Онлайн чтение книги Плачь, а лучше умоляй Cry Or Better Yet Beg
Глава 21. Пора взрослеть

— Ума не приложу, как я оставлю тебя одну, — вздохнул обеспокоенный Билл.

— Перестаньте тянуть время, дядя, не то опоздаете на поезд! — мягко пожурила его Лейла.

Ее уверенность немного успокоила Билла, но на душе все равно было неспокойно.

Накануне днем принесли скорбную весть: скончался старший брат Билла. Они никогда не были особенно близки и не виделись много лет, однако Билл не мог оставить без внимания смерть последнего кровного родственника.

В конце концов он решил взять на работе отгул на несколько дней и съездить в родные края. Сама поездка его не пугала, как и временное отсутствие в поместье, но сердце болело при мысли о том, что придется оставить Лейлу — которую он все еще считал маленькой девочкой — совсем одну.

— Смотри, дверь держи на запоре, — наставлял он ее, — и окна закрывай, даже если будет жарко. — С прошлого вечера он повторил это уже несчетное количество раз. — Мое охотничье ружье висит у меня в комнате, так что...

— Дверь и окна я запру, ружье перенесу к себе и положу рядом с кроватью. Если явится какой-нибудь негодяй — я его застрелю, — спокойно отчеканила Лейла слова, которые выучила уже наизусть. — Обещаю хорошо есть, крепко спать и не скучать.

Билл уезжал от силы на три дня, но суетился вокруг Лейлы так, словно отправлялся в многомесячное плавание. В конце концов, подавив тревогу, он нехотя покинул хижину; Лейла проводила его до самых ворот поместья.

Бросив взгляд на величественный особняк, Билл осторожно спросил:

— Лейла, в ту ночь на приеме... ничего не случилось?

— Нет, ничего. Мне очень понравилось, правда.

— Ну, я рад... Только мне кажется, вы с Кайлом с тех пор стали реже видеться. Да?

Она рассмеялась, будто вопрос показался ей нелепым.

— Вовсе нет. Просто мы оба в последнее время очень заняты.

— Ты не врешь?

— Конечно. С чего бы мне лгать о таких вещах?

— Ну, знаешь, порой между людьми пробегает холодок... В общем, Лейла, если тебе станет страшно одной, почему бы тебе не попросить Кайла... впрочем, нет. Забудь. Забудь, что я это сказал, — Билл с серьезным видом покачал головой. — Этот малый опаснее всех прочих.

— Ох, дядя!..

— Если заглянет к тебе, проследи, чтобы он ушел до захода солнца. Уяснила?

— Хватит глупости говорить, идите уже, — она ласково похлопала его по спине. К этому времени они как раз дошли до ворот поместья.

Билл еще несколько раз оглянулся, на ходу повторяя свои наставления, и наконец пересек Платановую дорогу. Лейла смотрела ему вслед, пока он не скрылся из виду; каждый раз, когда дядя оборачивался, она улыбалась и махала ему рукой.

«Это будут долгие три дня», — подумала она.

***

— Лейла меня избегает, — произнес Кайл. Теперь он не сомневался в этом. — Готов поспорить, все из-за того приема. — Прийти к такому выводу было несложно. — Ты так не считаешь, Фиби?

Фиби сидела на подоконнике, невозмутимо поклевывая насыпанный Кайлом овес. Кайл вздохнул, осознав, что пытается вести серьезную беседу с голубем.

Сегодня Фиби принесла от Лейлы очередную неутешительную весть. Дядя Билл уехал на несколько дней в родные края, а Лейла собиралась проводить все время в библиотеке, так что в хижине никого не будет.

Подобные записки приходили от нее уже несколько дней: то она у подруги, то у нее дела в городе, то она занята в саду. Сперва он был благодарен ей за заботу — она предупреждала его, чтобы он не ходил к хижине зря. Но теперь все это больше походило на нелепые отговорки.

— Я ее не виню. Будь я на ее месте, наверняка вел бы себя так же, — вздохнул он, в сердцах хватаясь за голову.

Он с такой гордостью обещал быть ее кавалером и не отходить от нее ни на шаг, а в итоге — бросил одну. Когда слуга передал ему, что она уходит пораньше, Кайл в смятении бросился ее искать, но Лейла уже ушла домой.

«Почему я не покинул зал хотя бы минутой раньше? Ведь я просил ее подождать. Обещал, что скоро вернусь. И не сдержал слова».

Пока Кайл в волнении мерил шагами комнату, Фиби закончила трапезу и улетела. Он какое-то время смотрел в окно, туда, где скрылась птица, а затем поддался внезапному порыву и выбежал из дома.

Опомнился он уже на велосипеде. Он бешено крутил педали, не замечая усталости; всю дорогу его мысли были заняты Лейлой. И в тот момент, когда ему показалось, что сердце вот-вот разорвется от нахлынувших чувств, он добрался до хижины Билла. Кайл пытался отдышаться; палящее солнце нещадно припекало плечи, тяжело вздымавшиеся от частого дыхания.

Во дворе на веревке сушились белые простыни и наволочка; с них все еще капала вода. Сквозь влажную ткань угадывался силуэт стройной девичьей фигуры.

Чувствуя одновременно и уныние, и облегчение, он медленно откинул со лба взмокшие волосы. Только теперь почуяв присутствие постороннего, Лейла выглянула из-за простыней. При виде Кайла ее зеленые глаза расширились. Губы ее дрогнули, и наконец она произнесла:

— Кайл...

Ее голос прозвучал так нежно, что Кайл вмиг позабыл о всей неловкости их положения.

***

Просидев за столом в долгом молчании, Кайл наконец с раскаянием произнес:

— Прости меня.

Лейла сидела напротив, опустив взгляд на свои руки; услышав его слова, она удивленно вскинула голову.

— Мне правда очень жаль, — повторил он. — Я все испортил.

— Нет, не говори так, — ответила она, качая головой. — Это ты меня прости. Прости, что я тебе лгала.

— Ты лгала только из-за меня. Это все моя вина.

— Вовсе нет, Кайл. Я нисколько на тебя не сержусь и не обижаюсь. Поверь мне.

— Но тогда в чем причина? Есть что-то еще, чего я не знаю? Почему ты меня избегаешь?

— Понимаешь, Кайл, ты мой близкий друг. Ты мне почти как родной. И я дорожу тобой. Поэтому... думаю, нам нужно начать держать дистанцию.

Она попыталась беспечно улыбнуться, но, взглянув на него, поняла: его эти слова совсем не обрадовали. Она не лукавила — в ее сердце и впрямь не было ни капли гнева. Но в ту ночь на приеме она воочию увидела, какая огромная пропасть пролегает между ними.

Раньше, благодаря их дружбе, она закрывала на это глаза. Но правда была сурова: Кайл принадлежал к почтенному семейству, в мир которого ей никогда не вписаться. Как бы близки они ни были, ей пришлось признать очевидное: он — сын именитого врача, человек, который может на равных общаться с высшей аристократией.

Тот Кайл, которого она видела в роскошном бальном зале, был частью того мира. Он больше не был тем мальчишкой, с которым она когда-то играла.

Почему дети неизбежно должны взрослеть? Она раздумывала над этим печальным и простым вопросом в ту ночь, когда шла босиком по лесной тропе к дому, сжимая в руках туфли на каблуках. В конце концов она решила смириться с течением времени и позволить другу идти своей дорогой.

После очередной долгой паузы Кайл произнес:

— Ты хоть понимаешь, что говоришь чепуху? — Голос его звучал тише и спокойнее обычного.

— Нет, я говорю совершенно серьезно, — ответила она.

— Если мы дороги друг другу, зачем нам эта дистанция?

— Только так наша дружба сможет уцелеть. Я не хочу тебя терять, Кайл.

— А ты думаешь, я хочу? — Его взгляд дрогнул. — Это же мы, Лейла. Наша дружба не может просто закончиться.

— Кайл...

— Я тебя ни за что не потеряю. И никакой пропасти между нами не будет. Как ты вообще могла такое предложить? — Он с силой поставил стакан с водой на стол и сжал кулаки.

«Так не бывает», — хотела сказать Лейла, но слова застряли в горле. Вместо этого она улыбнулась и подумала: «Пора взрослеть».

Сдержав этот резкий ответ, она решительно поднялась.

— Давай обедать, Кайл, — сказала она, быстро надевая передник. — Чтобы загладить вину за свою ложь, я приготовлю тебе самый вкусный обед на свете.

***

— Матиас, не пора ли тебе уже оставить службу и заняться делами семьи? — Риэтт отложил газету и развалился на диване. Зевая, он повернулся к Матиасу, сидевшему в кресле.

— Год-другой в императорской гвардии мне не повредит, — отозвался Матиас, перелистывая страницы книги. Даже в этот душный летний день, отдыхая в собственной спальне, он оставался в костюме и при галстуке.

— Ну да, традиция рода Герхартов, как-никак, — пробормотал Риэтт, лениво потягиваясь. — Матиас фон Герхарт станет самым безупречным герцогом в истории, — добавил он с усмешкой.

Тем временем канарейка, до этого тихо игравшая в клетке, вдруг вспорхнула и, перелетев через комнату, опустилась прямо на книгу, которую читал Матиас.

По губам Матиаса скользнула улыбка: птичка защебетала, словно пыталась завязать с ним разговор. Для Риэтта, который видел, как за эти годы Матиас, и глазом не моргнув, подстрелил несчетное множество птиц, это было поразительное зрелище.

— Надеюсь, это самочка, Матиас, — со смехом покачал головой Риэтт. — Иначе все это выглядит как-то… нелепо.

Ничего не ответив, Матиас протянул руку к птице. Маленькое создание доверчиво коснулось клювом кончика его пальца.

— Ты так не считаешь, Клодин? — спросил Риэтт, поворачиваясь к сидевшей на диване напротив Клодин, которая была занята вышивкой.

Крепко сжав пяльцы, она взглянула на Матиаса и его птицу. Затем она встретилась взглядом с Риэттом, и на ее прежде бесстрастном лице появилась легкая улыбка.

— Не знаю... Я слышала, что красивее всех поют именно самцы...

— Ох, Клодин, прошу тебя, давай просто верить, что это самочка. — Риэтт в шутку поежился. — Мне не по себе от мысли, что я наблюдаю за подобной нежностью между двумя самцами.

— Не будь таким предвзятым, Риэтт. В конце концов, это всего лишь птица. — Хихикнув, Клодин снова взялась за иголку.

Матиас не спешил переворачивать страницу, пока птица не слетела с книги. Он оставался совершенно невозмутимым, даже когда она задорно перепрыгивала с его ладони на плечо, а затем и на волосы.

— Тебе стоит надеть на помолвку желтое платье, Клодин, — заметил Риэтт. — Глядишь, тогда герцог Герхарт полюбит тебя так же сильно, как эту птицу.

— Ни за что, — тут же отрезала Клодин. — Терпеть не могу желтый цвет. — Она глубоко вздохнула и вновь склонилась над вышивкой. — Вульгарный цвет, — добавила она с усмешкой.

На лице Риэтта, напустившего на себя невинный вид, тоже промелькнула странная улыбка. Оставив птицу в покое, он вновь принялся разглагольствовать о службе Матиаса и предстоящем торжестве:

— Наша крошка Клодин затмит саму имперскую принцессу.

— Риэтт, ты меня совсем засмущал своими восторгами, — отозвалась Клодин, лучезарно улыбаясь, хотя брови ее на мгновение сошлись у переносицы.

Ни для кого не было секретом, что император Берга мечтал видеть герцога Герхарта своим зятем. Младшая дочь была его любимицей, к тому же она была столь ослепительна, что ее величали не иначе как «цветком высшего света».

Поэтому Клодин, которую еще с детских лет прочили в будущие герцогини Арвиса, нет-нет да и чувствовала в принцессе соперницу. Однако в итоге победа осталась за ней. Разумеется, любовь тут была ни при чем.

«В этом нет нужды» — одной этой короткой фразой можно было объяснить, почему Герхарты не видели смысла в союзе Матиаса с дочерью императора. Их род был древнее императорского, не говоря уже о богатстве и славе. По их мнению, преимущества, которые сулила коронованная невестка, попросту не стоили связанных с этим хлопот. Подобное высокомерие было вполне объяснимо, учитывая неоспоримый авторитет Герхартов.

Таким образом, Клодин Брандт виделась партией куда более предпочтительной, чем дочь государя. Выбор семьи Герхарт был очевиден: она была единственным чадом знатного графа, не имевшего наследника. Для них Клодин обладала столь же блестящей родословной и внушительным приданым, что и принцесса, но при этом не требовала того обременительного почтения, которое неизбежно повлек бы за собой брак с особой императорской крови.

Впрочем, саму Клодин эти тонкости мало заботили. Для нее было важно лишь то, что в день помолвки ее имя окажется выше имени принцессы. От этой мысли ее переполняло такое торжество, что в этот миг она была готова полюбить весь мир — и даже эту глупую пичужку.

— Поверить не могу, что помолвка уже на носу. Даже как-то странно, — произнес Риэтт, садясь прямо и потягиваясь.

Клодин на мгновение задержала на нем взгляд, а затем буднично вернулась к своей вышивке.