Онлайн чтение книги Плачь, а лучше умоляй Cry Or Better Yet Beg
Глава 19. Поцелуйте меня

Кайл вывел Лейлу на террасу, выходившую к розарию. Лишь оказавшись там, она осознала, насколько шумным был этот великолепный прием. Она с облегчением выдохнула, опершись о мраморные перила.

— Спасибо, Кайл. Огромное тебе спасибо.

Но вопреки ее ожиданиям, юноша не улыбнулся в ответ — лицо его было мрачным.

— Кайл?

— Почему ты это терпишь?

— Что именно?

— Она таскает тебя за собой и выставляет напоказ перед подругами, словно какую-то зверушку. Почему ты позволяешь так с собой обращаться? Это совсем не похоже на ту умную и гордую Лейлу Ливеллин, которую я знаю.

Кайл сердился, что было ему совсем не свойственно, но Лейла беззаботно улыбнулась.

— Какая разница, Кайл. В конце концов, Клодин не сказала обо мне ни слова неправды. Я сирота, я обязана всем дяде Биллу и собираюсь стать учительницей.

— Мне казалось, я знаю тебя, Лейла…

— Во мне скрыто множество миров, мистер Этман.

Этот шутливый ответ наконец заставил Кайла рассмеяться.

— Вечно ты говоришь какие-то глупости.

— Можешь идти, Кайл. Со мной все будет хорошо, правда.

— И куда же я пойду?

— Тебе наверняка нужно встретиться со множеством важных людей. Не говоря уже о твоих друзьях, которые тоже здесь.

— Ну уж нет, — он раздраженно отмахнулся и привалился к перилам рядом с ней.

— Кайл, не будь таким упрямым…

— Лейла, я пришел на этот прием как твой спутник. — Он медленно повернулся к ней. Даже в темноте был виден теплый свет его карих глаз. — Поэтому я останусь с тобой. — На его губах медленно расплылась улыбка. — Я сам этого хочу.

Легкое дуновение ветерка донесло из сада сладкий аромат роз. Лейла уже хотела ему ответить, но промолчала, задумчиво проведя пальцами по перилам.

— Почему ты молчишь? — мягко спросил он.

Она неловко взглянула на острые носки своих туфель и ответила:

— Не знаю.

— Тебе неловко со мной? Никогда не видел тебя такой.

— Вовсе нет, Кайл.

— По-моему, ты краснеешь…

— Нет! — она тут же прижала ладони к щекам.

— Ха-ха, попалась! — рассмеялся он.

Она невольно засмеялась вместе с ним. В этот момент миссис Этман, которая обыскала весь зал в поисках сына, обнаружила их на террасе. Подойдя к ним, она со вздохом спросила:

— Кайл, что ты здесь делаешь?

Лейла поспешно выпрямилась и склонила голову в знак приветствия. Миссис Этман коротко кивнула ей и снова обратилась к сыну:

— Тебя там ждет уйма народу.

— Они хотят видеть отца, а не меня, — хихикнул Кайл.

Лицо миссис Этман стало еще строже.

— Кайл Этман, ты думаешь, я шутки шучу?

— Мам, ты же знаешь, я не это имел в виду.

— Идем. Тебя ищет вдовствующая герцогиня Герхарт. Ты же не хочешь заставлять ее ждать? — Было ясно, что миссис Этман не потерпит возражений.

— До встречи, Кайл, — робко проговорила Лейла.

Вдовствующая герцогиня души не чаяла в единственном сыне семейного врача, и Лейла прекрасно знала, как сильно миссис Этман гордится этим фактом.

— Я подожду здесь, — добавила она, лучезарно улыбнувшись, чтобы подбодрить его.

Наконец улыбнувшись ей, миссис Этман произнесла:

— Благодарю тебя, Лейла.

Глаза у нее были такого же карего оттенка, как у Кайла, но на Лейлу они всегда смотрели холодно. Девушка это тоже прекрасно понимала.

Кайл неохотно побрел следом за матерью, то и дело оглядываясь через плечо. Лейла помахала ему, держа руку на уровне талии.

— Жди меня! — крикнул он, нахмурившись. — Обязательно дождись меня, Лейла!

Лейла хотела сказать, что непременно дождется его, но так и не решилась. Ей оставалось лишь улыбаться и махать рукой еще старательнее, чем прежде.

Когда Кайл с матерью скрылись в дверях, на террасу вновь опустилась тишина. Вглядываясь сквозь окна в глубину зала, Лейла ощущала разлитую там атмосферу беспечного праздника: сияние хрустальных люстр сливалось с приглушенными звуками музыки и взрывами смеха. Из-за того что очки остались дома, очертания предметов расплывались, но от этого картина казалась еще более призрачной и живописной, словно сошедшей с полотна художника.

Ее обязанности на этом вечере были исполнены. Она с облегчением и радостью перевела дух. Лишь теперь, когда можно было наконец расслабиться, Лейла по-настоящему осознала, как непривычно она выглядит. Она сделала легкое движение, и подол платья вместе с бантом на поясе послушно колыхнулся. Это ее позабавило; она принялась то приподниматься на цыпочки, то снова опускаться на пятки, любуясь тем, как по ткани пробегают мягкие волны.

Белоснежный наряд, расшитый золотой нитью, в эту волшебную ночь казался особенно прекрасным. Нежный шелк ласкал кожу при каждом движении. Затем ее пальцы коснулись ожерелья, и робкая улыбка тут же сошла с лица.

«Почему леди Клодин так сказала?»

Лейла решила, что слова Клодин были изысканным способом указать ей на ее место, но это ее не задело. Подарок дяди Билла был ослепительно хорош — в этом она не сомневалась. Что бы ни думали окружающие, ее собственное восхищение было для нее важнее всего.

Вновь улыбнувшись своим мыслям, она вскинула голову и заметила высокую мужскую фигуру, появившуюся на террасе. Лейла уже было обрадовалась, решив, что Кайл вернулся так скоро, но тут же поняла, что обозналась, и сердце ее болезненно сжалось.

Это был герцог Герхарт. И рядом с ним шла леди Клодин.

***

— Вечерняя прохлада так живительна, не находите? — спросила Клодин, делая глубокий вдох.

Она разыгрывала саму невинность, словно и впрямь вывела Матиаса на террасу только ради того, чтобы насладиться свежим воздухом.

— Я обожаю лето — его ночи поистине прекрасны. А вы, герцог Герхарт? — Она изящно коснулась мраморных перил и улыбнулась. Ее взор был устремлен не на Матиаса, а на ту, кто был истинной причиной ее выхода в сад, — на Лейлу, застывшую на другом конце террасы.

— Я не слишком жалую лето, миледи, — ответил Матиас, встав рядом с Клодин.

Он окинул взглядом сад, утопающий в цветущих розах, и его взгляд на мгновение задержался на лице Лейлы. Казалось, он был слегка озадачен, обнаружив здесь невольную свидетельницу.

— Неужели? А мне всегда казалось, что вы любите это время года, — отозвалась Клодин. Теперь она стояла лицом к Матиасу, повернувшись к Лейле спиной. — Впрочем, если подумать, вы человек довольно отстраненный, герцог. Надеюсь, вы понимаете — я вовсе не в обиду это говорю.

Заложив руки за спину, она сделала шаг к нему. Теперь они стояли так близко, что чувствовали дыхание друг друга.

— Сказать по правде, мне даже нравится ваша холодность, — продолжала Клодин. — Ваша невозмутимость — признак истинного аристократа и джентльмена.

— Рад, что она пришлась вам по вкусу, — ответил он, не отступая.

Глядя ему прямо в глаза, она дерзко произнесла:

— Поцелуйте меня.

Он молча смотрел на нее в ответ.

— Хоть мне и по душе ваша сдержанность, — не унималась она, — не кажется ли вам, что нашим отношениям не помешала бы капля страсти? — Клодин слегка склонила голову, и тяжелые кольца ее каштановых волос послушно качнулись. — В конце концов, нас ждет помолвка, а затем и свадьба…

— «Капля страсти»?.. — Матиас на мгновение прищурился, после чего кивнул: — Что ж, резонно.

Без тени колебания он протянул руки и взял ее лицо в свои ладони. Клодин поначалу вздрогнула от неожиданности, но тут же покорно закрыла глаза.

Наблюдая за тенями, что ложились на ее щеки от длинных ресниц, Матиас перевел взор на противоположный край террасы. В этот самый миг Лейла, в тревоге стоявшая на месте, посмотрела на него.

Не сводя глаз с Лейлы, он медленно приник губами к губам Клодин.

Как того и желала Клодин, Лейла безупречно исполнила роль зрительницы: она смотрела на них в полном оцепенении, словно громом пораженная. Ни разделявшее их расстояние, ни ночной полумрак не могли скрыть густой румянец, заливший ее щеки.

В течение всего этого безупречно-сдержанного поцелуя Матиас не сводил глаз с Лейлы. Ее взгляд, в беспомощном оцепенении устремленный на него, сиял так же ярко и чисто, как лунный свет.

Стоило ей наконец заставить себя отвернуться, как мимолетный поцелуй прервался. Клодин медленно открыла глаза с едва уловимой улыбкой, а Лейла тем временем уже бросилась вниз по ступеням, ведущим в сад.

Матиас учтиво протянул руку Клодин:

— Идемте.

Клодин непринужденно вложила свою ладонь в его руку.

— Я уверена, герцог Герхарт, — произнесла она, когда они возвращались в зал. — Уверена, что мы станем счастливой парой.

***

Лейла в смятении бежала вниз. Она понимала, что за ней никто не погонится, но не могла заставить себя замедлить шаг.

Резкий стук каблуков о мощеную дорожку нарушал безмятежную тишину ночного сада. Она остановилась, когда достигла огромного фонтана в самом центре розария. Когда дыхание немного выровнялось, вернулась боль в ногах, о которой она и думать забыла во время своего поспешного бегства.

— Ах… — Она поморщилась, стягивая туфлю с одной ноги. Ступня была в ссадинах и мозолях, а стертая пятка начала кровоточить.

Ей нестерпимо хотелось броситься прочь, назад к хижине, но в итоге она передумала и повернула обратно к особняку. Она обещала Кайлу дождаться его. Если уж уходить, то нужно хотя бы предупредить его. Однако возвращаться в тот странный, неуютный мир внутри залитого светом дома у нее не было ни малейшего желания.

Вместо этого она, прихрамывая, побрела направо от тропинки, туда, где виднелась увитая розами пергола. Лейла решила дождаться появления Кайла здесь, в саду, и только тогда выйти ему навстречу.

«Но можно ли мне присесть?» — засомневалась она, глядя на скамью.

Пергола утопала в розах, заботливо выращенных дядей Биллом, но Лейла ни разу не сидела под ее сводами. Это место было закрыто для прислуги.

«Но сегодня я в качестве гостьи, так что, наверное, можно?»

Поколебавшись, она осторожно опустилась на самый край скамьи. Прошло немного времени, и она набралась смелости снять туфли.

Облокотившись о подлокотник, она подтянула ноги к себе и обхватила колени руками. Когда ступни коснулись прохладного мрамора, ноющая боль немного утихла. Туфли были на диво хороши, но они причиняли ей такие мучения, что она содрогалась при одной мысли о том, что придется надеть их снова.

«Если бы я только не бежала, с пятками все было бы в порядке».

Осторожно касаясь самых больных мест, она вновь невольно воскресила в памяти недавнюю сцену. Лейла поморщилась, вспомнив, как герцог Герхарт смотрел на нее в упор, целуя невесту. Не меньше ее озадачило и то, что Клодин сама пожелала этого поцелуя, прекрасно зная, что на террасе есть посторонний.

— Зачем они это сделали? — пробормотала она и сама не заметила, как принялась тереть губы. — Какая гадость… — Она провела тыльной стороной ладони по губам.

Встреча с герцогом на террасе пробудила воспоминания о пугающем столкновении в его охотничьем домике той лунной ночью. Она все терла и терла губы, тщетно пытаясь избавиться от нахлынувших образов.