя опустил голову. Впервые с тех пор, как пригласил племянника в комнату, он посмотрел на него.

— Нет. Это всего лишь замена.

— …

— Замена, которую я повесил, когда мою картину украли.

Дядя снова перевёл взгляд на картину.

— К вам забирались воры?

Охрана в особняке была строжайшей. Воры в таком месте — это просто немыслимо. Мужчина легонько похлопал изумлённо распахнувшего глаза Тхэ Хёка по щеке и заговорил:

— Как-то раз возвращаюсь, а того, что здесь висело, нет. Стал выяснять, оказалось, отец подарил её председателю, с которым мы собирались породниться. Да, твоему деду.

— Задолго до твоего рождения «Ночное небо» висело прямо здесь, — произнёс он, встретившись взглядом с Тхэ Хёком.

— Когда на неё смотришь, наступает такой покой, словно ты уже мёртв. Ты её когда-нибудь видел?

Тхэ Хёку доводилось бывать в хранилище деда, но разве мог восьмилетний мальчик толком запомнить, что там находилось?

— Не знаю. Не помню.

— Это чёрная картина. Кажется, будто она просто закрашена тёмной краской, но если присмотреться, там сияют звёзды. Когда начинаешь их считать, все лишние мысли улетучиваются.

— Поэтому она вам нравится?

На вопрос, нравится ли она ему за то, что прогоняет мысли, дядя задумался. Пока Тхэ Хёк ждал ответа, большая рука гладила его от макушки до шеи.

— Сама картина нравилась мне меньше, чем то, что она напоминала о человеке, который так ею дорожил.

Ответ прозвучал медленно.

— О ком?

Услышав вопрос, мужчина мельком взглянул на племянника и усмехнулся. Словно хотел сказать: Будто ты поймёшь, если я отвечу.

— Это чёрная картина. Когда вернёшься, поищи ту звёздную ночь.

— …

Тхэ Хёк совершенно не понимал, зачем ему это делать. Словно разгадав его мысли, мужчина присел, чтобы их глаза оказались на одном уровне.

— Я рассказываю тебе о чём-то очень ценном. Неужели не любопытно? Уверен: когда ты её увидишь, тебе тоже захочется её забрать.

— Хорошо. Поищу.

Ему совсем не хотелось ни смотреть на картину, ни тем более забирать её себе, но он согласился из вежливости.

— Когда-нибудь попроси отдать её тебе. А если не отдадут — просто разорви в клочья.

Тхэ Хёк опешил от этих слов, произнесённых со смехом. Хоть он и был ребёнком, но всё же знал, что портить картины нельзя.

— Зачем рвать?

— Твой дед ни в чём не нуждается. С такими людьми договориться невозможно. Раз уж ты не можешь её получить, не лучше ли сделать так, чтобы она не досталась никому?

— Нет.

— Почему? Жалко ни в чём не повинную картину?

— Если я её порву, то уже никогда не смогу заполучить.

Услышав ответ Тхэ Хёка, мужчина расхохотался. Он долго смеялся, а затем, блеснув глазами, спросил:

— Выходит, ты намерен любой ценой заполучить то, чего хочешь?

— Да.

— А если захочешь заполучить человека?

— И человека тоже.

Банальный вопрос отбил у него всякий интерес. Заскучав, Тхэ Хёк отвернулся к синей картине и произнёс:

— Если захочу, то обязательно заполучу, что бы это ни было.

— Ха.

— Поэтому к тому, что вызывает такое желание, нужно относиться бережно. Ведь в конце концов оно станет моим.

— …А ведь и правда. Хоть и ребёнок, а соображаешь лучше меня.

— …

— Сделать так, чтобы не досталось никому, означает, что и у меня самого больше никогда не будет шанса.

Пролог 08.09.26
2 Десятый мужчина 08.09.26
1 - 3 08.09.26
1 - 4 24.09.26
1 - 5 24.09.26
1 - 6 24.09.26
1 - 7 28.09.26
1 - 8 28.09.26
1 - 9 28.09.26
1 - 10 19.10.26
1 - 11 19.10.26
1 - 12 19.10.26
1 - 13 19.10.26
1 - 14 19.10.26
1 - 15 19.10.26
1 - 16 26.10.26
1 - 17 26.10.26
1 - 18 26.10.26
1 - 19 03.11.26
1 - 20 03.11.26
1 - 21 03.11.26