Контент удален!

Глава 22.

 

С тех пор как Марк покинул окрестности Де-Клера, а это было около тридцати миль назад, ему встретился всего один автомобиль, впрочем, в три часа ночи ожидать оживленного движения не приходилось.

Несмотря на то, что указания были точными, Марк пропустил последний поворот к хижине. Когда он развернулся, чтобы вернуться назад, три пустые бутылки из-под газировки покатились по полу на заднем сиденье и с глухим стуком ударились о дверцу. При подъезде с противоположной стороны свет фар выхватил табличку «Частная дорога» — именно на нее просил обратить внимание Кайл Линдер.

Выйдя из комнаты Лантаны Митчелл и вернувшись к себе, Марк позвонил Хэпу, чтобы рассказать о том, что только что узнал. Но из-за позднего часа сработал автоответчик. Оставлять сообщение Марк не стал. Затем он поехал к Тив, надеясь увидеть свет в окне Айви, но там было темно. Когда Марк вернулся в свой номер, зазвонил телефон. Он почти был уверен, что это Лантана, решил, что она из тех пьянчужек, которые не любят выпивать в одиночестве. Однако на другом конце провода оказался Кайл.

И вот, спустя меньше часа, Марк парковался перед грубо сколоченной хижиной с жестяной крышей, в одном окне дребезжал допотопный кондиционер. Во дворе, почти скрытая зарослями дурмана и сорго алеппского, стояла табличка «Вход воспрещен». Пробираясь сквозь траву, Марк нацеплял на свои джинсы колючие семена сорняков.

Едва он ступил на узкое дощатое крыльцо, как из двери выскочил Кайл и стиснул его в медвежьих объятиях.

— О, Ники Джек! Разве я тебе не говорил, что ты жив? А? Помнишь, что я сказал? «Он где-то там», вот что я сказал. Помнишь, малыш?

Надеясь, что утвердительный ответ поможет ему освободиться, Марк, уткнувшись лицом в бороду Кайла и едва переводя дыхание из-за того, что тот сдавил ему ребра, сумел кивнуть.

— И вот ты здесь. Малыш Гейлин.

— Спасибо, — сказал Марк, хотя сам толком не понимал, за что благодарит, пока Кайл не отпустил его.

— В больнице все только о тебе и говорили, Ники Джек. И медсестры, и остальной персонал. А потом кто-то оставил в комнате отдыха газету и я увидел твою фотографию.

— Кайл, прости, что не сказал, кто я такой, когда мы познакомились. Просто момент был неподходящий.

— Хочешь разобраться со временем, почитай «Сны Эйнштейна».

— Да, кажется, ты уже упоминал об этом.

— Ну, заходи, — Кайл подтолкнул Марка к двери. — Сейчас пива принесу.

— Давай.

В комнате с низким потолком стояли двухъярусные кровати, потертый диван, пустой оружейный шкаф и два складных стула у соснового стола, необработанного, с поверхностью, изрезанной и обожженной за десятилетия тлеющими сигаретами.

Часть помещения занимала кухня: открытые полки, холодильник цвета авокадо и пожелтевшая газовая плита, из тех, что обычно ставят в небольших квартирах.

— Это твое жилье? — спросил Марк.

— Артура, но он сюда больше не заглядывает. Уже много лет не был.

На стенах висели покрытые паутиной охотничьи трофеи и запыленные фотографии в рамках: чучела голов медведя, леопарда, антилопы… А еще, снимки Артура, еще совсем молодого с ружьем в руках, рядом со своей добычей, выпотрошенным оленем, подвешенным к дереву; лосем с остекленевшими, широко открытыми глазами; газелью, подстреленной в шею.

— Похоже, твой отчим — заядлый охотник.

— Мерзко, да?

— Ну, кого-то, может, и впечатляет.

— Только не Гейлин. Она обожала животных, знаешь ли. Терпеть не могла это место.

— Она часто сюда заглядывала?

— Всего один раз. Мы приехали искупаться в день ее выпускного. Река как раз протекает по краю участка. Она увидела вот это всё, Кайл указал на головы животных, и сказала, что ноги ее здесь больше не будет. Так и вышло. Марк задержал взгляд на фотографии: Артур и О-Бой стоят по обе стороны от двухсоткилограммового марлина, подвешенного на крюке весов, и чокаются бутылками с виски. Внизу кто-то нацарапал дату: «Июнь 1974 года».

— А ты сам? Охотишься? — спросил Марк.

— Да ну, я даже мясо не ем.

Кайл допил пиво, стоявшее на кухонной столешнице, достал из холодильника еще две бутылки, открыл их и принес к столу.

— Слушай, Кайл, хочу, чтобы ты знал: мне очень жаль, что с тобой случилось после нашего разговора на радиостанции.

— Да ничего страшного. — Кайл сосредоточенно нахмурился, затем уставился на Марка с совершенно отсутствующим выражением лица. — А что случилось после нашего разговора на радиостанции?

— Артур сказал, что тебе пришлось лечь в больницу, так сильно тебя расстроила наша беседа.

— А, не бери в голову, — отозвался он, когда к нему вернулась память. — Артур отправляет меня туда, когда ему вздумается. Иногда я действую ему на нервы.

— Понятно. — Марк кивнул, стараясь показать, что считает такое объяснение вполне разумным. — И когда же тебя выписали?

— Да не выписывали. Я просто взял перерыв.

— Взял перерыв? — Марк остолбенел.

— Знаешь, ты похож на нее. На Гейлин.

Глаза Кайла наполнились слезами, он полез в карман рубашки и достал аккуратно сложенную бумажную салфетку. Внутри лежало несколько капсул, он разом закинул их в рот и запил пивом.

— Эй, а тебе разве можно так делать? — встревоженно спросил Марк.

— Не знаю. Демедрол, золофт. Немного валиума, может, пара таблеток дарвосета.

— Это куча лекарств, Кайл.

— Эй, я больше не сижу на наркотиках. Чист и трезв уже… ну, довольно давно.

— Кайл, как ты сюда добрался?

— Автостопом.

— Может, мне отвезти тебя обратно? — в голосе Марка слышалась явная тревога.

— Да нет. Артур приедет за мной.

— Когда?

— Зависит от того, когда он обнаружит, что я исчез.

Марк, хоть и старался сдержаться, рассмеялся.

— Ты тоже звучишь прямо как она. — Кайл залпом допил пиво и спросил: — Еще хочешь?

— Нет, спасибо.

— Проголодался?

— Кайл, Гейлин когда-нибудь сидела в тюрьме?

— Нет! Господи, нет! С чего бы ей сидеть в тюрьме? Она была не такая, как я. Не принимала кислоту, не ела грибы, не курила травку. Не воровала в магазинах, не выхватывала сумочки у старушек. Черт, она даже машину никогда не угоняла.

— Ну, выходит, она была просто идеальной.

— Самое совершенное создание, которое когда-либо сотворил Господь. Она была ангелом.

Марк заметил, что Кайл нетвердо стоит на ногах, направляясь к холодильнику за новой порцией пива. Наркотики, алкоголь, или и то, и другое, начали действовать.

— Она была такой милой, Ники Джек. Такой нежной, — проговорил Кайл, невнятно выговаривая последние слова. — Она любила плакучие ивы, радуги, кроликов и… — Тут он заплакал, открыто, ничуть не стесняясь. А потом достал из кармана брюк еще три капсулы и проглотил их.

Понимая, что Кайл вот-вот окончательно «отключится», Марк спросил:

— Когда ты звонил мне в мотель, ты сказал, что хочешь кое-что показать.

— Точно. Хочу. — Он, пошатываясь, вернулся на кухню и снял с полки коробку из-под сигар. Поставив коробку на стол, он сказал: — Всё, что здесь лежит, так или иначе было связано с ней.

Он открыл крышку и достал серебряный брелок в форме голубя.

— Гейлин подарила мне его на Рождество. А вот это она нашла в реке. — Он положил на стол стеклянный шарик кобальтово-синего цвета. — А это, её вещь; она оставила её у меня в машине, — добавил он, показывая тюбик губной помады.

— Мы нашли их в тот день, когда ехали в Талекуа на фестиваль музыки в стиле блюграсс. — Он вынул из коробки несколько засохших стеблей золотарника. — А вот, её выпускное кольцо.

— Для тебя всё это очень много значит, правда, Кайл?

— Да. Поэтому я и отдаю это тебе.

— Кайл…

— Я хочу, чтобы всё это было у тебя.

— Я не могу этого принять.

— Ники Джек, она бы хотела, чтобы это досталось тебе.

— Но ведь это всё, что у тебя от неё осталось.

— О нет. У меня осталось гораздо больше. У меня есть память о ней. А тебя этого лишили.

 

5 сентября 1968 года

Дорогой дневник!

Не могу поверить в то, что произошло. Мне позвонил Дэнни Питтман! Представляешь, правда позвонил! Сказал, что на прошлой неделе расстался с Бекки, мол, всё стало слишком серьёзно. А потом пригласил меня в автокинотеатр в субботу вечером.

Сказал, что давно хотел позвать меня на свидание. Наверное, мне это снится!

Женщина-паук

 

 

6 сентября 1968 года

Мама разрешила мне остаться на ночь у Ров в субботу, сказала, что мы даже можем сходить в кино, если папа не против. Папа поворчал, но в конце концов согласился. У Ров уже есть водительские права, а её родители разрешили завтра вечером взять машину. Мы поедем в автокинотеатр, где я встречусь с Дэнни, а после фильма я найду Ров, и мы вернёмся к ней домой.

Жду не дождусь! Свидание с Дэнни Питтманом! Если папа узнает, посадит меня под домашний арест до конца жизни.

Тем более что Дэнни — белый.

Женщина-паук

 

 

7 сентября 1968 года

Дэнни ждал меня в последнем ряду автокинотеатра, как и обещал. Когда я подошла к его машине, он предложил пересесть на заднее сиденье: оттуда, мол, лучше видно экран. Я ужасно нервничала, пока мы не заговорили о школе, он в этом году заканчивает выпускной класс.

Вскоре он обнял меня и притянул так близко, что, наверное, почувствовал, как колотится мое сердце. Потом поддел пальцем мой подбородок, повернул лицо к себе и поцеловал. Все было так чудесно и сладко, как я себе и представляла. Когда мы отстранились, я не знала, что сказать, видимо, он тоже, потому что поцеловал меня снова.

Но этот поцелуй был уже другим. Он сунул язык мне в рот и так сильно прижался губами к моим, что я прикусила губы зубами. От него пахло кислым молоком, а лоб был весь мокрый от пота. Я попыталась отстраниться, но он прижал меня к сиденью, запустил одну руку под блузку, а другую под юбку, дергая пальцами за резинку моих трусов.

Он навалился на меня всем своим весом, так что я могла делать лишь короткие, судорожные вдохи. Мне показалось, что я сейчас задохнусь, и я укусила его за язык. Очень сильно. Он резко отпрянул, выругался, и обозвал меня «индейской сучкой», но мне было все равно. Я изо всех сил толкнула его и выбралась из-под него. Он даже не попытался меня остановить, когда я выходила из машины. Наверное, язык болел слишком сильно.

Я побежала к машине Ров, которая смотрела фильм; мы тут же уехали и отправились к ней домой. Ее родители уже спали, так что меня никто не увидел. И хорошо, потому что у меня верхняя губа опухла и посинела. Роу принесла лёд, чтобы приложить к ушибленному месту, а потом держала меня за руку, пока я, рыдая, не уснула.

Женщина-паук

 

 

9 сентября 1968 г.

Дорогой дневник,

Сегодня был первый день моего предпоследнего учебного года, и по дороге на урок...

По пути на урок истории Америки я встретила Дэнни, он шел по коридору, обняв Бекки. Он солгал, что расстался с ней, надеялся затащить меня в постель. Увидев меня, он улыбнулся и сказал: «Привет, Гейлин», как будто ничего и не было.

Я подумывала рассказать Бекки, что он ей изменяет, но не стану. Она никогда не причиняла мне зла, так что и я не буду причинять ей боль. Думаю, Дэнни Питтман и сам доставит ей достаточно страданий.

Женщина-паук