Онлайн чтение книги Плачь, а лучше умоляй Cry Or Better Yet Beg
Глава 20. Плачь, а лучше — умоляй

— Вы так добры, госпожа, — проговорила миссис Этман, с восхищением глядя на вдовствующую герцогиню Герхарт. — Ваша щедрость не знает границ.

И чем лучезарнее становилась ее улыбка, тем более встревоженным выглядел стоявший подле нее Кайл.

Матиас с интересом наблюдал за матерью и сыном. Он прекрасно знал, что бабушка, питавшая глубокое уважение к семейному врачу, души не чаяла и в его сыне. Доктор Этман был специалистом от Бога и к тому же обладал легким и приятным нравом, так что симпатия герцогини была вполне понятна.

Матиас не сомневался: если не случится ничего из ряда вон выходящего, Кайл, так похожий на отца, со временем займет его место. Бабушка была в этом уверена, и он разделял ее мнение.

На этом, впрочем, его интерес заканчивался. Не было нужды уделять внимание столь очевидным и скучным вещам. Хотя насчет хозяйки дома Этманов — честолюбивой Линды Этман, которая разительно отличалась от мужа и сына, — он не был так уверен.

— Как вы полагаете, не будет ли уместным поприветствовать их прямо сейчас? — спросила миссис Этман, в волнении на мгновение позабыв о приличиях. Она явно боялась, что вдовствующая герцогиня передумает.

— Дорогая, прошу тебя, — мягко попытался урезонить супругу доктор Этман.

Но миссис Этман и не думала отступать.

Матиас снова перевел взгляд на Кайла.

Его бабушка как раз предложила представить Этманов семейству барона Арндта, выразив уверенность, что они быстро найдут общий язык. Скрытый смысл этого предложения понимали все: у барона была дочь — сверстница Кайла, а значит, девица на выданье. Несмотря на отсутствие титула, Этманы были куда богаче Арндтов и пользовались в обществе большим уважением. Так что барон от этого союза только выигрывал.

— Конечно, миссис Этман, сейчас самое подходящее время. — Великодушно улыбнувшись, Катарина фон Герхарт подозвала слугу.

Получив распоряжение пригласить барона с супругой, тот быстро скрылся в толпе. На лице Кайла отразилась неприкрытая тревога; он то и дело бросал взгляды в сторону террасы, словно оставил там нечто бесценное.

Заметил это, Матиас едва слышно усмехнулся. Мать, питающая к сыну безграничную нежность и возлагающая на него огромные надежды. Сын, который не желает ее разочаровывать. И Лейла Ливеллин, застрявшая между ними. Эта мысль вызвала у него смешок.

В этот момент, ведомые слугой, появились барон и баронесса Арндт. Разумеется, их дочь тоже была с ними.

Матиас видел: Кайл осознает всю значимость этого знакомства — парень все же не был совсем уж наивным. В его глазах читалось неистовое желание немедленно броситься прочь, в сад, но он был «хорошим мальчиком» и знал цену манерам.

«В таком случае исход юношеской влюбленности почтительного сына предрешен», — подумал Матиас. Оставив позади скучную сцену сватовства, он вышел на воздух, пересек террасу и неспешным шагом спустился в сад. Да, эта история закончится тем, что Лейла останется одна в его лесу.

Едва он пришел к этому заключению, как увидел Лейлу. Он знал, что она не могла уйти далеко, раз обещала ждать того мальчишку. И действительно: она сидела под увитой розами перголой в дальнем углу сада.

Замедлив шаг, Матиас направился к ней. Он было удивился, почему она не вздрогнула от испуга при его появлении, но тут же понял: Лейла крепко спала. Лунный свет едва пробивался сквозь заросли роз, высвечивая на скамье хрупкую, съежившуюся фигурку.

Матиас остановился в нескольких шагах и долго смотрел на нее. Он разглядывал туфли, аккуратно стоявшие рядом, израненные ступни в мозолях, тонкие руки, обхватившие колени, и лицо, которое во сне казалось еще нежнее.

Длинные волосы рассыпались по хрупким плечам и шее. Задавшись вопросом, каковы на ощупь эти золотистые волны, он наклонился и подобрал ее туфли.

В этот самый миг веки Лейлы дрогнули, и она медленно открыла глаза.

***

«Наверное, я сплю», — сонно подумала Лейла.

Матиас стоял, прислонившись к одной из опор перголы, прямо напротив нее. В руке он держал что-то подозрительно похожее на пару дамских туфелек.

«Даже для сна это слишком странно...» Эта мысль окончательно разогнала остатки дремоты. И все же Лейла не верила своим глазам.

— Ваша Светлость?.. — едва слышно прошептала она.

Вместо ответа Матиас достал сигарету и прикурил. Сизоватый дым, струившийся сквозь его губы, окончательно убедил Лейлу в том, что это не сон.

Потрясенная до глубины души, она хотела было вскочить, но вовремя сообразила, что туфли в его руках — ее собственные. Не зная, как поступить, она снова сжалась на краю скамьи. Матиас с ухмылкой посмотрел на нее сверху вниз и, помахивая туфлями, спросил:

— Желаешь получить их обратно? — изо рта вырвалось облачко голубоватого дыма.

— Да, пожалуйста.

Его следующие слова были еще беспощаднее:

— Тогда поплачь для меня, Лейла.

Она не поверила своим ушам. На мгновение она лишилась дара речи, втайне надеясь, что Кайл вот-вот придет ей на помощь, но тропинка, ведущая к перголе, была пустынна.

— Он не придет, — спокойно произнес герцог, будто прочитав ее мысли. — Кайл Этман. — Заметив сомнение во взгляде Лейлы, он добавил шепотом: — Тот мальчик, которого ты ждешь.

Он бросил недокуренную сигарету на землю. Тонкая струйка дыма поднялась вверх и медленно растаяла.

Лейла вскинула на него гневный взгляд.

— Нет. — Позабыв о неловкости из-за своих израненных ног, она решительно поднялась и встала перед ним. Она все еще боялась его, но больше не желала быть игрушкой в его руках. — Кайл всегда держит слово.

— Вот как?

— Да, — твердо ответила она.

— Ты, я вижу, в этом уверена.

Собрав все свое мужество, она ответила:

— Я знаю Кайла гораздо лучше, чем вы, Ваша Светлость.

Глядя на нее, он криво усмехнулся.

— Не стоит так слепо верить в свои убеждения, Лейла. — Он сделал шаг к ней.

Она вздрогнула, но не отступила.

— Я... я правда не понимаю.

— Чего именно ты не понимаешь? — спросил он.

— Почему вы так меня ненавидите, Ваша Светлость? — Голос ее дрожал, но взгляд был чист и прям.

— Ненавидеть тебя — одно удовольствие, — невозмутимо отозвался он с едкой усмешкой. — Мне забавно видеть твои слезы, и я нахожу истинное наслаждение в твоих мольбах.

— Как вы можете такое говорить?

— Я лишь ответил на твой вопрос, Лейла.

Ее потрясение ничуть его не задело.

Она чувствовала, что вот-вот разрыдается от унижения, но сумела сдержать слезы.

— Вы ни с кем не ведете себя так, только со мной, — произнесла она.

Матиас охотно кивнул.

— Верно.

— Но почему...

— Потому что это ты.

— Простите?

— Потому что ты — Лейла. Ты — ничто, — отрезал он.

От этих слов ей стало еще горше.

— Прошу прощения, Ваша Светлость. — Она из последних сил боролась со слезами. Она вдруг вспомнила всех тех родственников, что давали ей кров на время, лишь затем, чтобы спровадить прочь. Даже ее вечно пьяный дядя никогда не был с ней столь жесток. — Мне искренне жаль, что я имела дерзость остаться в вашем поместье, будучи ничем. — Теперь у нее дрожал не только голос, но и крепко сжатые кулаки. — Если я вам так противна, почему вы просто не запретили мне здесь жить с самого начала?

— Это было бы слишком бессердечно, Лейла.

— Но сейчас вы ведете себя куда более жестоко, — возразила она. Как бы она ни старалась скрыть чувства, по голосу было ясно: она на грани того, чтобы разрыдаться. — Теперь вы меня прогоните?

— Нет. — Его глаза потемнели, когда он взглянул на нее. — Об этом не беспокойся. Ты прекрасно справляешься со своей ролью.

— Но вы сказали, что я — ничто.

— Это и есть твоя роль.

Он медленно прикрыл и снова открыл глаза; последняя тень насмешки исчезла, лицо стало ледяным и бесстрастным.

— И оставь свои извинения при себе. — Он выпрямился. — А Кайл Этман, тот мальчишка, которого ты ждешь, он не придет.

Когда он указал через плечо Лейлы на пустую дорожку, его рука невзначай коснулась ее волос.

Вздрогнув, она попыталась отступить, но наткнулась на скамью, которая не давала ей отойти подальше.

— Так что, Лейла... — Он на мгновение ласково коснулся ее светлых волос, а затем заглянул в самую глубь ее глаз. — Плачь. — Он оставался совершенно спокоен, отдавая этот жестокий приказ. И, чуть усмехнувшись, добавил: — А еще лучше — умоляй.

Он безумен, — подумала она. Она давно подозревала нечто подобное, но теперь была уверена: он совершенно не в своем уме.

***

Матиас вернулся в дом. Кайл Этман по-прежнему стоял подле матери. Семейство Арндт явно горело желанием выдать дочь за Этмана, и миссис Этман отвечала им не меньшим воодушевлением. Сам же Кайл чувствовал себя не в своей тарелке, однако мать, казалось, ничуть не заботили его чувства.

Матиасу вновь стало любопытно наблюдать за этой утомительной сценой сводничества. Скользя взглядом по знакомым лицам гостей, он вновь облачился в привычный «костюм» герцога Герхарта, хозяина Арвиса.

Лейла плакала. Одно воспоминание об этом наполняло его глубоким удовлетворением. Не в силах сдержать негодования, она дрожала всем телом, и крупные слезы градом катились по ее щекам. В тот миг ее обычно ясные глаза казались еще чище. Омытые слезами, они напоминали изумруды в ожерелье. Матиасу это было по душе.

Лишь когда она зарыдала, он соизволил вернуть ей туфли. Покидая сад, он обернулся: она стояла все там же, не в силах унять слезы. Походка его стала легкой; мысль о том, что именно он стал причиной ее горя, а значит, и эти слезы принадлежат ему одному, доставляла ему странную радость.

Эти слезы смыли тот неприятный осадок, что остался в душе, когда он впервые увидел ее под руку с Кайлом Этманом на пороге дома. Исчезло и то странное, неизъяснимое чувство, охватившее его во время поцелуя с Клодин под пристальным взглядом Лейлы.

Этой ночью среди всего, что принадлежало ему в Арвисе, Лейла была прекраснее всех — и эта прекрасная Лейла плакала из-за него. Отраднее мысли нельзя было и пожелать: ночь была поистине идеальной.

В тот самый момент, когда он предавался этим упоительным размышлениям, Лейла снова появилась в поле его зрения. Она замерла в переходе между террасой и залом, явно высматривая кого-то в толпе.

— Кайл Этман, — вполголоса произнес Матиас. Похоже, она нашла Кайла глазами, но подходить не спешила. Должно быть, она поняла, кто окружает юношу, и разгадала роль, отведенную дочери барона Арндта в этом кругу.

Она долго пряталась за колонной, а затем, улучив момент, подозвала проходившего мимо слугу и что-то ему прошептала. Посыльный кивнул и направился к Кайлу, чье терпение, судя по всему, было уже на исходе. Сама же Лейла поспешила прочь.

Матиас, повинуясь внезапному порыву, преградил путь слуге:

— Найдите для меня графа Клейна.

Тот оторопело уставился на герцога. Он в замешательстве покосился на Кайла, но, как и ожидал Матиас, не посмел перечить:

— Слушаюсь, Ваша Светлость.

Развернувшись, он поспешно скрылся в толпе, спеша исполнить новое поручение.

Матиас вышел на террасу и привалился к той самой колонне, за которой только что скрывалась Лейла. Девушка была уже далеко — ее фигурка мелькала на садовой дорожке. Она заметно прихрамывала, и вскоре, не выдержав боли, скинула туфли и побрела босиком.

Матиас провожал ее взглядом, дожидаясь возвращения лакея. Он прекрасно знал, что графа Клейна в доме нет: тот поприветствовал его еще в начале вечера и вскоре откланялся, сославшись на мигрень.

Когда силуэт Лейлы окончательно растворился в тени деревьев, слуга вернулся.

— Простите, Ваша Светлость, — доложил он, запыхавшись. — Граф Клейн уже отбыл домой.

— Вот как? — Матиас кивнул с легкой улыбкой. — Что ж, благодарю за старание.

И он неспешно вернулся в зал.

Лишь теперь слуга смог вернуться к своему прежнему поручению. Он подошел к Кайлу и что-то тихо ему передал. Лицо Кайла исказилось от досады. Поспешно извинившись перед собеседниками, он бросился на террасу. Матиас наблюдал за ним с полным безразличием. Он знал, что Лейла, несмотря на свою хрупкость, ходит очень быстро. Кайлу ее ни за что не догнать.

Матиас с удовольствием принял бокал шампанского из рук подошедшего Риэтта.

Это был безупречный прием в дивную летнюю ночь.