Онлайн чтение книги Плачь, а лучше умоляй Cry Or Better Yet Beg
Глава 22. На свет

Матиас развернулся, повинуясь внезапному порыву. Он планировал остаться в охотничьем домике до самого ужина, чтобы разобраться с делами. По крайней мере, таковы были его намерения, пока он не вышел из особняка. Однако, оглядевшись, он внезапно обнаружил, что стоит на дороге, ведущей к хижине садовника. Он на мгновение замер, но поворачивать назад не стал.

Последние несколько дней все шло своим чередом. Так и должно было быть. Его глухое раздражение должны были унять ее слезы.

Ускорив шаг, он направился по тенистой лесной тропе. Он ослабил галстук и расстегнул верхнюю пуговицу туго сидящей рубашки. Его движения были более резкими и порывистыми, чем обычно. Совладать с чувствами становилось все труднее, и это его злило. Он хотел, чтобы в его мире все оставалось на своих местах. И эмоции не были исключением. Именно по этой причине он никогда не позволял себе терять голову из-за женщин.

В его представлении плотское влечение было не более чем низменным инстинктом. Он никогда не поддавался ему настолько, чтобы возникла привязанность. Напротив, он считал, что лучше всего удовлетворить эту потребность и покончить с ней, чтобы она не становилась обузой. Подобные желания и прежде не слишком занимали его мысли.

Тем острее было его недовольство чувствами, которые пробуждала в нем Лейла. Теперь весь его мир сошелся на ней одной. Все его чувства были сосредоточены на ней. Он ощущал, как в самой глубине его существа закипает неукротимая страсть. Временами он был не в силах отогнать порочные мысли о ней.

Едва осознав, что оказался во власти этих чувств, Матиас пришел в смятение. Они не заслуживали даже места в списке его приоритетов. Как не заслуживала его и Лейла Ливеллин. Это казалось ему очевидным. И все же он хотел убедиться в этом лично.

По мере того как он приближался к хижине, густая тень над лесной тропой редела. Вскоре впереди, за краем леса, вспыхнул слепящий свет летнего солнца. Без малейших колебаний он шагнул на свет.

***

Проводив Кайла, Лейла на обратном пути услышала едва уловимый писк. Пойдя на звук, она обнаружила в саду за домом беспомощного птенца, выпавшего из гнезда. Крошечное создание только-только начало оперяться.

— Ой, ты что, упал?

Лейла осторожно подняла птичку и, бережно баюкая ее в ладонях, посмотрела на дерево. И верно: на одной из верхних веток виднелось гнездо. К счастью, несмотря на падение с такой высоты, птенец казался целым и невредимым.

— Все хорошо, я верну тебя домой.

Она легонько погладила птенца, чтобы тот успокоился, осторожно опустила его в карман фартука и поспешила к сараю дяди Билла за лестницей.

Надежно приставив лестницу к стволу, Лейла ловко полезла вверх. Гнездо находилось чуть выше того места, куда доставала лестница, так что, добравшись до последней перекладины, ей пришлось карабкаться уже по веткам. Обычно это не составляло для нее труда, но теперь, боясь придавить птенца в кармане, она двигалась с величайшей осторожностью.

Оказавшись достаточно близко к гнезду, она крепко обхватила одну ветку, а другой рукой полезла в карман. Достав птичку и вытянув руку насколько возможно, она в самый последний момент сумела вернуть беднягу в гнездо. Но не успела она и вздохнуть с облегчением, как рука начала соскальзывать.

Равновесие было потеряно, мир вокруг закружился. Лейле чудом удалось удержаться за ветку, но при этом она случайно задела ногой лестницу, и та с грохотом полетела вниз. Что еще хуже, ветка, за которую она отчаянно цеплялась, жалобно заскрипела под ее весом. Было ясно: она вот-вот обломится.

— Дядя! Дядя Билл! — инстинктивно закричала она. Лишь несколько раз в отчаянии позвав его по имени, она вспомнила, что дяди нет дома. 

— Кайл! — вскрикнула она сквозь слезы. Она знала, что Кайл уже далеко, но не представляла, что еще делать. Если дядя Билл не мог прийти на помощь, оставался только Кайл.

И тут до нее донеслось нечто совсем неожиданное.

— Лейла…

Мягкий голос позвал ее по имени, чуть нараспев. От страха в голове у нее помутилось, но вскоре она поняла, кому принадлежит этот голос. Она опустила испуганный взгляд и тотчас увидела его. Герцог Герхарт стоял под деревом, взирая на ее бедственное положение с таким видом, будто пришел на прогулку.

Он огляделся, скользнул взглядом по упавшей лестнице, надломленной ветке и, наконец, снова посмотрел на Лейлу, висящую над землей.

— Мне спасти тебя? — спросил он. К ее изумлению, он улыбался.

«Ну почему из всех людей именно этот безумец?»

— Нет! — выкрикнула она, наотрез отказываясь от помощи, хотя знала, что может упасть в любую секунду. Понимая, что шансов мало, она попыталась качнуться в сторону ствола, надеясь обхватить его руками и ногами. Но ветка хрустнула еще сильнее. Охваченная ужасом, она снова закричала: 

— Кайл! Кайл!

Посмотрев на дорогу, по которой уехал Кайл, Матиас усмехнулся.

— Он не придет, — произнес он, небрежно скрестив руки на груди.

Она знала, что он жесток и бесчувственен, но как можно с таким безразличием взирать на человека в беде? Вскоре к ней пришло осознание: бессмысленно ждать проблесков обычного человеческого сострадания от этого сумасбродного герцога.

— Уходите! — в сердцах выкрикнула она. — Если не собираетесь помогать, проваливайте! Чего вы стоите и смотрите?!

— Кажется, ты сейчас упадешь. Пожалуй, стоит позвать кого-нибудь тебе на помощь, — проговорил он.

— Что?

— Видишь ли, я вовсе не такой бессердечный человек, — он посмотрел на нее с ленивой усмешкой. — Я позову молодого мастера Этмана, раз уж ты так отчаянно его зовешь.

«Он серьезно?» Лейла судорожно хватала ртом воздух, не в силах вымолвить ни слова от возмущения.

— Хотя, учитывая его малый рост, возможно, разумнее будет позвать доктора Этмана.

Ей до безумия хотелось осыпать герцога оскорблениями, но положение не позволяло ей подобной дерзости. И как раз в тот миг, когда она решила, что лучше разобьется, чем станет умолять его о помощи, страх взял верх.

— С-спасите меня! — сорвалось с ее губ.

— Уверена? — переспросил он. Матиас неспешно разжал руки и снял пиджак. — Тогда позови меня.

— Что?

— Позови меня по имени.

Он сделал несколько шагов к дереву, но снова замер, глядя на нее снизу вверх. Казалось, он и пальцем не шевельнет, пока она не исполнит его требование.

Лейла слишком хорошо знала, что он вполне способен на такое бездушное равнодушие.

— Пожалуйста, Ваша Светлость! — закричала она; в ее голосе отчаяние смешалось с негодованием. — Ваша Светлость!

С каждой секундой падение становилось все неизбежнее, и крики ее делались все исступленнее. Она продолжала звать его, пока, наконец, ветка не треснула окончательно.

В голове у Лейлы помутилось. И в этот миг он бросился вперед.

Куда только делась его недавняя праздная медлительность — едва она начала падать, Матиас мгновенно оказался в нужном месте и подхватил ее. От силы удара он повалился на землю, но даже тогда не выпустил ее из рук, прижимая к себе.

Облако пыли, поднявшееся при падении, постепенно осело, и к Лейле начало возвращаться сознание.

Первым делом она изумилась тому, насколько мягким — вопреки ожиданиям — оказалось падение. Только мгновение спустя она поняла, что причиной тому были объятия Матиаса. Герцог Герхарт лежал под ней, приняв удар на себя и уберегши ее от травм.

Прижавшись грудью к его груди, она чувствовала, как бьется его сердце. Он все еще крепко обхватывал ее за спину и затылок. Когда Лейла робко приподняла голову, она уловила едва заметный мятный аромат, исходивший от его гладкой кожи. Она почувствовала, как к щекам приливает жар, а следом и все тело охватил лихорадочный огонь.

Она принялась отчаянно вырываться, но чем сильнее барахталась, тем крепче он ее сжимал. Лейла кожей чувствовала его превосходящую силу. Ее захлестнул стыд вперемешку с какими-то иными, неведомыми прежде чувствами, и она забилась еще неистовее.

— Замри, — негромко, с придыханием приказал он.

Но ее сопротивление только росло. «Нет, — содрогнулась она от ужаса. — Это безумие. Я не хочу замирать». Она пыталась закричать, но голос пропал.

Между тем тело Матиаса тоже становилось все горячее. Он впился пальцами в ее спину и голову. Все эти ощущения были настолько странными и пугающими, что она не могла их выносить.

Охваченная первобытным страхом, Лейла из последних сил пыталась высвободиться. Но чем больше она старалась, тем более беспомощной себя чувствовала. Что бы она ни делала, ей не удавалось оттолкнуть его. И в тот момент, когда страх достиг предела, она увидела прямо перед собой его ухо. Не помня себя, она впилась в него зубами.

— Черт! — глухо вскрикнув от боли, он оттолкнул ее от себя. Окинув ее взглядом, Матиас с недоумением заметил, что девушка дрожит всем телом, хотя пострадавший здесь — он. В его глазах вновь вспыхнул дерзкий огонек, и он негромко рассмеялся. — Я же говорил тебе, Лейла: нужно вести себя как леди.

Внезапно рука, которой он только что потирал ухо, метнулась вперед и вцепилась ей в волосы. Не успела она опомниться, как оказалась на земле, лежа навзничь. Прямо над собой она видела только его лицо, в упор смотревшее на нее.

— И это твоя благодарность за спасение? Тебе не кажется, что кусаться — не слишком-то достойно леди?

— Если вы не намерены вести себя как джентльмен, то с какой стати я должна вести себя как леди, Ваша Светлость? — Она отвернула вспыхнувшее лицо, вновь пытаясь оттолкнуть его.

Но он тут же перехватил ее за подбородок, заставляя смотреть на него. Его ладонь обжигала кожу.

— Разве не ты называла меня величайшим джентльменом во всем Карлсбаре? — спросил он.

— Нет! Я ошиблась!

— Неужели?

— Если вы д-джентльмен… как вы м-можете… творить такие… ужасные в-вещи?.. — заикаясь, лепетала она, тщетно пытаясь отстраниться. Слезы уже подступали к глазам.

Взгляд Матиаса потемнел, когда он заметил, как яростно она трет губы — словно пыталась стереть с них какую-то грязь.

— Прошу вас, отойдите, — бросила она, гневно глядя на него. — Я не понимаю, зачем вы… ах! — Договорить она не успела: с ее губ сорвался вскрик.

Матиас подался вперед и прикусил ее ухо. Все произошло в мгновение ока.

Схватив крошечные ладони, которыми она пыталась бить и царапать его, и прижав их к земле, он захватил ухо губами. Когда он принялся лизать мочку, Лейла задышала чаще и закричала.

Поначалу он лишь хотел отплатить ей той же монетой за укус, но вдруг передумал и с силой придавил ее к земле. Рыдая и судорожно ловя ртом воздух, она извивалась под ним, пока он еще сильнее вгрызался в мочку. Весом всего своего тела он пригвоздил ее бьющиеся конечности к земле, оставив несколько следов от зубов на покрасневшем ухе.

Он удовлетворенно улыбнулся, глядя на ее растрепанный вид. Остекленевшие глаза опухли от слез. Губы, которыми она судорожно глотала воздух, стали темнее обычного.

Сжав ее пальцы так крепко, что они едва не хрустнули, он впился в ее губы своими. Потрясенная происходящим, Лейла плотно стиснула рот, но он с легкостью сломил ее сопротивление.

Знойное лето скоро должно было закончиться. Матиас прекрасно это понимал, но это его не остановило.

Он с жадностью проник языком в ее рот. Сквозь слившиеся в поцелуе губы потекла слюна, вперемешку со всхлипами и тяжелыми стонами.