Ю Ён застонала от боли, прижимая ладонь к щеке, которая не просто посинела, а распухла до багрово-фиолетового цвета. Чха Му посмотрел на неё, и его взгляд стал ещё холоднее.
Ему вдруг вспомнились злобные комментарии под видео с её падением.
«Спала с кем попало — так ей и надо».
Именно так там и было написано.
Спала с кем попало? Кто? В глазах Чха Му душа Ю Ён была чистой. Слишком чистой, чертовски чистой — настолько, что любая мелкая нечисть с радостью шастала туда-сюда.
К тем, кто погряз в пороке и чья душа запятнана, даже мелкие злые духи не совались. Но с Ю Ён всё было иначе.
«Спала с кем попало», надо же.
У того, кто действительно спит с кем попало, душа не может быть настолько чистой. Чха Му знал эту истину, а потому никак не мог выбросить из головы тот мерзкий комментарий.
Твою мать. Из-за того, что он видел скрытую от чужих глаз изнанку, в подобные моменты у него всякий раз всё внутри переворачивалось.
Ю Ён, с тоской разглядывавшая своё отражение в зеркале, повернулась к Чха Му.
— В-вы, случайно, помочь мне пришли?..
— Если больно, так и скажите.
— Что?
— Терпеть боль нет никакого смысла.
Произнеся это, Чха Му молча посмотрел на покрытую ссадинами и синяками щёку Ю Ён.
Нужно было поговорить о чёрной кепке.
Но стоило заговорить об этом, как эта женщина наверняка снова принялась бы винить себя во всём подряд и изводить самоедством.
Чем наблюдать за этим, ему на миг захотелось просто спустить всё на тормозах, списав на несчастный случай.
— Зачем вы выбросили кепку?
— Что?
— Зачем, спрашиваю, выбросили чёрную кепку?
От этого внезапного вопроса Ю Ён на миг опешила. Она искренне не понимала, к чему клонит Чха Му.
Однако из дальнейших слов Чха Му Ю Ён наконец поняла, почему с ней всё это произошло.
— Чёрная кепка, которую вы выбросили в переулке перед моим домом. Та, у которой есть другой хозяин. В ней таилась тёмная энергия.
— ……
— В неё были вложены чувства того, кто кого-то сильно любил. Кепку выбросили, так что неудивительно, что даритель пришёл в ярость.
Только теперь Ю Ён вспомнила, как подобрала чёрную кепку Ю Вона, натянула её перед выходом из отеля, а затем выбросила.
Точно. Он ведь говорил, что это фанатский подарок.
Сказал, что её купила и подарила преданная фанатка.
— Кепка принадлежала покойнику?
— Она вручила её, прицепившись к телу живого человека.
— А...
— Девушка, подарившая кепку, и вручила её, и сбила вас с ног, и избила только потому, что её телом завладел дух.
От спокойного и краткого объяснения Чха Му лицо Ю Ён мертвенно побледнело. Теперь она наконец понимала, кто именно это сотворил и за что.
Во всём была виновата она сама.
Она опять поступила легкомысленно. В том, что она взяла без спроса чужую кепку, была исключительно её вина. Она сама...
— Самобичевание делу не поможет.
— ……
— Что изменится, если вы будете лишь винить себя в том, что уже случилось? Ровным счётом ничего. Вместо того чтобы заниматься самоедством, думайте, как всё исправить.
— Исправить...
Голос Чха Му звучал холодно.
Исправить.
Сначала нужно решить проблему.
От того, что она будет плакать и терзаться виной, напавшая на неё девушка ничего не поймёт, да и случившееся не исчезнет.
— К-как... как мне всё исправить?
— Ну... Для начала, пожалуй, проявить снисхождение.
Снисхождение.
К той, что так разделалась с Ю Ён, Чха Му не испытывал особых чувств. Её телом завладели и просто воспользовались. Куда сильнее ему хотелось переловить и поубивать ублюдков, которые строчили злобные комментарии в здравом уме и твёрдой памяти.
— А, конечно... Конечно, я проявлю снисхождение. Но важнее этого... Душа умершей, вселившаяся в её тело...
— С ней разберусь я.
Пощадить живого человека было заботой Ю Ён, а проводить душу умершей на небеса — делом Чха Му.
— Лучше всего было бы ненадолго впустить её в ваше тело и дать встретиться с хозяином чёрной кепки, но...
— Я-я смогу! Я впущу эту душу в себя и...
— Нельзя.
Чха Му решительно покачал головой.
Вообще-то это и впрямь был идеальный вариант: впустить в тело Ю Ён душу фанатки, безответно любившей Ю Вона, дать ей своими глазами увидеть его наяву, развеять затаённую обиду, а затем отправить на небеса.
Но эта душа уже пропиталась гремучей смесью любви и ненависти: она использовала живого человека, чтобы покалечить Ю Ён, и пустила в ход кулаки.
Нельзя было предсказать, что она выкинет, окажись в теле Ю Ён.
— Для этого она стала слишком опасной.
— ……
— Вы можете с ним связаться?
— С кем?
— С хозяином чёрной кепки.
При этих словах Ю Ён мгновенно вспомнила Ю Вона. Того самого парня, которого вселившаяся в её тело душа соблазняла всеми возможными ужимками...
Если позвонить и попросить его проведать её в больнице, он непременно придёт.
Придёт, но...
— Я смогу.
— Зовите.
— ……
— Я пока отлучусь в Воллёнса. Надо отвести ребёнка и кое-что забрать.
С этими словами Чха Му поднялся с места. Стоило ему встать, как спавшая на диване малышка проснулась, потёрла глазки, посмотрела на него снизу вверх и тут же легко вспрыгнула к нему на плечо.
Разумеется, Ю Ён её не видела.
— Ах да, и ещё...
— Да?
— Моё имя — Ли Чха Му.
— ……
— Я никогда не лгу.
Бросив напоследок эти слова, Чха Му покинул палату. Мужчина, который никогда не лжёт, — Ли Чха Му.
— Не лжёт...
Одна эта фраза принесла Ю Ён крошечное облегчение. То, что он не лжёт, означало: по крайней мере всё сказанное в этой палате было чистой правдой.
От мысли, что Чха Му упокоит душу умершей — ту, что покалечила её и которой она сама невольно причинила боль, — на сердце стало чуточку спокойнее.
— Ли Чха Му...
Оставшись в палате одна, Ю Ён тихонько повторила его имя. Словно перекатила на кончике языка эти три слога.
Имя было непривычным.
Но его уверению в том, что он никогда не лжёт, верилось легко. Раз он не врёт, Ю Ён могла ему доверять. Казалось, ему действительно можно верить.
***
— Пора на небеса.
От этих слов лицо сидевшей перед ним девушки, на вид обычной студентки, яростно перекосилось.
Когда обуянная обидой душа умершего кривит лицо от злости, она становится точь-в-точь как якша. Потому-то зелёные шаманы-недоучки от одного такого вида в ужасе бросались наутёк.
Но Чха Му был не из таких.
Чха Му спокойно смотрел на ту, что пришла за ним в Воллёнса.
С Ю Воном он столкнулся в палате Ю Ён час назад. Когда Чха Му, забрав чёрную кепку, вернулся в больницу, Ю Вон уже был там.
Тот самый смазливый айдол, который, касаясь ушибленной щеки Ю Ён, чуть ли не плакал.
Глядя на это зрелище, Чха Му лишь сухо цокнул языком.
Ю Ён попыталась было объяснить, кто такой Чха Му, но тот среагировал быстрее. Выхватив из-за пазухи талисман, Чха Му с размаху налепил его на лоб Ю Вону. В то же мгновение айдол замер, словно парализованный.
Не проронив ни слова, Чха Му натянул чёрную кепку на голову Ю Вона.
В тот же миг явилась истинная хозяйка кепки — душа умершей.
[Не смей лепить всякую дрянь на лоб нашему Ю Вону!]
Глядя, как она бесится и исходит криком из-за того, что на лицо её обожаемого айдола налепили какой-то странный талисман, Чха Му лишь с досадой цокнул языком.
— Пойдём со мной.
[……]
— Я сделаю так, чтобы тебя не возненавидели.
Сказал Чха Му, глядя на духа.
— Он вряд ли будет помнить тебя всю жизнь и не станет передавать эту кепку из поколения в поколение. Но ни тебя, ни ту девушку, чьим телом ты воспользовалась, он ненавидеть не будет. И ещё несколько лет станет беречь эту кепку как зеницу ока.
[……]
— Обещаю.
Я никогда не лгу.
От веской, непоколебимой уверенности Чха Му аура духа, переполненная злобой, начала постепенно светлеть и очищаться.
Да что же такое любовь? Что такое эта привязанность, раз переполненная ненавистью душа умершей так мгновенно очищается? Чха Му лишь изумлённо усмехнулся про себя.
[Правда можешь пообещать?]
Вместо ответа на вопрос духа Чха Му повернулся к Ю Ён.
— Вы собираетесь с ним встречаться?
— Нет!
— А с нападавшей что?
— Как только рассветёт, я заявлю, что прощаю её и отказываюсь от претензий!
— А кепка?
— Я скажу, что это я её взяла и ушла в ней, извинюсь перед ним! Попрошу прощения за то, что утащила подарок дорогого ему человека!
— Слышала?
От слов Чха Му аура духа смягчилась ещё заметнее.
— Пойдём со мной.
Произнёс Чха Му, протягивая руку к духу.
— Опоздаешь — и уже никуда не сможешь уйти.
— Пойдём, я провожу тебя.
Услышав негромкий призыв Чха Му, душа умершей ещё долго смотрела на Ю Вона, на чью голову была глубоко натянута подаренная ею кепка, а затем перевела взгляд на него.
[...Только обязательно простите её.]
В конце концов, искренняя любовь к кому-то не способна сделать человека законченным злодеем.
Чха Му кивнул, и душа умершей взяла его за руку.
— На небесах тебе станет легко.
Оказавшись на пороге ухода из мира живых, она заколебалась, словно её всё ещё держали сожаления.
— Я помолюсь за тебя.
Сказал Чха Му, словно понимая её переживания.
— Я вознесу молитву о том, чтобы ты лет десять искупала грехи, отбывая наказание, а затем родилась дитём того, кого так сильно любишь.
В конце концов, даже чтобы умилостивить и упокоить мятежную душу, требовался своего рода уговор.
Ведь только получив желаемое, душа способна отпустить накопившуюся обиду и уйти с улыбкой.
От обещания, что она сможет родиться ребёнком Ю Вона, лицо духа, ещё недавно похожее на яростного якшу, озарилось ослепительной радостью.
[Тогда сделай так, чтобы я родилась дочкой!]
— Об этом проси Самсин.
[А выйти за него замуж никак нельзя?]
— О разнице в возрасте подумай.
[А-а…]
— Чтобы ты получила новое тело и переродилась, должно пройти минимум десять лет. Знаешь, сколько тогда твоему оппе стукнет?
[У-у-у…]
— Если не хочешь сделать из своего оппы педофила, довольствуйся ролью ребёнка. Радость, которую приносит дитя, куда больше радости от второй половинки. Вот и стань для него самой большой радостью.
Чха Му с совершенно невозмутимым видом чеканил ответы, словно участвовал в комической сценке.
— Ступай.
Услышав напутствие Чха Му, душа с улыбкой кивнула. Если ради того, чтобы родиться дитём Ю Вона, нужно было десять лет отбывать наказание, она была готова вытерпеть сколько угодно.
Когда душа умершей исчезла, Чха Му ощутил, как его запястье обдало жаром.
Запястье обвила красная нить.
Он клялся себе всю жизнь прожить, не связывая себя узами ни с единым человеком... Но в итоге эти чёртовы узы всё-таки связали его.