Онлайн чтение книги Ворона в гареме Raven of the Inner Palace
Глава 1 - Кровные узы

Стояла бледная, как предрассветный час, тишина.

В мутных лужах тонули груды белых костей и чёрные одеяния; рухнувшие ворота, застывшие на месте люди — всё было промокшим насквозь.

С подбородка Гаоцзюня сорвалась капля. Кожа была холодной и покрылась мурашками, но причина была не в дожде.

Прямо перед ним стояла девушка в чёрных одеждах. В бледном свете, просочившемся сквозь тучи после дождя, её серебристые волосы мерцали, словно осыпанные серебряной пылью. Лицо было обращено к Гаоцзюню, однако взгляд скользил мимо, остановившись на звёздной птице, сидящей у него на плече.

— Шоусюэ… 

Он попытался окликнуть её, но язык не слушался, и с губ сорвался лишь хриплый, неразборчивый стон.

Это была Шоусюэ — и в то же время не она.

«Няо».

Что произошло? Что стало с Шоусюэ? В груди Гаоцзюня бушевала буря. Надо немедленно действовать, надо думать — он знал это и всё равно не мог пошевелиться, не мог даже моргнуть.

Рядом всколыхнулся воздух.

— Вэнь Ин, Таньхай.

Голос был холодным и острым — это говорил Вэй Цин. Он быстро подошёл к двум евнухам, стоявшим рядом с Шоусюэ.

— Проводите Супругу Ворону в Зал Йемин.

Вэнь Ин и Таньхай встрепенулись, словно возвращаясь к реальности.

— Э… Вэй Цин… Но ведь…

Вэнь Ин взглянул на Шоусюэ. Та даже не удостоила их ни взглядом, только неотрывно смотрела на звёздную птицу. Бледный солнечный свет осветил её лицо.

В этот миг свет вдруг усилился. Тучи расступились, и белое солнце прорезалось сквозь них в полную силу. Шоусюэ поморщилась, словно свет причинял ей боль; затем из её груди вырвался сдавленный стон, она отшатнулась, и ноги вдруг подломились.

— Госпожа!

Тело Шоусюэ начало падать, Вэнь Ин подхватил её в последнее мгновение. Руки и ноги обмякли, веки сомкнулись — она была без сознания.

— Заберите её.

Вэй Цин произнёс это так, словно счёл ситуацию более чем подходящей. Вэнь Ин кивнул, поднял Шоусюэ на руки и вместе с Таньхаем бросился в сторону гарема. Следом летела золотая птица Синсин, хлопая крыльями.

— Солнечный свет — яд для нас.

На плече Гаоцзюня звёздная ворона — нет, Сяо — заговорил едва слышно.

Вэй Цин вернулся и безмолвно занял место рядом с императором, ожидая распоряжений. Гаоцзюнь медленно выдохнул.

«Хорошо, что здесь Вэй Цин».

Кровь снова побежала по жилам, оцепенение отступило. Мысли сдвинулись с места. Нужно немедленно решать, что делать. Всё рухнуло. Как объяснить случившееся? Как это вообще объяснимо?

«Подлинную личность Шоусюэ теперь не скрыть».

Серебряные волосы — неопровержимое свидетельство крови прежней династии. Теперь их видели все.

Вокруг нарастал шум. Что это были за кости? Кто та девушка с серебряными волосами? Слова перелетали из уст в уста, и в считанные мгновения вокруг поднялся встревоженный гомон. Народ стекался со всех сторон, а в отдалении уже слышался топот копыт — военные всадники мчались сюда, разбрасывая грязные брызги.

Гаоцзюнь набрал воздуха.

— …Пусть Дунгуань, руководивший церемонией, и начальник воротной стражи представят донесение о случившемся.

Он произнёс это ровно, не отрывая взгляда от того, что было перед ним.

Объяснять случившееся — не его дело. Гаоцзюнь должен получать донесения. Если он начнёт объяснять произошедшее, это лишь породит подозрения. Люди не ищут истины в том, что преподносится им сверху.

— Скажите всем, что Шоусюэ — вужо, служащая У Лянь Няннян. Этого достаточно.

Получив приказ, Вэй Цин удалился. 

Гаоцзюнь объявил охране, что возвращается во Внутренний двор, и резко развернулся.

———— ⊱✿⊰ ————

Торопясь к Залу Йемин, Таньхай покосился на Вэнь Ина, бежавшего рядом. Его лицо побелело, губы были плотно сжаты — он молчал. Взгляд Таньхая скользнул к Шоусюэ на его руках. Никаких признаков пробуждения. Лицо было настолько бескровным, что невольно закрадывалась мысль: а дышит ли она вообще; руки и ноги безвольно повисли. Лишь присмотревшись, можно было заметить, как время от времени подрагивают веки и поднимается грудь.

«Но…»

По руке Вэнь Ина рассыпались незнакомые длинные серебряные пряди. «Красивые волосы», — невольно подумал Таньхай. 

Но это были запретные волосы.

«Значит, она была выжившей из рода Луань…»

Вэнь Ин, похоже, знал. Это его явно не взволновало.

«Теперь начнётся заваруха. Но дело не в этом».

Что же всё-таки стряслось с Шоусюэ? До того как потерять сознание, она была совсем другим человеком.

— Слушай, что случилось с госпожой?

Вэнь Ин никак не отреагировал на вопрос Таньхая. Похоже, он и сам не знал ответа.

У Зала Йемин перед входом металась Цзюцзю. Увидев Шоусюэ на руках у Вэнь Ина, она испуганно вытаращила глаза.

— Госпожа! Что случилось, она ранена…?

Её не удивили серебристые волосы. Таньхай удивился, что Цзюцзю тоже знает, но, с другой стороны, вряд ли личная служанка не знала бы.

— Она просто без сознания, — сказал Вэнь Ин и прошёл внутрь. Его голос звучал устало.

Уложив Шоусюэ на постель, он застыл у изголовья, глядя на её лицо с плохо скрываемой тревогой. Когда Вэнь Ин, обычно невозмутимый, как каменная стена, смотрел вот так, тревога невольно передавалась и Таньхаю.

Цзюцзю выгнала их обоих за полог: нужно было переодеть госпожу в сухое.

— Что произошло? Было слышно, что снаружи происходит что-то неладное, однако наложницам велели не покидать свои покои — таков был приказ Цветочной госпожи, Супруги Утки. 

Вероятно, это было сделано, чтобы не поднялась паника. Вот почему дорога назад была такой тихой. Если бы весть о том, что творилось около ворот, разошлась по гарему, здесь тоже стоял бы переполох.

— Супруга Утка мудра, как и всегда. Если бы здесь узнали, что по дворцу разгуливают скелеты, во всём гареме поднялась бы паника. 

— Скелеты?

Объяснять было слишком сложно. Таньхай покосился на Вэнь Ина, но тот молча склонил голову, совершенно не слушая. Таньхай неохотно продолжил.

— Ритуал, наверное, сработал. Врата рухнули, а потом…

Как вообще описать то, что он тогда видел? Сначала показалось, что накатывает чёрная волна. Потом он понял, что это полчище скелетов в чёрных одеяниях. А когда они приблизились, то начали обретать человеческий облик. Жуткое зрелище.

— В Запретном саду были гробницы Супруг Ворон.

Вэнь Ин тихо заговорил.

— Останки Супруг Ворон пришли оттуда. Чтобы убить госпожу, разрушившую барьерные чары.

— Убить госпожу?

Цзюцзю вскрикнула.

— На вас напали? Вот почему она потеряла сознание? Ой, но раз вы оба были рядом, то всё обошлось, правда? Ран вроде нет…

Лицо Вэнь Ина исказилось от боли.

— Не обошлось.

— Что? Но ты же сказал, что она просто потеряла сознание…

— Я ничего не смог сделать. Совсем ничего, — сказал Вэнь Ин, с трудом выдавливая из себя слова и сжимая кулаки.

Его руки дрожали. Таньхай тоже оказался бесполезен. Какие из них телохранители? В тот момент госпожа защищала их, а не они её.

Цзюцзю раздвинула полог и тревожно оглядела обоих. Таньхай заглянул внутрь: Шоусюэ, переодетая в ночное одеяние, лежала бледная, как полотно.

Вэнь Ин подошёл к постели и опустился рядом на колени, пристально глядя на свою госпожу. Цзюцзю покосилась на него, вышла за полог и дёрнула Таньхая за рукав.

— Что вообще происходит?

— Да мне самому откуда знать, — бросил он раздражённо.

Цзюцзю испуганно отпрянула.

— …Я правда не знаю, — повторил Таньхай тише.

Его голос стал растерянным и слабым. 

Цзюцзю хотела что-то сказать, но прикусила губу и оглянулась на постель. Вероятно, она хотела спросить, все ли в порядке с Шоусюэ. Вот только ответа у Таньхая не было.

Плечи потяжелели, словно на них обрушилась гора, дыхание перехватило. Таньхай огляделся по сторонам, пытаясь стряхнуть эту тяжесть.

— Кстати, а где Исыха? Бросил Синсина и пропал? 

— Ой! — Цзюцзю всплеснула руками. — Точно, совсем забыла!

— Что забыла?

— Исыхи всё нет. Он погнался за Синсином, когда тот вдруг сорвался с места, и с тех пор… ой, Синсин, вот ты где!

Цзюцзю только сейчас заметила золотую птицу, которая дремала на ковре, сложив крылья, и присела рядом с ним. 

— Не вернулся, говоришь?.. Синсин прилетел к госпоже. Интересно, а Исыха где пропадает?

У ворот стоит стража; из гарема он бы не выбрался.

— Хунцяо уже ищет его поблизости. Я и сама собиралась идти, а тут вы вернулись.

Хунцяо — служанка Зала Йемин.

— Ладно, пойду тоже поищу. Он полетел за Синсином, значит, на западе ищем?

Ворота, у которых стояла Шоусюэ, находились в западной части императорского дворца, ближе к северу. Но Цзюцзю покачала головой.

— На восток. Он вдруг сорвался с места, захлопал крыльями и улетел на восток.

— На востоке же Внутренний двор. Совсем в другую сторону от госпожи.

— Даже если и так, всё равно он полетел на восток — я сама видела, — обиженно сказала Цзюцзю. 

Уж запад с востоком она не спутает. Значит, сперва Синсин полетел на восток, а потом развернулся и нашёл Шоусюэ на западе. Получается, так.

— Ладно, давай попробуем поискать на востоке.

Спорить было бессмысленно, поэтому Таньхай покинул павильон. На востоке, если идти прямо, располагался Внутренний двор, покои императора; к северу — Зал Фэйянь, к югу — Зал Юаньян. Таньхай обошёл всё от Зала Фэйянь до Зала Юаньян, но Исыхи нигде не было: ни один евнух, ни одна служанка его не видели.

«Впрочем, Исыха здесь не первый день, а гарем не бесконечен — рано или поздно вернётся», — беспечно думал Таньхай. Но день клонился к вечеру, сумерки сгущались — а Исыхи всё не было.

Когда солнце ушло и всё вокруг начало погружаться в полумрак, Шоусюэ открыла глаза.

Но всё же это была не она.

———— ⊱✿⊰ ————

— Няо пробудилась.

В одной из комнат Внутреннего двора раздался голос Сяо. 

Гаоцзюнь сидел на низком ложе, на столике рядом примостилась звёздная птица, говорившая голосом бога Сяо.

— Пробудилась? В каком смысле? — коротко спросил Гаоцзюнь.

— Сердце Супруги Вороны разорвалось и куда-то исчезло. Его место заняла Няо, которую держали взаперти.

— Разорвалось… из-за запретного колдовства Сян Цян?

— По существу, да. Те чары были призваны убить Супругу Ворону, нарушившую барьерные чары. Убить не удалось, но…

Сердце куда-то исчезло.

— …«Куда-то» — это куда?

— Я не знаю.

— Как её вернуть?

Сяо повторил те же слова. Гаоцзюнь нахмурился и опустил голову. Ситуация оказалась хуже, чем он думал.

— Что с твоим обликом?

Гаоцзюнь сменил тему. До сих пор Сяо томился в заточении и говорил через морскую раковину. Но голоса уже давно не было слышно, и Гаоцзюнь гадал, что стряслось.

— Меня наказали.

— Наказали?

— Моё вмешательство было обнаружено. Меня изгнали. Сослали. Во Дворец Ю мне пути больше нет.

По законам Дворца Ю, богам запрещено вмешиваться в дела людей. Сяо содержался под стражей именно за нарушение этого запрета, и теперь к первому преступлению прибавилось второе. Отсюда и изгнание.

— Как и Няо?

Няо, сестра Сяо, тоже была изгнана и пришла в эти земли.

— А облик?

Как Сяо выглядит в действительности, Гаоцзюнь не знал — но уж точно не как звёздная птица.

— У нас нет такого облика, как у вас, людей. В своём истинном виде мы не можем говорить, кроме как через шаманов.

— Через шаманов… то есть вужо или, к примеру, Супругу Ворону?

— Да. Ты отмечен моим знаком, потому и можешь слышать мой голос. Через кукол-посланников я могу говорить и с другими, но это не очень практично, учитывая сколько на это требуется усилий. 

— Потому и звёздная птица?

— Да. Это удобно: она способна летать. 

Несмотря на изгнание, Сяо держался на удивление беспечно.

— Я был готов к изгнанию.

Он произнёс это, словно почувствовав лёгкое недоумение Гаоцзюня.

— Я ничего не мог сделать, оставаясь во Дворце Ю. Голос едва доходил. Ужасно.

Сяо хотел спасти Няо. Настолько, что был готов добровольно принять наказание.

— …Нынешнее положение для Няо хорошо или плохо?

Сяо немного помолчал.

— Не то чтобы хорошо. Она по-прежнему заперта в сосуде. Но есть и хорошая новость: я могу с ней говорить. Если она захочет.

— Получается, вы можете слышать друг друга? 

Няо долгие годы была заперта внутри Супруги Вороны, её кормили ядовитыми цветами.

— Няо знала, кто я. Она звала меня. По крайней мере, мои слова до неё доходят.

«Значит, нужно спросить у Няо, как вернуть Шоусюэ».

Когда он уже собирался встать, вернулся Вэй Цин. Лицо его выглядело уставшим — видимо, пришлось много бегать по поручениям Гаоцзюня. 

Вэй Цин опустился на колени рядом со своим господином.

— Дунгуань и начальник воротной стражи доложат сразу по завершении расследования.

Гаоцзюнь кивнул. Доклад был формальностью: он знал о том, что произошло, лучше всех.

— Как обстановка во дворце?

— Толпа разошлась, всё наконец успокоилось. Кости Супруг Ворон собраны и возвращены в гробницы.

С помощью запретной магии Сян Цян останки всех Супруг Ворон прошлых поколений поднялись и напали на Шоусюэ. А значит, среди них была и Ли Нян. Останки Ли Нян — той, что была Шоусюэ почти что приёмной матерью, — были использованы вот так…

Вот, значит, почему сломилось её сердце. В памяти всплыл образ Шоусюэ, распростёртой ничком на земле и горестно кричавшей. У Гаоцзюня перехватило дыхание. Надо было сразу броситься к ней. Изменило ли бы это что-нибудь — неизвестно. Но он должен был это сделать.

«По крайней мере, сейчас нужно сделать всё, что в моих силах».

— Господин, помимо вашего поручения, есть ещё одно донесение.

Лицо Вэй Цина было напряжённым, он стал выглядеть ещё более измождённым.

— Что случилось? Я уже слышал об обрушении крыши Зала Аочжи.

В тот момент, когда он бросился к Шоусюэ, со стороны Зала Аочжи взметнулся столб воды. Из-за него, видимо, и обрушилась кровля. Он получил донесение, но подробности пока были неизвестны.

— Нет, не об этом… хотя оно с этим связано. Бай Лэй и Иньнян исчезли.

— Ах…

Бай Лэй нужен был для того, чтобы разрушить барьерные чары Сян Цян; Иньнян держали заложницей в одной из комнат Внутреннего двора. Теперь, когда чары пали, эти двое попросту вылетели из головы Гаоцзюня.

— Воспользовались суматохой и сбежали?

— Именно. Только есть ещё одно затруднение.

— Затруднения?

— Исыха тоже исчез вместе с ними.

Гаоцзюнь нахмурился.

— Что это значит?

Вэй Цин обернулся к входу.

— Я привёл того, кто охранял Иньнян.

В дверях появился молодой евнух и опустился на колени, почти распластавшись по полу. Его звали Юй Эр. Он дружил с Исыхой и иногда ходил с поручениями в Зал Йемин.

Гаоцзюнь поманил мальчика рукой.

— Подойди.

Юй Эр быстро прошёл к Вэй Цину и снова встал на колени. Лицо было бледным. Должно быть, оттого, что упустил Иньнян.

— Что произошло?

Гаоцзюнь старался говорить как можно мягче, чтобы не напугать мальчика. У него от природы был тихий и спокойный голос, и всё же Юй Эр выглядел так, словно вот-вот расплачется. Впрочем, слёзы и так уже блестели в его глазах.

— Простите меня, — сказал он дрожащим голосом. — Это моя вина.

— Всё в порядке. Если бы я всерьёз хотел её запереть, то приставил бы кого покрепче — офицера, например. Это не такая уж большая проблема.

Иньнян числилась заложницей, но Гаоцзюнь не ожидал, что она сбежит. Бай Лэй помогал им именно затем, чтобы уберечь Иньнян от жертвоприношения богу-дракону. Гаоцзюнь не понимал: какой смысл помогать, а затем убегать, ничего не получив взамен? 

Всё прояснилось, когда он выслушал Юй Эра.

Тот заговорил с трудом, часто запинаясь.

— После начала церемонии прошло немного времени, и…

Громкий грохот сотряс землю, испугав Юй Эра. Это Шоусюэ разрушила барьерные чары, и ворота рухнули, но откуда Юй Эру было об этом знать?

— Что такое?

Второй охранник, стоявший рядом с ним, тревожно оглядывался. Вскоре вокруг них поднялась суматоха. За стенами Внутреннего двора тоже что-то происходило: оттуда доносились слабые крики.

Увидев, что происходит что-то серьёзное, евнух сказал: «Схожу посмотрю» — и убежал. Оставшись в одиночестве, Юй Эр почувствовал, как нарастает тревога. Он обернулся к Иньнян — думая, что ей тоже, должно быть, страшно, — и увидел как она стоит у двери, держась за решётку, и смотрит на него.

— Что случилось? — спросила она.

— Не знаю… — ответил он, и ничего другого ответить было нельзя.

Внезапно чёрные острые глаза Иньнян скользнули куда-то за спину Юй Эра.

— Дочь племени Хатань.

Прямо за спиной неожиданно прозвучал голос, Юй Эр вздрогнул и резко обернулся. Перед ним стоял старый евнух; он догадался об этом по тёмно-серой мантии и знакомому лицу.

Хотя он был стар, у него была гладкая кожа и бесстрастное лицо. Юй Эр напряг память. Этот человек…

— …Юйи?

Кажется, он был евнухом при сокровищнице. Юй Эр уже несколько раз встречал его раньше. Они никогда не разговаривали, и Юй Эр не знал ни того, кем Юйи является на самом деле, ни того, что тот исчез, сказал, что его «призвал бог Ао».

— Дочь племени Хатань.

Юйи повторил те же слова. И лишь теперь Юй Эр понял, что он обращается к Иньнян.

— Бог-дракон призывает тебя. Ступай немедля.

Юй Эр не понимал смысла сказанного, но одно было ясно: Юйи побуждает Иньнян выйти.

— Это приказ господина? Или Вэй Цина?

Юйи не отреагировал, будто не слышал, и просто бесшумно подступил ближе. Юй Эр не знал, что делать. Юйи был куда старше его по рангу.

Юйи небрежно снял засов с двери.

— Э, погодите…

Юй Эр попытался его остановить, но в этот момент дверь распахнулась, и Иньнян, вылетев из комнаты, сбила его с ног. Юй Эр тяжело рухнул наземь. Пока он, превозмогая боль, поднимался, Иньнян уже скрылась за поворотом коридора. Юйи исчез.

Юй Эр побледнел и бросился следом. Иньнян бежала быстро — она вылетела из здания и без малейшего колебания помчалась к Залу Аочжи. Она пронеслась по галерее, взлетела по ступеням и ворвалась в двери. Юй Эр последовал за ней.

Иньнян замерла посреди комнаты. Юй Эр шагнул было к ней — и замер. Каменный пол под ногами девочки слабо поблескивал. Он не просто сиял, а мягко мерцал, словно поверхность воды.

Юй Эр уже открыл рот, как вдруг сзади раздался пронзительный крик, и мимо пронеслась золотистая тень. Раздался звук хлопающих крыльев. Золотая птица приземлилась и снова закричала.

«Это же Синсин из Зала Йемин. Как он здесь оказался?»

Сзади послышались шаги. Юй Эр обернулся — к нему, тяжело дыша, бежал Исыха.

— Синсин! — задыхаясь, он позвал золотую птицу по имени. Но откликнулась не птица, а Иньнян. Она медленно подняла голову и посмотрела в сторону голоса.

Исыха вошёл в комнату. Увидев Юй Эра, он удивлённо вытаращил глаза, но при виде Иньнян совершенно потерял дар речи.

— …Аюла?

Иньнян несколько раз моргнула.

— Исыха, — сказала она.

— Как… почему ты здесь? — Исыха растерялся. Иньнян же сияла от счастья. Они перекинулись несколькими фразами на незнакомом Юй Эру языке: должно быть, на родном наречии.

Синсин резко и пронзительно вскрикнул. Иньнян вздрогнула и с растерянным видом посмотрела на него.

— Убери куда-нибудь эту птицу. Богу она не нравится.

Она заговорила на языке, понятном Юй Эру, — значит, обращалась к нему.

— Богу?

Синсин завопил ещё громче, словно протестуя. Вдруг пол под ногами будто качнулся, и Юй Эр опустил взгляд.

«Вода?»

Пол был залит водой. И тут Синсин резко захлопал крыльями — золотые перья полетели в стороны. Из пола, точно стрела, вырвалась водяная струя, едва не задев его. Юй Эр попятился к двери, привалился к колонне и сполз на пол.

Пол был не просто залит водой. Пол превратился в воду.

Вода кружилась вихрем вокруг Иньнян, вздымая брызги. Одна за другой вылетали водяные стрелы, норовя пронзить Синсина.

Синсин резко развернулся, взмахнул крыльями, чтобы набрать скорость, и взлетел. Уворачиваясь от водяных стрел, он вырвался наружу и улетел ввысь.

Между тем небо незаметно затянули тёмные тучи. А ведь пару минут назад было так ясно.

Плеск усилился, Юй Эр снова посмотрел в комнату. Вихрь, закручиваясь вокруг Иньнян, поднимался всё выше и выше. Он совершенно не понимал, что происходит.

Внезапно снизу раздался мощный толчок; Юй Эр втянул голову в плечи и вцепился в колонну. Брызги хлестнули по щекам, он зажмурился. Услышав крик Исыхи «Аюла!», он открыл глаза и увидел, что огромный водяной столб пробил насквозь крышу павильона. Шум воды напоминал звериный рёв. Иньнян скрылась из виду, но, должно быть, была в самом центре столба. Исыха тянулся к ней рукой, однако вихрь был слишком силён — брызги и ветер не позволяли ему приблизиться.

Юй Эр совершенно оцепенел, всем существом ощущая, что столкнулся с чем-то, превосходящим человеческое разумение.

Водяной столб изгибался, как тело змеи. Он извивался и тянулся вверх, издавая утробный рёв. Вода словно ожила.

«Меня сожрут?»

В этот миг послышался звук, словно разлетелось вдребезги стекло. Следом водяной столб лопнул. Брызги рассыпались во все стороны дождём.

Юй Эр стоял с открытым ртом, чувствуя оседающие на щеках капли.

«Исчезло?»

Когда столб рассеялся, на его месте оказалась Иньнян. Пол под ней ещё дрожал, как потревоженная вода. Исыха бросился к ней. Пол под их ногами качнулся — вода шевельнулась и пошла волнами. И снова стала медленно подниматься, плавно обвиваясь вокруг тела Иньнян.

— Ах…

Она едва успела вскрикнуть, и её затянуло под поверхность. Иньнян протянула руку к Исыхе. Тот схватил её и потянул к себе, но сам оказался затянут следом. Вода, вырвавшись из-под ног, обвилась вокруг него, как плющ. В следующее мгновение она окружила их обоих, обволакивая со всех сторон. Раздался лёгкий всплеск — и оба исчезли.

Юй Эр стоял, не в силах пошевелиться. Всё произошло в один миг. У него не было времени осознать случившееся.

Шорох одежды неподалеку вернул Юй Эра к реальности. Он поднял голову: перед ним стоял незнакомый мужчина. Лет сорока, левая половина лица скрыта под тканью. Мужчине сомнительного происхождения, который даже не выглядел евнухом, было не место во Внутреннем дворе. Но у Юй Эра не было сил даже окликнуть его — он был слишком потрясён.

— …Будь ты проклят, бог Ао.

Мужчина пробормотал это сквозь зубы, быстро повернулся и вышел.

Юй Эр несколько раз глубоко вздохнул, чтобы успокоиться, и медленно поднялся. Оглядев комнату, он не увидел ни капли воды, только сухой каменный пол. Но, подняв взгляд, он увидел, что крыша обвалилась, открыв голубое небо.

Выслушав Юй Эра, Гаоцзюнь отпустил его и откинулся на спинку кресла.

«Мужчина, появившийся в конце, — Бай Лэй».

«Водяной столб — дело рук бога-дракона? Цель неясна, но скорее всего он связан с разрушением барьерных чар. Может ли предложение помощи от Бай Лэя иметь к этому отношение?»

— Иньнян и Исыха были знакомы?

Нет, пожалуй, ближе. Подумав, он вспомнил, что у них была схожая внешность. Оба из племени Хатань?

Бог Ао забрал обоих. Зачем — тоже неясно…

Гаоцзюнь вздохнул и закрыл глаза. Он так многого не понимал и не знал, как с этим справиться. Он боялся, что даже один неверный шаг может привести к непоправимым последствиям. Этот страх подтачивал нервы.

Внезапно в воздухе разлился нежный аромат, и Гаоцзюнь открыл глаза. Вэй Цин ставил на столик чашку с чаем.

Пока Гаоцзюнь слушал доклад Юй Эра, Вэй Цин готовил чай. Как всегда, его чай обладал прекрасным ароматом, бархатистым вкусом и согревающим послевкусием.

— …Сегодня я особенно рад, что ты рядом.

Он произнёс это задумчиво, держа чашку в руках. Вэй Цин едва заметно улыбнулся.

— Ну что вы.

Гаоцзюнь допил чай и поднялся.

— Я иду в Зал Йемин.

— Сейчас? Но вы устали…

— Этот вопрос будет обсуждаться завтра на утреннем совете. К тому времени нужно кое-что выяснить.

Теперь всем стало ясно, что Шоусюэ принадлежит к роду Луань. Закон об обязательной казни членов рода Луань уже был отменён, но столь громкое происшествие было трудно оставить без ответа.

«Удастся ли защитить жизнь Шоусюэ?»

Гаоцзюнь позволил Сяо устроиться на свой руке — для посторонних глаз он выглядел как звёздная птица, — и направился в Зал Йемин. Солнце уже зашло, сумерки начинали окутывать всё вокруг. Не зажигая фонаря, он шёл быстро, держась в тени.

Зал Йемин, как и прежде, был погружён во тьму. Лишь слабый свет изнутри мерцал в темноте размытым пятном. Когда Вэй Цин объявил о визите, дверь поспешно отворилась. Их встретил Таньхай.

— Господин…

Таньхай быстро опустился на колени, но его растерянный взгляд был устремлён в глубь покоев. Там был опущен полог, за которым стояла постель. Рядом находились Вэнь Ин и Цзюцзю. На постели Шоусюэ сидела, опустив голову и прижав руку ко лбу.

— Шоусюэ.

Гаоцзюнь окликнул её, но ответа не последовало. Он мельком взглянул на Сяо.

— Няо.

Когда Сяо позвал, Шоусюэ вяло подняла голову и медленно посмотрела на вошедших. Она нахмурилась, с раздражением глядя на птицу. В ней ощущалось какая-то небрежность, которой не было в Шоусюэ. Облик человека, должно быть, определяется не чертами лица, а тем, что внутри. Она всё ещё казалась Шоусюэ, но это была не она.

— Ты пришёл избавиться от меня?

Шоусюэ, нет… Няо обратилась к Сяо. В её голосе звучали гнев и страх.

— Избавиться? Ах, ты ещё не разобралась. Я пришёл сюда не как посланец смерти — я изгнан.

— Изгнан?..

Няо недоверчиво нахмурилась.

Голос Сяо был слышен только Гаоцзюню. Таньхай, Вэнь Ин и остальные переводили растерянный взгляд то на Шоусюэ, то на него.

Гаоцзюнь прошёл в середину комнаты и сел. Сяо перелетел на спинку кресла, стоявшего напротив него.

— Сейчас телом Шоусюэ управляет и говорит У Лянь Няннян. Сердце Шоусюэ куда-то исчезло. Брат У Лянь Няннян находится в этой звёздной птице, но его слова слышу только я.

Гаоцзюнь спокойно и коротко объяснил ситуацию. Таньхай и остальные были растеряны, но у них не было времени на размышления.

— Няо, скажи мне: куда исчезло сердце Шоусюэ и как его вернуть?

Гаоцзюнь спросил прямо. Няо наконец взглянула на него. Её взгляд был холодным и отстранённым.

— Не знаю.

Ответ прозвучал отрывисто. Шоусюэ тоже не отличалась доброжелательностью, но теперь Гаоцзюнь осознал, что определённая мягкость в ней всё же была.

— Ты не можешь не знать, — вмешался Сяо. 

Няо отвернулась.

— В Дворце Ю ты была проводником душ. Сердце — это и есть душа. Ты не можешь не знать, где оно блуждает и как его вернуть.

Няо молчала. Гаоцзюнь наблюдал за ней и резко отступил. 

Если способ существует — этого достаточно. Давить без толку: если она не хочет отвечать, то силой ничего не добьёшься. Сейчас важнее другое — есть ли вообще способ вернуть Шоусюэ?

— Няо. Мы разыскиваем твою вторую половину.

Она резко обернулась.

— У нас есть предположение, где она. Шоусюэ намеревалась направиться туда, когда барьерные чары Сян Цян будут сломлены.

Няо настороженно посмотрела на Гаоцзюня. В глазах сквозило недоверие.

— Не смей лгать.

В её резких словах горела ненависть.

— Я всё знаю. Во второй... нет, третий раз, меня не обманешь.

В тот же миг полоснул резкий порыв ветра, Гаоцзюнь зажмурился. Он открыл глаза после громкого стука — дверь перед ним захлопнулась. Няо выгнала его прочь. Это было знакомо: когда он впервые пришёл к Шоусюэ всё было точно так же. Рядом стоял Вэй Цин. Он услышал хлопанье крыльев, и Сяо опустился на его плечо.

— Её не раз обманывали люди. Похоже, она наконец усвоила урок.

— Изгнание и Сян Цян?

———— ⊱✿⊰ ————

Цяньли не успел ответить — Мин Юнь перебил его и ударил в самую болезненную точку. На лицах всех присутствующих отразилось напряжение.

— Мне неизвестно.

Цяньли отвечал невозмутимо, без малейшего замешательства. Веко Мин Юня судорожно дёрнулось.

— Ты не можешь не знать.

— По всей видимости, её похитили работорговцы ещё до того, как у неё сложились осознанные воспоминания, и она стала домашней прислугой. Следовательно, она не могла ничего знать.

— Думаешь, этого достаточно?!

Мин Юнь был в ярости. Цяньли, напротив, едва заметно смягчился.

— В таком случае предлагаю свою голову.

Мин Юнь был поражён. Как и окружающие его люди.

— Что...

— Я беру вину на себя. Меня заменить легко, но никто не может занять её место. Осмелюсь спросить: есть ли среди присутствующих кто-либо, кто знает человека, способного её заменить? Кого-нибудь, кто в одиночку может отразить полчище мертвецов и одним выстрелом разметал водяной столб?

Мин Юнь не нашёл слов. Другие тоже молчали.

— Нет никого, кто мог бы её заменить, — твёрдо заявил Цяньли. 

Мин Юнь с кислым видом отвёл взгляд.

— ...Я также слышал, что эта девица — Супруга Ворона, наложница императорского гарема, — Мин Юнь мельком взглянул в сторону Гаоцзюня. — Что насчёт этого?

— «Супруга» лишь расхожее именование, не более того. Официального ранга среди наложниц она не занимает. В гареме расположен храм У Лянь Няннян — именно поэтому она там и живёт. Храм существует на том же месте ещё с прошлой династии. В древности У Лянь Няннян была более почитаемым божеством, и вужо, служившие ей, пользовались большим уважением. Надо полагать, наложницы, для которых жизнь в гареме полна тягот, искали в ней духовную опору и утешение. Так обстоит и поныне, хотя, поскольку это дела сугубо внутренние, за стены гарема они не выходят.

— Я уже слышал подобные слухи, — взгляд Мин Юня стал жёстким, — Незадолго до нынешних событий Супруга Ворона была наказана за учинённую смуту.

— Супруга Ворона той смуты не учиняла. Она просто оказалась втянута в неё. Гарем — место замкнутое, поэтому там неизбежно возникают многочисленные споры. Разве перечтёшь все случавшиеся там беспорядки?

Мин Юнь умолк, не найдя ответа. Речь Цяньли на протяжении всего разговора оставалась лёгкой, словно весенний ветерок.

— Если Лю Шоусюэ обладает такой таинственной силой, разве её казнь не навлечёт проклятие? — раздался голос. 

После явления полчища мертвецов отмахнуться от страха перед проклятием никто уже не мог.

Мин Юнь смерил говорившего сердитым взглядом, затем перевёл взор на Ян Шэ Цыхуэя, стоявшего в стороне. Тот молча стоял, скрестив руки на груди, и до сих пор не проронил ни слова. Цыхуэй, который по настоянию Гаоцзюня недавно принял должность управляющего по делам соли и железа; некогда он был видным сановником династии Луань.

— Как изволит думать господин Ян Шэ?

Мин Юнь обратился к нему учтиво. Это демонстрировало его отношение — он в равной мере уважал и опасался главу клана Ян Шэ.

Цыхуэй расцепил руки и, с неизменно хмурым выражением лица, заговорил:

— ...Что может сказать тот, кто некогда предал род Луань и отошёл от дел?

Его голос прозвучал серьёзно. Мин Юнь поморщился. Цыхуэй отказался от спора — это было равносильно тому, что он оставил выжившую из рода Луань без защиты.

Цыхуэй всё понимал правильно, и Гаоцзюнь это видел. Защищать Шоусюэ открыто было нельзя. Несмотря на то что клан Ян Шэ покинул двор из-за вражды с династией Луань, он всё равно оставался старинным родом влиятельных сановников. Стоило им встать на её сторону — и их могли обвинить в мятеже. В таком случае помочь Шоусюэ было бы невозможно.

Мин Юнь обернулся к Гаоцзюню, словно ожидая его решения. Гаоцзюнь взглядом дал знак Вэй Цину. Тот почтительно поднял поднос и выступил вперёд. На подносе лежал свиток.

— От Супруги Утки получено прошение, — спокойно заявил Гаоцзюнь.

— Прошение...

— Прочти его.

Мин Юнь кивнул и развернул свиток. В нём значилось следующее: наложницы гарема полагаются на Шоусюэ; в том числе — ныне беременные Супруга Сорока и Супруга Журавль. И если на Шоусюэ есть вина — пусть покарают её саму, Хуанян, как главу гарема; однако же закона, предписывающего наказание за то, что в чьих-то жилах течёт кровь рода Луань, не существует. Прошение взывало к чувствам, но было выстроено с безупречной логикой.

Это прошение было написано вчера вечером, когда Гаоцзюнь рассказал всё Хуанян и попросил о помощи.

Мин Юнь читал, лицо его хмурилось. Потом он передал свиток сидевшему рядом Синдэ и поднял голову.

— В словах Супруги Утки есть доля правды. В отличие от прежних времён, ныне нет закона, предписывающего немедленно снести голову лишь за принадлежность к роду Луань. Однако...

Мин Юнь нахмурился и умолк. Гаоцзюнь прекрасно понимал, что именно он хочет сказать.

— Если рассматривать это с точки зрения устранения угрозы, то казнь была бы самым простым решением.

Гаоцзюнь сказал это без колебаний.

— Это самый лёгкий путь. Однако закон нельзя попирать — кто бы ни оказался на её месте. К тому же меня беспокоит здоровье Супруги Сороки и Супруги Журавль.

Сейчас важнее всего, чтобы их беременность прошла благополучно. Ничто не должно этому помешать.

К счастью для Шоусюэ, её поддерживала Хуанян, дочь знатного рода Юнь и первая по рангу наложница. И момент был выбран не случайно: сейчас две наложницы ждали детей.

— Позвольте высказаться.

Молчавший до этого Синдэ наконец заговорил.

— Есть ещё одно обстоятельство. Слухи о вчерашнем происшествии за один день облетели весь город. Чиновники, бывшие очевидцами, рассказали домашним; домашние — соседям, соседи — их соседям. Лю Шоусюэ теперь широко известна как прекрасная вужо, изгнавшая нечисть. Вскоре, пожалуй, и песни о ней сложат.

Так повелось издавна: любое примечательное событие, будь то политика или городские толки, превращалось в народную песню и расходилось по улицам.

«Распространилось даже быстрее, чем ожидалось».

Гаоцзюнь через Вэй Цина велел распустить слух, что Шоусюэ — вужо. Те, кто всё видел своими глазами, сопоставят увиденное с этим объяснением, и молва о таинственности Шоусюэ разойдётся сама собой.

— Её казнь вызовет негодования в народе. Хуже того, при неверном обращении с подобными вещами дело может дойти до бунта. К тому же истребление рода Луань под корень и прежде пользовалось весьма дурной репутацией в народе. Не лучше ли проявить милосердие?

Синдэ, человек умеренных взглядов, не переносил кровопролития. К тому же, его племянница Хуанян ходатайствовала о помиловании — разумеется, он встал на её сторону.

— После вчерашних событий люди взволнованы. Есть и такие, кто приписывает случившееся обиде рода Луань. По моему мнению, напротив, следует взять Лю Шоусюэ под официальную защиту и тем самым развеять подобные страхи и недовольство.

— Это уже слишком, — возразил Мин Юнь, хотя по лицу его было видно, что он тщательно взвешивает опасности и выгоды казни или наказания Шоусюэ.

Синдэ опустил взгляд на пол с выражением, непривычно мрачным для его обычно добродушного лица.

— Страх может управлять людьми.

Он произнёс это тихо, вполголоса. Его обычно спокойный тон был необычайно напряжён, даже Мин Юнь поджал губы и невольно уставился на него.

— Нам уже известны прецеденты — Яньди и вдовствующая императрица. Это тоже один из способов управления, потому отрицать полностью не стану. Но...

На круглом лице Синдэ отразилась тень страдания.

— Мой старший брат, отец Супруги Утки, как вам известно, возненавидел чиновничью службу и стал морским купцом. Он ненавидел взлеты и падения, тот факт, что сегодня можно похвастаться процветанием, а завтра исчезнуть на месте казни. Его отвращало, как легко гибнут люди; я и сам испытывал подобное. Не раз и не два думал пойти по пути брата, стать купцом. Но я здесь. Потому что поверил в Его Величество.

Синдэ поднял голову. Лицо было почти умоляющим.

— Я хочу видеть добродетель, а не кровь. Хочу видеть, как правят добродетелью, а не страхом. Именно потому, что я верю, что Его Величество способен на это, — я и нахожусь здесь.

В голосе его пылала страсть. Гаоцзюнь втайне вздохнул с восхищением.

«Я недооценивал Синдэ».

Не думал, что в этом человеке живёт такая страсть. В мягком, избегающем споров Синдэ — и такое пламя.

По лицам собравшихся было видно, что его воодушевление распространилось и на них. Один Мин Юнь хмурился, погруженный в размышления.

— Ваше Величество.

Мин Юнь снова обернулся к Гаоцзюню; остальные последовали его примеру. Они ждали решения. Гаоцзюнь открыл рот.

— Я согласен с Синдэ.

Мин Юнь скривился. Остальные с облегчением перевели дух, и именно это облегчение больше всего успокоило Гаоцзюня.

— Однако, — настаивал Мин Юнь, — мы не можем оставить всё как есть

— Разумеется, — кивнул Гаоцзюнь. — Как и говорил Синдэ, лучше всего взять её под официальную защиту.

— «Официальная защита» означает...

— Ввести её положение в законодательные рамки. Неопределённость, отсутствие чёткого места в системе — вот источник смуты. Её статус должен быть понятен каждому.

— Вы намерены пожаловать ей чиновничий ранг?

— Нет. Должность служащего.

Речь шла о внеуставной должности — особом назначении непосредственно от императора.

Мин Юнь опустил взгляд, задумавшись. Гаоцзюнь продолжил.

— Нынешние события заставили меня пересмотреть отношение к религиозным ритуалам. Мой дед ненавидел сверхъестественное, отвергал священные обряды и отдалился от богов. Вот почему храм Звёздной Вороны пришёл в такое запустение. Однако, мы не должны пренебрегать умиротворением духов предков, почитанием богов и совершением ритуалов. Понимание того, что существуют вещи, непостижимые для человеческого понимания, важно для смирения и самоукрощения.

Гаоцзюнь сделал паузу, глядя прямо перед собой.

— Храм Звёздной Вороны надлежит восстановить и назначить туда Лю Шоусюэ служащей, ведающей ритуальными церемониями. Дунгуань исследует и доложит нам о ритуалах, которые должно совершать императору. Необходимые обряды будут проведены.

— Слушаюсь, — ответил Цяньли, кланяясь.

Гаоцзюнь поднялся и сошёл с возвышения. Это был знак, что утренний совет окончен.

Все чиновники разом склонились в поклоне.

Выйдя из зала и пройдя некоторое время по галерее, Гаоцзюнь остановился; за спиной слышались торопливые шаги. Обернувшись, он увидел Мин Юня. Заметив обеспокоенное выражение его лица, Гаоцзюнь жестом удалил Вэй Цина и подозвал Мин Юня ближе, чтобы было слышно шёпот.

— Если есть что-то, что тебя беспокоит, — говори.

— ...Мне случалось видеть Супругу Ворону лично...

Когда Шоусюэ появлялась во Внешнем дворе, Мин Юнь несколько раз встречал её.

— Ваше Величество не только были знакомы с нею прежде, но и, по всей видимости, близки с ней. Неужели вы действительно ничего не знали о её происхождении?

Гаоцзюнь пристально посмотрел его в лицо.

— Если под «близостью» ты подразумеваешь, делили ли мы ложе, то нет.

Гаоцзюнь ответил прямо и спокойно. Мин Юнь неловко опустил глаза.

— Лю Шоусюэ — любимица Супруги Утки. Та относится к ней как к младшей сестре. Разве «уши», доставшиеся от Юндэ, не сообщали тебе об этом?

Мин Юнь поморщился. Первый министр Юнь Юндэ получал сведения через дворцовых служанок и евнухов. Гаоцзюнь был уверен, что эту сеть унаследовал не сын Синдэ, а его зять — Мин Юнь. Синдэ был слишком добросердечен для подобных дел.

— Отвечая на твой вопрос: я не знал о происхождении Лю Шоусюэ. Вряд ли кто-то мог предположить, что выжившая из рода Луань обосновалась в гареме.

— Да... пожалуй, это так.

Мин Юнь умел признать разумное. Выжившая из рода Луань, добровольно укрывшаяся в гареме? Немыслимо. Это всё равно что самому войти в логово тигра.

— Значит, и отмена указа об уничтожении рода Луань не была продиктована иными соображениями?

Но Мин Юнь, как всегда, ударил в самое чувствительное место.

— Нет.

Ответ был кратким. Гаоцзюнь всегда был немногословным, поэтому длинный ответ вызвал бы только подозрение.

— Насколько помню, причины я уже разъяснял.

— «Очищать законодательство от лишнего... законы разрастаются сами по себе, если их не приводить в порядок». Это было вполне разумно.

Гаоцзюнь кивнул.

— Ещё что-нибудь?

— Нет.

Мин Юнь отступил на шаг и сложил руки для поклона.

— Прошу простить за беспокойство. Мои сомнения развеялись.

— Хорошо.

Гаоцзюнь уже хотел идти, но Мин Юнь добавил:

— Дальновидность и мудрость Вашего Величества не перестаёт меня восхищать.

Гаоцзюнь обернулся. На лице Мин Юня играла необычная для него улыбка, и она не была неприятной. Это была не насмешка; напротив, в ней было дружелюбие, будто они посвящены в общий секрет.

— Мне повезло иметь таких хороших подданных.

Сказав это, Гаоцзюнь пошёл дальше. Его слова были искренними.

На ходу он тихо выдохнул. Лишь сейчас он понял, насколько сильно было зажато всё тело — спина до сих пор оставалась напряжённой. Теперь он наконец мог немного расслабиться. 

«Но это ещё не всё».

Гаоцзюнь негромко сказал Вэй Цину, шедшему позади:

— Вызови Чжицзи и Цяньли в Зал Хуши. И отправь посыльного к Ша Намай Чэню.

С большинством проблем Чжицзи и Цяньли справятся сами. Но одна большая проблема остаётся.

Няо.

———— ⊱✿⊰ ————

В ту же ночь, далеко за полночь, Гаоцзюнь посетил Зал Йемин. 

Внутри было темнее обычного. Приглядевшись, он заметил ширму перед фонарём.

— Госпожа... У Лянь Няннян не переносит света, вот мы и...

Цзюцзю объясняла с растерянным видом. Няо сидела в самом тёмном углу, подальше от фонаря, обхватив колени руками. Серебряные волосы были убраны в пучок, на плечах — привычное чёрное одеяние. Видимо, Цзюцзю привела её в порядок.

— Та девица сказала, что волосы непременно надо убрать, потому и уложила их вот так. Теперь голова болит.

Няо бурчала из своего угла. Лицо у неё было капризное, почти детское.

— Это было непросто, знаете ли. Из-за одной причёски поднялся целый переполох, — жаловалась Цзюцзю.

— И не только это: она кричала, что голодна, но толком не умеет пользоваться ни палочками, ни ложкой. Чуть что-то не получалось — тут же расстроилась до настоящей истерики и стала есть руками. Прямо как маленький ребёнок!

Казалось, жалобам Цзюцзю не будет конца.

— Она не умеет пользоваться палочками, — сказал Сяо на плече Гаоцзюня. — В Дворце Ю мы едим плоды деревьев — палочки нам ни к чему.

Гаоцзюнь повернулся к Цзюцзю:

— Приготовь ей что-нибудь, что можно есть без палочек.

— Хорошо. Только...

— Только?

— Госпожа... она ведь вернётся, правда? Прежняя госпожа...

Цзюцзю смотрела так, словно вот-вот расплачется. Гаоцзюнь взглянул на Няо. Та демонстративно отвернулась.

— Я верну её.

Цзюцзю чуть-чуть успокоилась.

— Ещё вот... Об Исыхе по-прежнему нет вестей?

— Пока ничего.

Цзюцзю расстроилась. Эту девушку было легко понять — эмоции мгновенно отражались на её лице. 

— Исыха, это ведь тот ребёнок?

Голос Няо донёсся из угла.

— Мальчик из Хатань. Белый Дракон забрал его из мести.

Она выругалась, в её голосе звучало отвращение.

— Из мести? За что?

— Хатань — моя жрица. Моя первая жрица...

— Первая... — Гаоцзюнь перебрал в памяти воспоминания. — Значит, первая Владычица Зимы?

Изгнанная из Дворца Ю Няо добралась до этих земель и избрала двоих: Владычицу Зимы и Владыку Лета. Таково было начало истории двух государей.

— Когда меня вынесло на берег, меня никто не видел и никто не слышал моего голоса. До встречи с этой жрицей. Только жрица дала мне возможность говорить.

Няо тихо, понемногу, говорила:

— Без жрицы я вообще ничего не могу. Не могу говорить, не могу получать подношения. Не знаю, что делать. У Белого Дракона — то же самое. Поэтому мы больше всего боимся, что жриц убьют. Поэтому Белый Дракон злится и ненавидит, и я тоже.

Слова Няо звучали удивительно по-детски и не очень связно. 

— Бог-дракон разгневан... потому что его жрица была убита? Тобой?

— Не мной. Её убили Хатань. Напали на Чжу и убили. Потому что царь Чжу — тот, кто меня обманул.

— Чжу...

Древняя династия, кровь которой текла и в жилах Шоусюэ. Та, что поклонялась богу-дракону. Гаоцзюнь мысленно упорядочивал услышанное.

Няо была сослана за то, что поддалась уговорам мертвеца и вернула его душу к жизни. Тем мертвецом был царь Чжу. Поэтому Няо послала Хатань свергнуть и уничтожить династию Чжу. Жрица бога Ао тоже была убита. Вот отчего бог Ао ненавидит Няо. И сама Няо ненавидит бога Ао.

— Значит, бог Ао убил и твою жрицу?

— Да. Он хитрый и презренный, — Няо скривилась. — Натравил братьев друг на друга, посеял раздор — и моя жрица была убита.

В одной из древних историй, что когда-то рассказывала Шоусюэ, кажется, было нечто похожее. О Владыке Лета, его брате и Владычице Зимы. В итоге Владыка Лета убил Владычицу Зимы, и началась эпоха смут. Получается, бог Ао участвовал в гибели одной из династий.

— Потому ты в итоге и сразилась с богом Ао?

— Я победила.

Няо произнесла это с неожиданной гордостью.

— Я бы не проиграла какому-то Белому Дракону.

— Потеряв при этом свою половину, — бросил Сяо.

Няо резко зыркнула на него.

— Из-за этого Сян Цян и обвела тебя вокруг пальца. Идиотка, которая думает только о мести, вот и получила по заслугам. Какая же ты дура.

Няо сердито посмотрела на Сяо, в её глазах сверкнули слёзы. Лицо покраснело, она прикусила губу. 

Чем больше Няо говорила, тем яснее Гаоцзюню становилось, что она не отличается большой сообразительностью.

— Сян Цян... Сян Цян с малых лет была рабыней. Тощая и бледная, моя единственная жрица. Я наконец нашла её — мою жрицу. Для Сян Цян я была единственным другом, единственной, кто был на её стороне...

Няо обхватила колени и разрыдалась в голос. Видеть образ Шоусюэ в таком состоянии было странно. Шоусюэ никогда в жизни не расплакалась бы вот так.

— Два сапога — пара, — сказал Сяо. — Вот почему Сян Цян так легко позволила Луань Си использовать себя.

— Если бы моя половина вернулась... если бы только моя половина была при мне, меня бы никогда не заточили...

Няо всхлипывала, роняя крупные слёзы.

— ...Если твоя половина вернётся, что с тобой станет? — тихо спросил Гаоцзюнь. 

Няо посмотрела на него мокрыми глазами. Она моргнула, и слёзы потекли по её щекам.

— Я бы вернулась к прежней себе.

Гаоцзюнь истолковал эти слова по-своему.

— Вернулась бы к истинному облику? Тогда что станет с Шоусюэ... с этим телом?

Няо склонила голову набок. Этот жест чем-то напоминал Шоусюэ.

— Ничего. Я могу входить в жрицу. Могу и выходить. Только и всего. Как ветер.

Сравнение «как ветер» прозвучало не слишком похоже на Няо — должно быть, она повторяла чужие слова, услышанные от кого-то из шаманов.

В любом случае, похоже, возвращение Няо её половины не повредит телу Шоусюэ. Одно это немного успокоило Гаоцзюня.

— Няо, я понимаю, что ты сейчас никому не доверяешь. Я сделаю всё возможное, чтобы заслужить твоё доверие.

Няо смотрела на него с недоверием.

— Ты ведь хочешь вернуть свою половину?

Няо едва заметно кивнула.

— Мы тоже хотим, чтобы ты её вернула. Потому что, освободив тебя, мы освободим и Шоусюэ.

Гаоцзюнь говорил медленно, тщательно объясняя свои намерения. Няо слегка нахмурилась и слушала не отрываясь.

— Мы хотим освободить Шоусюэ, поэтому непременно найдём твою половину. Потому что это выгодно и нам. Понимаешь?

Няо неподвижно смотрела на него. Было непонятно, думает она или нет.

— То, что моя половина вернётся... выгодно и вам...?

Она неуверенно заговорила, словно переспрашивая.

— Да, — кивнул Гаоцзюнь. — Нам это выгодно, поэтому мы не предадим тебя.

Няо растерянно блуждала взглядом. Она то клала руки на колени, то теребила край юбки — никак не могла успокоиться. 

— Няо.

Сяо позвал её. Няо вздрогнула, её плечи задрожали.

— Я пришёл спасти тебя. Ты ведь понимаешь это? Ты и я — мы рождены из одного пузырька пены. Я с тобой.

Няо распахнула глаза и уставилась на Сяо своим темным, пронзительным взглядом.

— ...Но ты всё равно сердишься?

— У меня больше нет сил сердиться. Я тоже идиот. Меня изгнали. У меня нет выбора, кроме как быть с тобой.

— Со мной...

— Только мы вдвоем.

Няо замерла с приоткрытыми губами. И вдруг по щеке тихо скользнула слеза.

Гаоцзюнь почувствовал, как что-то твёрдое и замёрзшее внутри Няо начало таять. 

«Вот как», — подумал он. «Няо боится одиночества?»

Только жрица знает Няо, только с ней она может говорить, только жрица её понимает. Когда жрицы не станет — не станет никого, кто может разделить её чувства. Вот чего она боится больше всего.

Няо продолжала плакать, но уже без всхлипов, тихо роняя слёзы.

Гаоцзюнь ненадолго задумался об одиночестве богов. Об ужасе, когда твой голос никого не достигает и само твоё существование остаётся незамеченным.

Незаметно Няо перестала плакать и тихо произнесла:

— ...Души...

Она говорила медленно.

— ...Пересекают море — и попадают к Дворцу Ю... А после, со временем, перетекают из Дворца Ю в Галерею Звёздной Реки — плывут, дремлют — и в конце концов нисходят вниз, обращаясь в новую жизнь...

— Но душа, не завершившая жизни, не может войти в Дворец Ю. Её притягивает к Галерее Звёздной Реки — течение захлёстывает её, и ей остаётся только блуждать.

Гаоцзюнь встрепенулся и посмотрел на Няо. Та смотрела на него.

— Душа этой девушки — в Галерее Звёздной Реки.

«Галерея Звёздной Реки».

Над морем раскинулось усыпанное звёздами небо, и по нему течёт Звёздная Река. Из неё падает свет звёзд — и рождается жизнь...

— Шоусюэ... блуждает… там?

Няо кивнула.

— Есть ли способ вернуть её душу?

— Есть, – твёрдо ответила Няо.

Шоусюэ можно вернуть. 

Гаоцзюнь был непривычно возбуждён, его сердце забилось быстрее. 

— Как?

Но ответ Няо обратил его сердце в лёд.

— Призвать через кровного родственника этой девушки.

———— ⊱✿⊰ ————

Он не знал, как оказался здесь. Когда он очнулся, Гаоцзюнь уже был в своих покоях Внутреннего двора.

«Кровный родственник Шоусюэ».

Слова Няо эхом отдавались в его голове.

«Такого человека нет и быть не может».

Весь род Луань был уничтожен — Шоусюэ осталась одна.

Гаоцзюнь привык думать, что большинство проблем, какими бы безнадёжными ни казались, можно решить с помощью ума. Как удалось избежать казни Шоусюэ.

Но мертвых нельзя вернуть к жизни. То, что нельзя решить умом, — просто невозможно решить.

Он чувствовал, будто тонет в глубинах тёмного бездонного моря. 

Света нет. Ничего не видно.

Чувствуя, что темнота готова поглотить его, Гаоцзюнь ухватился за спинку кресла. «Господин», — обеспокоенный голос Вэй Цина прозвучал откуда-то издалека. Он прижал ладонь ко лбу. Рука были ледяной. Взгляд невольно упал вниз — на столике стояла доска для го. Камни были частично расставлены — партия, которую они неспешно вели с Шоусюэ.

«…Неужели этому не суждено закончиться?»

Нет, это невозможно. 

С губ Гаоцзюня невольно сорвался стон.

———— ⊱✿⊰ ————

Проводив Гаоцзюня до опочивальни, Вэй Цин обошёл покои. По холодному каменному полу разносились только его шаги. Всё, что занимало его мысли, — Гаоцзюнь. Его лицо было ужасно бледным, он выглядел истощённым, словно за короткое время заболел и обессилел. Что терзает Гаоцзюня — объяснять не нужно.

«Кровный родственник...»

Без него душа Шоусюэ не вернётся. Тело останется пустой оболочкой. Умрёт ли оно, когда У Лянь Няннян уйдёт?

«Разве это не к лучшему?»

Он думал именно так. Шоусюэ лучше не существовать. Для Гаоцзюня это было бы лучше всего.

Хотя он так думал, где-то в глубине души слышался тихий шёпот:

«…А верно ли это? Я могу быть сводным братом Шоусюэ. Может быть, только я один в силах её спасти. И всё равно — бросить её умирать? Действительно ли это правильно...?»

«Конечно, правильно».

Он с силой отмахнулся от шёпота. Но тот не исчезал, и сидел в груди, как заноза.

Он не мог нормально дышать. 

Что ему делать?

Никто не даст Вэй Цину ответа. Даже Гаоцзюнь.

———— ⊱✿⊰ ————

Когда Гаоцзюнь прибыл в Управление Дунгуань, у входа его встретили фанся. Цяньли не было — он вместе с Чжицзи покинул столицу по его поручению. Их путь лежал на остров Цзедао.

Фанся провели Гаоцзюня в дальнее крыло Управления. В комнате на постели, опираясь на руки, сидел старик — Фэн Иханг. После того как барьерные чары были разрушены, он упал без сил и слёг.

— Как ты себя чувствуешь?

— Я не заслуживаю вашего участия... Мне так стыдно, что в трудный для Супруги Вороны час я не смог оказаться рядом.

Фэн Иханг выглядел ещё более исхудавшим и усохшим.

— И подумать только, Супруга Ворона оказалась выжившей из рода Луань... Не могу поверить…

Он часто заморгал слабыми глазами, слезы потекли по его лицу.

— Я предал Бинъюэ, и снова встретить человека из рода Луань...

Луань Бинъюэ был любимым учеником Фэн Иханга.

— ...Фэн Иханг. Ты разбираешься в шаманских делах лучше, чем кто-либо. Я хочу кое-что спросить.

Гаоцзюнь обратился к старику тихим голосом.

— По словам У Лянь Няннян, душа Шоусюэ сейчас находится в Галерее Звёздной Реки. Чтобы призвать её обратно, нужен кровный родственник. Есть ли другой способ?

Фэн Иханг растерянно заморгал мокрыми глазами.

— Хм... Если речь о душе умершего — её можно призвать обрядом призыва. Но душу живого призвать нельзя. Ибо душа мёртвого и душа живого — это не одно и то же.

Как и ожидалось, когда дело касалось шаманских искусств, он отвечал незамедлительно. Но желанного ответа Гаоцзюнь не получил. Видя, как гаснут его глаза, Фэн Иханг встревоженно спросил:

— Разве у Супруги Вороны нет кровных родственников?

— Откуда им взяться…

Голос у Гаоцзюня стал жёстче обычного, и Фэн Иханг удивлённо расширил глаза.

— Разве что выжил ещё кто-то из рода Луань, — добавил Гаоцзюнь, сбавив тон. — Тогда другое дело.

— Ваше Величество... — Фэн Иханг заговорил осторожно. — Я не знаю, по какой линии — материнской или отцовской — идёт луаньская кровь Супруги Вороны. Но разве родственников по второй линии тоже нет?

— Кровь Луань шла по матери. А кто отец — неизвестно. Сама Шоусюэ, похоже, тоже не знала. Её мать была куртизанкой.

Фэн Иханг задумался, опустив голову.

— Считать, что это неизвестно, лишь потому что она куртизанка, — преждевременно. В некоторых случаях это можно выяснить.

— Как? — не понял Гаоцзюнь.

— Квартал увеселений делится на разряды. В северном квартале гостят столичные простолюдины и приезжие на заработки. В южном же — люди с положением и состоянием. Соответственно, куртизанки южного квартала должны быть образованы и искусны в своём деле. Особо одарённых выкупают и берут в услужение как домашних певиц. Если матушка Супруги Вороны была куртизанкой южного квартала, то при должном поиске отыскать нужного человека, возможно, и удастся.

— При должном поиске... это как?

— Если она была известна — найти проще. Слухи ведь ходят и об их гостях. Вы знаете имя матушки Супруги Вороны?

— В записях о казни имя должно быть... Но…

— Нужно её имя куртизанки.

— Это... ах, по реестрам куртизанок найдём.

Куртизанок регистрировали в ведомстве, надзиравшем за певицами и танцовщицами. Если, конечно, она была из заведения, которое вело надлежащие записи.

— Старые реестры разыскивать — дело долгое...

Он остановился на полуслове, затем передумал.

— В Зале Йемин могли слышать от Шоусюэ.

Может быть, Цзюцзю слышала?

— Если слышали — это упростит дело. Давайте проверим. Цин.

Обернувшись, он увидел, что тот стоит с каменным лицом.

— Отправь гонца в Зал Йемин.

Вэй Цин поклонился и вышел из комнаты. Гаоцзюнь снова повернулся к Фэн Ихангу.

— Если имя найдётся, как следует вести поиск?

— В своё время я работал писарем в квартале увеселений, я мог бы воспользоваться старыми связями.

— Но... — Гаоцзюнь взглянул на него. — В твоём нынешнем состоянии будет трудно двигаться.

Фэн Иханг улыбнулся. Морщины собрались по всему лицу гармошкой — это была слабая, но в то же время спокойная улыбка.

— Думаю, что то, что я, ничтожный человек, до сих пор жив и дышу, было ради этого. Спасши Супругу Ворону, я обрету хоть немного смелости взглянуть в лицо Луань Бинъюэ и Сюэ Юй-юну.

Гаоцзюня до глубины души тронуло его ясное, почти просветлённое выражение лица — будто он наконец обрёл место своей смерти.

Фэн Иханг, наверное, не цеплялся за жизнь из жажды существования. Не столько желал жить, сколько боялся смерти — из страха, который присущ каждому, кто стоит перед ней лицом к лицу.

Вскоре посыльный вернулся, его сопровождал Вэнь Ин.

— Имя матери госпожи — Сюйюй.

Вэнь Ин отчётливо помнил это имя. Гаоцзюнь ощутил, как тончайшая нить надежды натянулась. Он невольно сжал кулак.

— Сюйюй... Сюйюй... Что-то знакомое, а что — не вспомню, — забормотал Фэн Иханг. — Стариковская память... Воспоминания молодости ещё держатся, а новые уже никак.

— Господин.

Вэнь Ин опустился на колени.

— Пожалуйста, используйте меня, чтобы спасти госпожу.

— Вэнь Ин, — резко бросил Вэй Цин. — Это решать господину…

Гаоцзюнь слегка поднял руку, останавливая его.

— Хорошо. Ступай в квартал увеселений вместе с Фэн Ихангом.

Подумав, он добавил:

— И Вэй Цин тоже. На случай, если Фэн Ихангу вдруг станет плохо, лучше иметь рядом Вэй Цина.

— Тогда... 

Фэн Иханг стал слезать с постели. Вэнь Ин бросился к нему и поддержал, но ноги у старика совсем не слушались. 

Справится ли он?

Не обращая внимания на беспокойство Гаоцзюня, Фэн Иханг произнёс с воодушевлением: «Пойду» — и вышел.

———— ⊱✿⊰ ————

— Вэй Нэй Чанши*.

[*В оригинале 衛内常侍 — придворный служитель внутренних покоев Вэй — официальный титул Вэй Цина, личного слуги императора. Вэнь Ин обращается к нему так официально из-за неприязни.]

Когда карета с тремя мужчинами выехала за городские ворота, Вэнь Ин, всё это время молчавший, заговорил. Вэй Цин лишь скосил на него взгляд и ничего не ответил.

— Почему вы промолчали?

— ...О чём ты?

— Об имени матери госпожи. Однажды вы ведь расспрашивали госпожу об этом имени.

— Ты, как всегда, мастер подслушивать чужие разговоры.

Эта шпилька ничуть не задела Вэнь Ина — он смотрел на Вэй Цина в упор, не отводя взгляда. Вэй Цин сожалел о своем решении назначить Вэнь Ина в телохранители к Шоусюэ. Выбор был понятен — он был способным, внимательным и безупречно выполнял указания. А главное, в его характере не было ничего порочного. 

«Именно поэтому он так предан Супруге Вороне».

Хотелось выругаться. Зачем вообще он тогда расспрашивал об имени матери? Знал ведь, что Вэнь Ин рядом.

— Просто забыл.

— Вы знали, так почему же делали вид, что не знаете?

Вэнь Ин пропустил ответ мимо ушей и задал следующий вопрос.

— Что вы скрываете?

Вэй Цин отвернулся.

— Если вы знали, кто мать госпожи, то, возможно, знаете и отца…

— Откуда мне знать?

Он резко огрызнулся, и Вэнь Ин удивлённо замолчал. 

Голос Вэй Цина, и его лицо — всё заострилось, как клинок. В карете повисла тяжёлая, ледяная тишина.

— Ах, теперь я вспомнил!

Совершенно неуместно прозвучал бодрый голос Фэн Иханга. Вэнь Ин ошеломлённо повернулся в его сторону.

— Что случилось?

— Имя Сюйюй... Когда меня арестовали, хозяйка одного заведения говорила...

Фэн Иханг осёкся на полуслове, и вопросительно взглянул на Вэй Цина. Тот стремительно протянул руку и сжал старику горло. Фэн Иханг издал придушенный хрип.

— Больше ни слова, старый дурак!

Фэн Иханг скривился от боли.

— Что вы делаете?!

Вэнь Ин бросился к ним и разжал пальцы Вэй Цина. Фэн Иханг зашёлся в кашле, Вэнь Ин подхватил его и с укором посмотрел на Вэй Цина.

— Что это значит? Вы мешаете исполнению приказа господина?

Вэнь Ин говорил холодно и резко — именно так, как подобает подчинённому Вэй Цина. Но, увидев бледное лицо Вэй Цина и его тяжёлое дыхание, он опешил, поняв, что произошло что-то непонятное.

— Что с вами, в конце концов?

«Это я хочу знать». 

Вэй Цин закрыл лицо обеими руками и опустил голову. Он не мог успокоиться. Ему хотелось убить Фэна прямо здесь и сейчас.

— Н-ну, Сюйюй... — Фэн Иханг, всё ещё кашляя, заговорил. — Это была куртизанка, которая увела у матушки вот этого господина постоянного клиента — того самого, с которым шёл разговор о выкупе...

— Молчать!

Резкий окрик Вэй Цина заставил Фэн Иханга на миг захлопнул рот. Но затем старик вперил в него взгляд и произнёс дрогнувшим голосом:

— Не замолчу.

— Молчать.

Вэй Цин повторил это и поднял голову.

— Отец Супруги Вороны... отец той девушки — его больше нет. Он мёртв. Говорят, его заколола какая-то проститутка. Он был дрянным человеком. Наверное, и я тоже. Ведь я его сын.

Вэнь Ин на мгновение замер.

— Т-тогда выходит...

— Доказательств нет. Возможно, я ошибаюсь. Но даже если отец общий — что с того? Я не стану помогать.

— Вэй Нэй Чанши!

— Для господина лучше, если она не вернётся. Существование этой девушки — табу. Для господина так лучше.

— ...Вэй Нэй Чанши.

Вэнь Ин спокойно обратился к бледному и осунувшемуся Вэй Цину.

— А как насчёт вас?

— Что?

Вэй Цин нахмурился: смысл вопроса не доходил до него.

— Если бы это было не ради господина — как поступили вы бы?

Вэнь Ин медленно объяснил свой вопрос.

— Что чувствуете вы сами? Вместо того чтобы использовать господина как оправдание, почему бы вам не подумать о собственных чувствах?

— Оправдания?

— Вы прячетесь за господина, а сами не сказали ни слова о том, чего хотите лично вы.

Вэй Цин потерял дар речи.

«Что я сам хочу?»

— Да это… 

Всё, что Вэй Цин делал, было ради Гаоцзюня, и никаких иных причин быть не может. Значит, его собственные чувства не имеют значения. Принесёт это пользу Гаоцзюню или нет — это всё, что было важно для Вэй Цина.

— Вы колеблетесь.

Это сказал Фэн Иханг.

— Вы колеблетесь. Разве не так? Случалось ли такое прежде? Если это ради Его Величества, почему вы колеблетесь?

— Замолчи.

Раздражённый до крайности Вэй Цин едва сдержался, чтобы не стиснуть дряблую шею Фэна. Почему так раздражён? Почему?

Потому что слова Вэнь Ина и Фэн Иханга задели его за живое. Проникли прямо в корень смятения, что жило в сердце Вэй Цина. 

«Не было причин колебаться. Не должно было быть».

И всё же он колебался — всё это время. Чтобы скрыть своё смятение, он считал естественным отбросить его. Убеждал себя в этом.

Зачем колеблется? Что лежит в корне этих переживаний?

Он всегда знал правду. Но признать это — вот что невыносимо. Вэй Цин закусил губу.

«Я хочу спасти её».

Даже в разгар неистовой бури в его сердце продолжал теплиться тусклый огонёк — слабое чувство, не желавшее исчезать. Тонкие, словно нить, кровные узы. Если это правда, то для Вэй Цина, у которого нет ни родителей, ни возможности иметь детей, Шоусюэ станет — уже стала — единственным родным человеком. И это нечто совсем иное, чем его связь с Гаоцзюнем.

Именно поэтому он не хотел признавать.

Вэй Цин закрыл глаза и замолчал.

Звук копыт и колёс был оглушительным, его тело дрожало от вибрации. Плечи и колени тряслись. Впервые за долгое время Вэй Цин почувствовал своё тело. Он давно не думал о своей крови или о своём теле, считая их отвратительными. Он хотел оставить от себя только чистый дух. Но тело было здесь, и внутри него текла кровь. И лишь в этот момент Вэй Цин впервые смог увидеть в этом нечто бесценное.

Он открыл глаза и тут же сказал Вэнь Ину:

— Останови карету. Возвращаемся во дворец.

Вэнь Ин растерялся.

— Но квартал увеселений...

— Незачем туда ехать. Заведение, где работала Сюйюй, было закрыто после казней, всех, кто там был, наказали и выгнали из столицы. Установить, кто был отцом Супруги Вороны, теперь наверняка не получится. Если я не её сводный брат — другого пути нет.

Вэнь Ин широко открыл глаза.

— Вэй Цин... тогда...

— Мне нужно попросить у господина прощения, — пробормотал Вэй Цин, опустив взгляд на ладонь.

В ней не было ничего особенного. Но мысль о том, что кровь в его теле, возможно, связывает его с Шоусюэ, поражала.

———— ⊱✿⊰ ————

Вернувшись во дворец, Вэй Цин направился прямиком во Внутренний двор, к Гаоцзюню.

— Ты быстро вернулся.

Гаоцзюнь, сидя с раскрытым письмом, озадаченно посмотрел на Вэй Цина. Увидев его, Вэй Цин словно лишился сил и рухнул на колени.

Поражённый Гаоцзюнь хотел что-то сказать, но тут же осёкся. Поднявшись, он подошёл к Вэй Цину и сам опустился на колени рядом с ним. Вэй Цин знал, что не должен допускать подобного, но не мог говорить. Он плакал.

Утверждая, что делает всё ради Гаоцзюня, он, по сути, предавал его. Зная, чего господин жаждет на самом деле, он молчал, боясь взглянуть в лицо собственным чувствам.

Это Вэй Цин довёл Гаоцзюня до отчаяния.

И именно за это ему сильнее всего следовало извиниться. 

— Есть… кое-что, о чём я умолчал…

Вэй Цин с трудом выдавливал из себя слова. 

Чья-то рука легла ему на плечо. Тёплая рука.

Он вспомнил, как давным-давно, юным евнухом, бежал от жестокости наставника и попал к Гаоцзюню. Он не стал ни о чём расспрашивать, просто тихо положил руку на израненное плечо Вэй Цина.

Тогда рука Гаоцзюня тоже была тёплой.