Контент удален!

1 - 22

Такой приговор вынес ей Чха Му.

И в то же время твёрдо решил: впредь он подобного не допустит.

Слишком уж это было опасно.

Со Вон была ещё совсем чистым ребёнком, а потому вела себя послушно и тихо вознеслась на небеса, но чего ждать от других душ умерших — неизвестно. О том, чтобы уйти по-хорошему, не будет и речи: чего доброго, они снова втянут её в очередной чёртов скандал, как бывало прежде.

Души умерших не задумывались о последствиях. Им было плевать, какую бурю придётся расхлёбывать хозяйке одолженного тела. До сих пор Ю Ён просто везло, что всё обходилось одними лишь скандалами, но нарвись она ненароком на по-настоящему злобную тварь — и дело могло обернуться такой душевной травмой, которой ей не пережить.

— …

Чха Му ещё долго не сводил пристального взгляда со спящей Ю Ён, а затем и сам прикрыл глаза.

***

Погрузившись в глубокий сон, Ю Ён впервые в жизни ощутила гордость за саму себя. То была радость от осознания собственной нужности. Мысль о том, что она способна приносить другим не боль, а счастье, пробудила нечто, дремавшее глубоко в её душе.

Чха Му зарёкся впредь допускать нечто подобное, однако...

Ю Ён уже успела понять, в чём кроется её предназначение.

Когда Ю Ён открыла глаза, за окном уже стояла ночь. В памяти отчётливо отпечаталось то, с какой радостью Со Вон покидала этот мир в последнее мгновение. Вспомнив, как малышка на прощание погладила её по щеке и поблагодарила, Ю Ён мягко улыбнулась.

Она недолго посмотрела на спящего в кресле напротив Чха Му, а затем отыскала свой телефон. Хотелось позвонить бабушке — та наверняка ещё не спала.

[Ой, алло?]

— Бабушка!

Голос Ю Ён прозвучал неожиданно громко и звонко — точь-в-точь как у ребёнка, который получил почётную грамоту и стремглав примчался домой, чтобы его похвалили родители.

— Бабуля, это я, Ю Ён! Меня слышно? А?

[Оглохнуть же можно, слышно, слышно, моя ты лапочка.]

— Бабушка, я сегодня сделала очень доброе дело!

[Доброе дело?]

— Ага! Одна девочка сказала мне спасибо.

В ответ на жизнерадостный щебет Ю Ён голос на том конце провода тоже потеплел. Чон Ин вечно тревожилась за внучку, и теперь, слушая её радостную болтовню о добром поступке, невольно расплылась в ласковой улыбке.

— Бабушка, я больше не причиняю другим боль. И никого не обижаю.

[Девочка моя...]

— Так что можешь больше за меня не переживать.

Лишь услышав эти слова, Чон Ин осознала, какую глубокую рану в сердце внучки оставил её недавний упрёк.

Она ведь сказала это просто от тревоги — боялась, как бы её добрая девочка не изменилась к худшему и не начала причинять людям боль... Почувствовав, каким тяжким грузом эти слова легли на плечи Ю Ён и как сильно её измучили, Чон Ин едва сдержала подступившие к горлу слёзы.

[Моя лапочка ведь всегда была доброй девочкой, правда?]

— Бабуля...

[Знаю, родная, твоя бабушка всё знает.]

— Правда же? Я и дальше буду делать много-много добрых дел. Так что не бойся, будто я живу дурно. Хорошо? Теперь я поняла, как быть хорошей.

Когда воодушевлённая Ю Ён завершила вызов и обернулась, её взгляд наткнулся на Чха Му — неизвестно, как давно он проснулся.

Сидевший в кресле мужчина был мрачнее тучи, а его лицо застыло ледяной маской. Полуприкрытые веки и кривая усмешка, тронувшая уголки губ, красноречиво говорили о том, что он в скверном расположении духа.

— Вы уже проснулись?

Заметив его взгляд, Ю Ён постаралась придать голосу бодрости.

— А Со Вон...

— Чего ты там собралась делать?

— ...Что?

Он грубо оборвал её на «ты».

Такого ещё не бывало.

Порой Чха Му выказывал недовольство, но ещё ни разу не метал в неё таких свирепых взглядов и не разговаривал настолько резким, колючим тоном. От веявшего от него могильного холода Ю Ён невольно вздрогнула.

Глубокая складка между нахмуренных бровей и раздражение, застывшее в уголках его удлинённых глаз, казалось, безмолвно отчитывали её. По крайней мере, именно так это ощущала сама Ю Ён.

— Так что ты там, говоришь, поняла?

— ...А.

— Как быть хорошей?

Ю Ён робко кивнула.

— Да.

— И «быть хорошей» в твоём понимании — это впускать в своё тело чужие души и исполнять их желания, как только что с той девчонкой? Собираешься и дальше так жить?

От ледяного тона Чха Му у Ю Ён перехватило дыхание, но она всё же кивнула.

— Но ведь это и правда доброе дело.

— Чушь собачья.

— …

— Ты хоть представляешь, насколько это опасно? Нашла доброе дело. Это не доброта, а беспросветная глупость и дурость.

На самом деле Чха Му вовсе не спал.

Он просто сидел с закрытыми глазами.

И с каждым словом её телефонного разговора его лицо каменело всё сильнее.

Сбывались худшие его опасения. Слушая, как она называет самую несусветную глупость на свете «добрым делом» и радостно обещает заниматься этим и впредь, он едва сдерживал тяжёлый вздох.

Есть черта, которую человеку переступать нельзя ни при каких обстоятельствах.

— Думаешь, все те души умерших, что прошли через твоё тело, убирались подобру-поздорову от большой доброты?

— …

— Всерьёз считаешь, будто неупокоенные твари, застрявшие в мире живых из-за своих страстей, сплошь белые и пушистые? Что, раз дело пару раз ограничилось скандалами да сошло на нет, решила, будто с твоим телом ничего страшного не случится?

Грубые слова сами срывались с языка, но иначе было нельзя. Не выскажи он всё так безжалостно и жёстко, Ю Ён ни за что не осознает, в какую пропасть себя толкает.

— Ты хоть раз задумывалась об этом?

— ...О чём?

— О том, как какая-нибудь помешанная на мужиках тварь пустит твоё тело по рукам. А ты будешь сидеть взаперти в собственном сознании, всё видеть и чувствовать, но не сможешь вернуть контроль, пока тобой будут пользоваться все кому не лень, пока тебя окончательно не сломают.

— …

— Думаешь, с тобой такого никогда не произойдёт?

Жестокие слова Чха Му мгновенно воскресили в памяти утро, когда она очнулась в одном гостиничном номере с Ю Воном.

Тогда она с облегчением выдохнула, поняв, что ничего непоправимого не случилось. И ведь то был далеко не первый раз. К счастью или к несчастью, прежде духи всегда останавливались у самой черты.

По спине Ю Ён пробежал ледяной холодок.

Как верно заметил Чха Му, до сих пор ей, возможно, просто сопутствовала удача. И никто не мог поручиться, что так будет и дальше...

— Н-но ведь...

— Не строй иллюзий, будто все души умерших такие же добрые, как ты.

— Ну а... а такие детки, как Со Вон?

— Эй.

Подступившее к горлу раздражение прорвалось наружу. Зря он вообще пошёл у неё на поводу и согласился помочь с упокоением Со Вон. Это был его собственный просчёт. Мысленно ругая себя, Чха Му тяжело вздохнул.

— Но ведь дети... несчастные маленькие дети — это другое. Я просто... просто...

— Тебе так не терпится доказать себе, что от тебя есть хоть какой-то прок?

— …

— Тогда лучше попроси меня упокоить то, что засело внутри тебя. Избавься от него, играй на камеру сама и живи своей жизнью. В этом будет куда больше смысла.

Он говорил абсолютно серьёзно.

Раз уж ей так хотелось доказать собственную значимость, лучшего способа он и предложить не мог.

Чха Му искренне желал любыми правдами и неправдами изгнать сущность, хозяйничающую в теле Ю Ён, чтобы девушка наконец смогла играть свои роли и жить самостоятельно.

— Я... я...

— Что «ты»?

— ...Та я, что играет роли... актриса Ю Ён — это не я.

— …

— Вы ведь сами знаете. Сами видели... Какая же это я? Всё то, на что я сама не способна, делает живущая во мне душа... Это не я.

— …

— Актрису Ю Ён создало существо, которое живёт внутри меня. А я просто одолжила ему тело. Я перед ним в неоплатном долгу.

В неоплатном долгу.

От такой нелепой, вывернутой наизнанку логики Чха Му лишь поражённо усмехнулся. Ю Ён всерьёз заявляла, что осталась в долгу. О каком вообще долге речь? Она отдала половину собственной жизни и плоти, вынуждена заниматься ненавистным делом...

И всё только потому, что эта тварь принесла ей деньжат и сделала знаменитой? Это она называет долгом?

— В долгу?

— Именно в долгу. Благодаря ему я...

— Благодаря ему твоя единственная родня теперь умоляет тебя жить по совести и не причинять людям зла.

— …

— Из-за того, что всякая нечисть шастает в твоё тело и обратно, устраивая там сущий пиздец, твой сосуд трещит по швам, а внутрь лезут твари всё крупнее и опаснее. И это ты называешь долгом? Ну что за дура.

От ледяных слов Чха Му лицо Ю Ён дрогнуло — казалось, она вот-вот расплачется.

Чха Му терпеть не мог сочетание человеческого невежества и доброты. Стоит слепому неведению слиться с благими намерениями, как люди непременно кличут на свою голову беду.

Вот и с Ю Ён сейчас происходило ровно то же самое.

Не сказать чтобы он совсем не понимал её чувств, но считать раздачу собственного тела призракам «добрым делом» и всерьёз планировать заниматься этим дальше — в глазах Чха Му это было верхом жалкой, непроходимой глупости.

— Выкинь эту жалкую дурь из головы сию же секунду.

— …

— Решила, раз я рядом, то всегда вытащу из тебя любую дрянь, которая вздумает присосаться к твоему телу? Не обольщайся. Я тебе не нянька и не жилетка.

Чха Му без малейших колебаний полосовал её сердце словами, словно ножом.

Сейчас Ю Ён требовались отнюдь не ласковые утешения. Ей нужно было трезво взглянуть в лицо реальности и осознать, к какой гибели она катится.

— У тебя отняли тело. Ты никому ничего не должна. И если продолжишь тешить себя этим благодушным бредом, очень скоро твоя собственная душа окончательно сотрётся в ничто, а та тварь, перед которой ты якобы в долгу, безраздельно завладеет твоей плотью. Ты этого добиваешься?

— …

— Хочешь, чтобы твоя бабушка доживала свой век, обнимая чудовище в твоей пустой оболочке и веря, что прижимает к груди единственную внучку?

От этих беспощадных слов у Ю Ён перехватило дыхание.

1 - 1 23.10.26
1 - 2 23.10.26
1 - 3 23.10.26
1 - 4 23.10.26
1 - 5 23.10.26
1 - 6 23.10.26
1 - 7 23.10.26
1 - 8 23.10.26
1 - 9 23.10.26
1 - 10 23.10.26
1 - 11 25.10.26
1 - 12 25.10.26
1 - 13 25.10.26
1 - 14 28.10.26
1 - 15 28.10.26
1 - 16 28.10.26
1 - 17 14.11.26
1 - 18 14.11.26
1 - 19 14.11.26
1 - 20 14.11.26
1 - 21 14.11.26
1 - 22 14.11.26
1 - 23 14.11.26
1 - 24 14.11.26
1 - 25 14.11.26
1 - 26 14.11.26