Контент удален!

Глава 19.

 

— Она начала писать об этом книгу еще много лет назад, но потом отвлеклась на другое.

Марк допил колу, которую принесла Айви, когда она выскользнула из бильярдной, чтобы встретиться с ним за кафе.

— А когда она узнала, что я здесь появился, то достала свои старые записи и снова заинтересовалась этой историей. По крайней мере, она так говорит.

— По твоему тону кажется, что ты ей не веришь.

— Ну, она вроде бы всерьез намерена написать книгу, но, думаю, есть и другая причина, почему она здесь.

— Какая же?

— У нее остались какие-то незаконченные дела с О-Боем Дэниелсом.

— Дела хорошие или плохие?

— Она его терпеть не может. Не знаю, в чем именно дело, но она явно приехала, чтобы свести старые счеты.

— Отлично. Ровена Уайткиллер боится рассказать тебе то, что знает, а Лантана Митчелл вернулась, чтобы устроить какую-то вендетту. Не думаю, что от них обеих будет много толку.

— Может, и так, но эта Митчелл настроена решительно. Она заселилась в мотель, и, судя по ее словам, уезжать в ближайшее время не собирается. И у меня такое чувство, что она вполне может что-нибудь раскопать.

— Ты правда так думаешь?

— Ну, я не детектив, а шериф, очевидно, помогать не собирается, так что пусть действует. Посмотрим, на что она способна.

Марк снял кепку с надписью «Ноев ковчег» и вытер лоб рукавом рубашки.

— Кстати, как там дела с сантехникой? — спросила Айви.

— Неплохо. Прочистил пару унитазов, установил новую кухонную раковину и раскопал поврежденную канализационную трубу. Работа грязная, зато хорошо платят. Айви взяла Марка за руку, якобы проверяя, нет ли у него мозолей, но, когда она провела пальцами по его ладони, они обменялись взглядами — оба поняли, что между ними что-то изменилось. Через мгновение он отдернул руку. Чтобы сгладить возникшую неловкость, она произнесла:

— Ну что ж, у тебя уже грубеет кожа — настоящий работяга.

— Эй, я вообще-то ношу перчатки, — подхватил он. — Мне, наверное, пора возвращать грузовик Ноа?

— Ой, чуть не забыла! Звонил Хэп. Просил тебя заглянуть к нему в офис.

— Сказал зачем?

— Нет. Но велел заходить через черный ход, у главного входа полно репортеров.

— Понятно. А куда именно идти?

— Сверни в переулок чуть южнее Мейн-стрит. Его офис — двухэтажное кирпичное здание между старым кинотеатром и банком.

— А как быть с грузовиком?

— Ноа сказал, что машина ему понадобится только завтра утром. Если вернешь ее сегодня днем, он подбросит тебя к маме.

— Ну, тогда увидимся позже.

Марк направился к грузовику, а Айви пошла обратно к бильярдной, но вдруг остановилась и обернулась.

— Слушай, глянешь заодно на туалет у мамы? После смыва вода продолжает течь.

— Попробуй просто пошевелить ручку.

— И ты называешь себя сантехником?

 

                                                                        ***

Секретарша Хэпа выглядела такой же старой, как и антикварный стол, за которым она сидела; впрочем, в этом кабинете всё казалось очень древним.

— Чем могу помочь? — спросила она голосом, напоминающим Кэтрин Хепберн в преклонные годы.

— Э-э… я по поводу протечки в кабинете мистера Дюшана.

— Но в его кабинете нет никаких сантехнических коммуникаций. Вы, должно быть, что-то перепутали. Туалет находится в конце коридора, рядом с лифтом.

— Что ж, мне нужно поговорить с мистером Дюшаном, ведь именно он мне звонил.

— Раньше я вас здесь не видела, — подозрительно произнесла она. — Вы новичок у Ноа Харджо?

— Да, мэм.

— И давно вы там работаете?

— Недолго. Так можно мне всё-таки поговорить с мистером Дюшаном?..

— Нет, боюсь, это совершенно невозможно. У вас нет записи, а мистер Дюшан без предварительной записи не принимает.

В этот момент дверь за столом секретарши отворилась, и Хэп сказал:

— Всё в порядке, Фрэнсис. Я ждал этого джентльмена. — А затем обратился к Марку: — Проходите.

Когда Марк проходил мимо её стола, Фрэнсис даже не попыталась скрыть своего неодобрения.

— Присаживайся, Марк.

— Суровая дама.

— Фрэнсис? Ещё бы! Она начала здесь работать ещё при моём отце, пятьдесят два года назад. Досталась мне «по наследству». И слава богу: она знает законы лучше, чем я.

Кабинет Хэпа, в отличие от того, где царила Фрэнсис, представлял собой пёструю смесь: на стенах постеры к фильмам и картинки из комиксов, в углах полноразмерные пластиковые фигуры Супермена и Чудо-женщины, а на полу большой ковёр с диснеевскими персонажами. А в самом центре — Хэп: в выцветших джинсах, клетчатой рубашке с обтрёпанными манжетами и со стрижкой, из-за которой его голова казалась какой-то перекошенной.

— Вижу, ты сменил род деятельности, — заметил Хэп. — Может, взглянешь на…

— От Айви я уже наслушался всех возможных шуток про сантехников.

— Кто-нибудь видел, как ты вошёл?

— Вроде бы нет.

— В городе полно народу, которые рыщут повсюду, надеясь тебя прижать, — сказал Хэп.

— Да, только ищут они вовсе не сантехника.

— Зато они отчаянно хотят найти Ника Харджо. И не успокоятся, пока не найдут.

— Похоже, у тебя есть какая-то идея.

— Как насчет пресс-конференции?

— Это поможет всё закончить? Заставит их отступить? — спросил Марк.

— Да черта с два.

— Тогда какой в этом смысл?

— Иногда, если привлечь внимание СМИ и заявить о себе во всеуслышание, можно получить ответы. Кто-то, у кого есть нужная информация, может выйти на связь.

— Почему?

— Им хочется получить свои «пятнадцать минут славы», хоть раз в жизни оказаться в центре внимания.

— То есть ты думаешь…

— Есть небольшой шанс, что убийца всё ещё где-то здесь. И если это так, то шумиха в национальных новостях наверняка заставит его понервничать. К тому же почти всегда найдётся кто-то, кто был близок к убийце, или кто-то, кто что-то видел или слышал, но двадцать семь лет назад промолчал, а теперь, возможно, решит заговорить.

— А как насчёт вознаграждения?

— Хуже не будет, — ответил Хэп.

— Я готов выделить двадцать пять тысяч.

— А я могу добавить ещё десять. Знаю ещё пару человек, которые тоже раскошелятся. Думаю, наберём тысяч пятьдесят. Ну что, когда мне всё организовать? — спросил Хэп.

— Чем скорее, тем лучше.

— Как насчёт завтрашнего утра, скажем, в десять часов?

— Хорошо.

— Проведём всё здесь, на улице, перед офисом, — сказал Хэп. — Я составлю текст заявления, приходи пораньше, ознакомься. Если всё устраивает, зачитаешь, но на вопросы отвечать не будешь. Как закончишь, заходим внутрь и запираем дверь. Никаких репортёров.

— Ты знаешь Лантану Митчелл?

— Фамилия вроде знакомая.

— В 72-м она работала в «Талса Уорлд». Провела здесь пару недель, писала для газеты.

— А-а, та девица, что крутила роман с О-Боем? Конечно, помню. Бойкая была штучка.

— Она объявилась сегодня утром. Заселилась в мотель. Говорит, собирается написать об этом книгу.

— Помнится, у неё уже выходила книга. В жанре документального детектива. Продавалась, кажется, неплохо, по крайней мере, в наших краях. И чего же она от тебя хочет?

— Информации.

— Ну конечно, а чего ещё от них ждать? Кстати, я запросил копию твоего свидетельства о рождении. Но, похоже, не я один. Одна моя знакомая из отдела регистрации актов гражданского состояния сказала, что был еще один запрос. И угадайте, от кого.

Марк покачал головой.

— От Оливера Бойда Дэниелса.

— Значит, оригинал из моей комнаты взял не он.

— Похоже, что так.

— А кто тогда?

— Если бы мы это знали, были бы уже на шаг впереди.

Марк ехал возвращать пикап Ноа Харджо, когда увидел впереди магазин рыболовных снастей. Заметив, что пикапа О-Боя на месте нет, он решил заехать.

В магазине была только Кэрри Дэниелс, она как раз расставляла на полках баллончики со средством от насекомых. Даже если она узнала Марка после его прошлого визита, то никак этого не показала.

— Вам чем-нибудь помочь? — спросила она.

— Зашел купить чего-нибудь холодного попить.

Она продолжила свое дело, не вступая в разговор, у Марка сложилось впечатление, что она из тех людей, кто привык к тишине.

Он достал из холодильника бутылку напитка, открыл ее и сделал длинный глоток.

— А «Твинки» у вас есть?

— Вон там, на стеллаже, — она указала в другой конец помещения.

У прилавка он протянул ей стодолларовую купюру.

— Мельче ничего нет? — спросила она.

— Извините, нет.

— Ну, тогда я не смогу дать сдачу.

— Могу расплатиться кредитной картой.

— Мы не принимаем карты.

— Тогда, может, я верну напиток в холодильник? Я почти ничего не выпил. — Он надеялся вызвать у нее улыбку, но выражение ее лица не изменилось.

— Не стоит, — сказала она. — От стоимости напитка и «Твинки» мы точно не разоримся.

— Нет, так не пойдет. Вы ведь уже сделали мне подарок, когда я заходил сюда несколько дней назад.

— Да, знаю.

— Знаете что? В следующий раз, когда буду здесь, я вам заплачу. Наличными.

— Давайте просто считать, что мы в расчете. За ту услугу, которую вы оказали Киппи, когда были здесь в прошлый раз.

— Как ваш мальчик?

— По-прежнему. Киппи всегда такой, — ответила Кэрри.

— Похоже, хороший паренек.

— Раньше я не знала, кто вы. Но теперь знаю.

— Полагаю, здесь почти все знают.

— Можно задать вам вопрос?

— Конечно.

— Почему вы вернулись в Де-Клер? — спросила она.

— Я хотел найти свою мать. Свою родную мать.

— Вы не знали, что она умерла, пока не приехали сюда?

— Нет.

— Тогда зачем вы солгали, назвавшись адвокатом по фамилии Элфорд или Элкорн?

— Вам я не лгал.

— Нет, но вы солгали моему мужу. А мало кому удается безнаказанно лгать Оливеру.

— Прошу прощения, если доставил вам неприятности.

— Знаете, вы кажетесь порядочным человеком, но ваше присутствие здесь будоражит людей. Особенно Оливера — он ведь шериф, как-никак. А когда его выводят из равновесия, он становится совсем не радостным.

— Что ж, я не планирую здесь надолго задерживаться, — сказал Марк.

— Пожалуй, это к лучшему. И, думаю, для нас с Киппи будет лучше, если вы больше не будете сюда приходить.

— Я вас чем-то беспокою?

— Нет, но Оливеру не понравится, если я снова буду с вами разговаривать.

— Не понимаю, почему его должно беспокоить, что я зашел купить газировку.

— Пожалуйста, — попросила она, — просто больше не приходите.

Неподалеку от магазина рыболовных снастей Марк заметил Киппи: тот шел вдоль шоссе, неся в руках удочку и жестяную банку из-под кофе. Марк развернул машину и, притормозив, поехал на некотором расстоянии позади Киппи, пока тот не перелез через ограждение, пробрался сквозь высокие заросли сорняков и скрылся в роще.

Марк припарковал автомобиль на обочине и последовал за Киппи. Тропинка привела к пруду, где у земляной плотины, по колено в мутной воде, стояли две коровы.

Киппи как раз насаживал червя на крючок, когда услышал позади себя шаги. Обернувшись, он увидел Марка и улыбнулся.

— Тоже будешь рыбачить?

— Нет. Не возражаешь, если я составлю тебе компанию?

— Если поймаю Старого Тома, поможешь мне снять его с крючка? Только будь осторожен: у сомов очень острые зубы.

— И правда, острые.

— Только не говори папе, что ты мне помогал, а то он запретил мне с тобой разговаривать.

— Почему? — спросил Марк.

— Сказал, что твоя мама умерла и ты очень злишься. Ты злишься?

— Нет. Но мне грустно.

— Знаю почему. Потому что, когда кто-то умирает, он больше никогда не возвращается. Ни люди, ни собаки, ни младенцы, ни лошади, ни белки. У меня была собака по кличке Скиппи. Он был «подавальщиком» — должен был приносить птиц, которых подстрелил папа. Но Скиппи не любил мертвых птиц, поэтому папа его пнул, и Скиппи умер, оказался никудышным «подавальщиком». Мама похоронила Скиппи у ручья, а я его откопал — хотел, чтобы он побегал за своим мячиком, но он не стал. И косточку, которую я принес, тоже не съел. Даже когда я вытаскивал клещей у него из ушей, он даже не попытался удрать. Наверное, он был мертв.

— Похоже, так оно и есть.

— А я сам чуть не умер, когда был маленьким. Мне делали операцию на сердце, потому что оно работало неправильно. Врач взял за это кучу денег. — Киппи рассмеялся. — Мама говорит, что мое сердце богаче, чем она сама.

— Но сейчас-то оно работает нормально, правда?

— Да. Но если бы тот врач ошибся, я бы умер. Как Скиппи. А когда умираешь, уже никогда не возвращаешься. Никогда, совсем никогда.

 

                                                                      ***

Позже, ближе к вечеру, Тив поливала цветы в подвесных корзинах на крыльце, когда подъехал О-Бой. Его появление на подъездной дорожке вызвало оживление среди репортеров и операторов, которые весь день дежурили у обочины в ожидании хоть каких-то событий.

О-Бой неспешно направился к дому, а следом за ним женщина с микрофоном.

— Эй! — крикнула ей Тив. — Это частная территория. Моя территория. Отваливай обратно на улицу, не то вызову полицию!

— Добрый вечер, Тив, — отозвался О-Бой.

— Я имею в виду настоящую полицию.

О-Бой проигнорировал её сарказм и улыбнулся.

— Как самочувствие? Слышал, ты подхватила серьезную простуду.

— Это что, дружеский визит? Пришел справиться о моем здоровье?

— Ну, я человек общительный, ты же знаешь. А пришел я пообщаться с твоим гостем.

— С кем?

— Да брось, Тив. Весь округ знает, что он у тебя остановился.

— Я тоже слышала такие слухи.

— Я намерен с ним поговорить, Тив, — улыбка О-Боя исчезла, а в голосе зазвучали неприятные нотки. — Прямо сейчас.

— Ну что ж, тогда лучше впущу тебя, пока ты меня не пристрелил.

О-Бой последовал за Тив в дом, в гостиную, где Айви читала книгу, а Марк спал в кресле. Когда Тив коснулась его плеча, он вздрогнул и несколько раз моргнул, привыкая к свету.

— Тут твой приятель, шериф, — сказала Тив.

— После нашего последнего разговора я не думал, что мы еще увидимся, Харджо.

— С чего бы это?

— Полагал, ты поспешишь обратно в Голливуд, наш городок, похоже, тебе совсем не по душе.

— Я привыкаю.

— Вот и хорошо. Но на твоем месте я бы не стал здесь слишком уж осваиваться.

— У меня такое чувство, что ты сейчас объяснишь мне почему.

— Рискну предположить: кое-кто считает, что ты задержался в Де-Клере дольше, чем здесь рады тебя видеть.

— С чего бы это?

— До меня дошли слухи, что вы с Айви пару дней назад ездили к трейлеру Артура. Расскажешь, зачем?

Айви вставила:

— Он хотел посмотреть, где…

— Я не с тобой разговариваю, Айви.

— Айви отвезла меня туда, мы осмотрелись, — сказал Марк. — Я зашел в трейлер, а потом мы уехали.

— Нашли что-нибудь интересное?

— Нет.

— Возвращались туда еще раз?

Марк покачал головой.

— Одного раза хватило.

— Ну, теперь причин возвращаться у тебя точно нет. Пару часов назад кто-то его поджег.

— Поджег? Да с какой стати кому-то…

— Думаю, тот, кто поджег трейлер, хотел тебе кое-что сказать.

— И что же?

— Тебя здесь видеть не хотят.

 

 

5 апреля 1968 года

Дорогой дневник!

Вчера вечером убили Мартина Лютера Кинга. Всю ночь об этом говорили по телевизору. Сегодня на уроке самостоятельной работы мы обсуждали это, и я расплакалась.

Ричард Грэм, ученик выпускного класса, спросил, что случилось. А когда я ответила, он рассмеялся и сказал: «Ну вот, еще один ниггер отправился на тот свет».

Я так разозлилась, что почти не помню, как ударила его в живот, но Ров говорит, что удар был такой силы, что его стошнило. Меня отправили к директору, но мистер Гордон не стал меня наказывать. Он сказал, что, будь он на моем месте, возможно, тоже ударил бы Ричарда.

Женщина-паук