Контент удален!

1 - 26

Пустой визг, не стоящий даже того, чтобы к нему прислушиваться.

— Чего бы ты там ни добивалась, даже не думай использовать эту девушку.

Холодно отрезав, Чха Му смерил духа тяжёлым взглядом.

Понятно, что обидно уходить в иной мир, не утолив своих желаний, но отыгрываться ради этого на живом человеке нельзя.

— Будешь тихо сидеть в своём углу — не трону. Иначе сегодня же прямо здесь обратишься в ничто.

Не упокоение, а полное уничтожение — Чха Му пригрозил духу именно этим. Вообще-то его долгом было развеять обиду умершей и отправить её душу на небеса, но сейчас это обернулось бы лишним шумом и волокитой.

Чего доброго, тварь снова заупрямится и потребует пустить её в тело Ю Ён.

А смотреть на это ещё раз у него не было ни малейшего желания.

— Если будешь вести себя смирно и тихо заниматься тут своими делами, глядишь, однажды отведёшь душу и вознесёшься на небеса. Но вздумаешь ещё раз использовать её ради своих прихотей — пеняй на себя, я тебя уничтожу. И помни: для стёртой в небытие души нет ни ада, ни рая, ни перерождения.

Даже угрожая призраку, Чха Му не сводил глаз с Ю Ён.

Измотанная до предела, она провалилась в глухую дрёму и даже не слышала его слов.

Может, обозвать её глупой девчонкой — вдруг хоть немного отпустит?

С этой мыслью Чха Му помассировал виски.

Подступала головная боль.

Чёрт бы всё побрал — с каждым мгновением крепло чувство, что он вляпался по уши. Не стоило даже смотреть в её сторону с самого начала. Он ведь шёл работать в места, кишащие тёмной энергией инь, лишь затем, чтобы немного приглушить собственную духовную силу ян, а в итоге намертво увяз совсем в другом.

***

Когда Ю Ён очнулась, она была уже в фургоне.

— А?..

Девушка удивлённо огляделась по сторонам, и сидевший за рулём Чха Му, бросив на неё короткий взгляд, произнёс:

— Ты никак не просыпалась, так что я перенёс тебя в машину на руках.

— ...Я даже не проснулась?

— Ага.

— А Сыль А... где Сыль А онни?

— На сегодня ведь была запланирована только эта съёмка. Она попросила подбросить её до агентства, я и высадил.

— Ой, неужели я так долго проспала?

— Угу.

Услышав эти односложные ответы, Ю Ён приподнялась с сиденья и подалась вперёд, заглядывая между передними креслами.

— Сядь нормально.

Несмотря на это строгое замечание, Ю Ён упрямо замотала головой.

— Послу-ушайте, учитель...

— Я же говорил, что не учитель.

— Вы всё ещё сердитесь?

— Ха.

От этого вопроса Чха Му в конце концов не выдержал и поражённо усмехнулся. В зеркале заднего вида отражалось её встревоженное личико — она осторожно заглядывала ему в глаза, пытаясь понять, прошла ли его злость.

И Чха Му никак не мог оторвать взгляда от этого отражения в зеркале.

— Послушайте, оппа...

Оппа.

Снова это словечко. Обращение, к которому было просто невозможно привыкнуть. С губ Ю Ён оно слетало совершенно естественно, а вот слух Чха Му резало всякий раз.

— Знаете...

— ...

— Спасибо вам.

Услышав эту благодарность, Чха Му едва заметно нахмурился.

И за что только благодарит, спрашивается?

Он выместил на ней всё своё раздражение и наговорил грубостей, а эта святая простота в ответ лишь рассыпается в благодарностях.

Из тех блаженных дурочек, что даже в ответ на несправедливость будут покорно кланяться и говорить «спасибо».

— Домой?

Вместо ответа на благодарность Чха Му просто спросил, куда её отвезти.

— А, нет, не домой...

— А куда?

— В Янпхён. Не могли бы вы отвезти меня в Янпхён?

Янпхён.

Там находилась больница сестринского ухода, где лежала бабушка Ю Ён, Чон Ин. Вместо ответа Чха Му молча кивнул, ненадолго прижал фургон к обочине и принялся настраивать навигатор.

Адрес янпхёнской больницы сестринского ухода «Счастье» уже был сохранён в памяти устройства.

Щёлк.

Пока Чха Му вводил маршрут на экране, задняя дверь фургона отворилась, и Ю Ён легко выпрыгнула наружу.

— Ты что дела...

Не успел он договорить, как Ю Ён распахнула переднюю пассажирскую дверь и ловко забралась в салон.

Фургон был довольно высоким, и забраться на переднее сиденье было непросто, однако Ю Ён вспорхнула туда в одно мгновение и, словно заранее предвидя, что Чха Му велит ей пересесть обратно, тут же намертво пристегнулась ремнём безопасности.

— Э-э, понимаете, меня вообще-то укачивает сзади.

И что с того?

Поймав ледяной взгляд Чха Му, Ю Ён глубоко вздохнула и посмотрела ему в глаза.

— А н-на переднем сиденье не укачивает.

— Ха.

— И п-потом, сзади вас плохо слышно, да и слишком уж там просторно...

Слушая эти сбивчивые оправдания, Чха Му промолчал.

Подмывало рявкнуть, чтобы она немедленно убиралась назад, а уж он позаботится о том, чтобы ей не пришлось прислушиваться, и просто не проронит ни слова за всю дорогу. Но Ю Ён смотрела на него так жалобно и умоляюще, что язык не повернулся сказать ей гадость.

От этого дрожащего, готового расплакаться взгляда неповзрослевшей девчонки что-то внутри Чха Му всякий раз давало слабину. Его самого это жутко раздражало, но прогони он её сейчас назад — и она наверняка снова пустит слезу.

А чужих слёз он на дух не переносил — хоть от живых людей, хоть от призраков.

Ю Ён с таким решительным видом вцепилась двумя руками в ремень безопасности, что Чха Му в итоге лишь проглотил вздох и тронулся с места.

Едва фургон покатил по дороге, Ю Ён по-детски тихонько заулыбалась.

Похоже, одного того, что её не выставили обратно в салон, хватило, чтобы поднять ей настроение.

— Слушайте, а ведь...

— ...

— Оппа.

— Да прекрати ты меня так называть.

Оппа.

Когда это словечко снова сорвалось с губ Ю Ён, Чха Му едва не ударил по тормозам.

Казалось бы, самое обычное обращение — он и сам толком не понимал, отчего каждый раз при этом слове внутри всё так странно переворачивается.

— В-вам не нравится, когда я зову вас «оппа»? Н-но вы же старше меня.

— А если младше, тогда что?

— Вы младше меня?!

Не веря своим ушам, Ю Ён так резко повернула голову к Чха Му, что едва шею не свернула.

Взгляд упёрся в его неизменно бесстрастный профиль.

Лицо Чха Му было красивее, чем у любого актёра, каких ей только доводилось встречать.

Она ещё ни разу не видела, чтобы на этом холодном лице промелькнула тёплая улыбка, но не сомневалась: стоит ему улыбнуться, и от него вовсе глаз не оторвёшь.

Благородный лоб, точёная высокая переносица, яркие красные губы. Но сильнее всего притягивал взгляд разрез его глаз с удлинёнными уголками. Лишь в этих уголках глаз порой едва уловимо проступали его чувства.

Гнев, досада, раздражение — все эти эмоции задерживались в уголках его глаз, словно капли росы на кончике листа.

А сейчас там застыла усталость.

— И сколько же вам лет на самом деле?

— …

— Это ведь неправда, что вы младше меня? Быть такого не может.

— Это ещё почему?

— Ну, просто... у вас такой вид...

— И какой же у меня вид?

От этого невозмутимого вопроса Ю Ён замялась и лишь беззвучно пошевелила губами.

Как бы получше выразиться? Подобрать точное слово было непросто, но от него определённо веяло зрелостью и какой-то суровой неприступностью.

— Немного неприступный?

— ...

— Очень зрелый и серьёзный. В общем, вы точно не производите впечатление человека младше меня.

Слушая её осторожные объяснения, Чха Му скосил глаза в её сторону.

Когда чёрные зрачки сместились к самым уголкам его глаз и их взгляды встретились, Ю Ён невольно вздрогнула.

— ...Вы что, и правда младше? На сколько?

— Мне тридцать два.

— А-а...

Услышав этот небрежный ответ, Ю Ён наконец с облегчением расплылась в улыбке. Ну конечно! Не мог он оказаться младше неё.

— У нас с вами четыре года разницы! А моя бабушка говорит, что при разнице в четыре года даже гадать на совместимость не нужно!

От такой детской непосредственности Чха Му ошарашенно выдохнул.

При чём тут вообще совместимость жениха и невесты?

Неужели она и в обычной жизни — когда в ней не сидит никакая нечисть — вот так запросто болтает всякую ерунду?

Если так, то неудивительно, что мужчины без памяти влюблялись в неё и теряли голову. Когда такая ослепительная красавица без капли высокомерия смотрит на тебя и так лучезарно, открыто улыбается...

— У тех, кто слишком легко раздаривает улыбки, судьба бывает нелёгкой.

Низким голосом произнёс Чха Му, словно отчитывая несмышлёного ребёнка.

Казалось, он в принципе не умел говорить людям приятные вещи.

Даже понимая, что его резкие слова могут ранить Ю Ён, Чха Му просто не знал, как разговаривать мягко и ласково.

В его жизни никто и никогда так с ним не говорил, да и сам он прежде не видел ни малейшего повода учиться нежности.

— ...Ну что вы такое говорите.

— Чистую правду.

— …

— Не улыбайся так всем подряд.

— …

Отрезав это, Чха Му поудобнее перехватил руль и уставился прямо на дорогу.

Ю Ён прекрасно понимала, к чему он клонит. И всё же ей нравилось улыбаться. А главное — её улыбку больше всего на свете любила бабушка Чон Ин.

Всякий раз, когда внучка светло улыбалась, Чон Ин расцветала от искренней радости и счастья.

— А моя бабушка считает, что нет на свете ничего краше моей улыбки. Бывало, положит мне в рот что-нибудь вкусненькое, посмотрит, как я счастливо улыбаюсь, и говорит, что от одного этого уже сама сыта.

— …

— Бабушка говорит, что когда я улыбаюсь, это словно распускаются цветы груши.

Цветы груши.

Перед мысленным взором Чха Му мгновенно всплыла высокая груша, растущая у главных ворот во внешнем дворе Воллёнса.

Весной её ветви, свешивавшиеся через уличную ограду, усыпали ослепительно-белые лепестки.

Точно такие же белоснежные и чистые, как улыбающееся личико Ю Ён.

1 - 1 23.10.26
1 - 2 23.10.26
1 - 3 23.10.26
1 - 4 23.10.26
1 - 5 23.10.26
1 - 6 23.10.26
1 - 7 23.10.26
1 - 8 23.10.26
1 - 9 23.10.26
1 - 10 23.10.26
1 - 11 25.10.26
1 - 12 25.10.26
1 - 13 25.10.26
1 - 14 28.10.26
1 - 15 28.10.26
1 - 16 28.10.26
1 - 17 14.11.26
1 - 18 14.11.26
1 - 19 14.11.26
1 - 20 14.11.26
1 - 21 14.11.26
1 - 22 14.11.26
1 - 23 14.11.26
1 - 24 14.11.26
1 - 25 14.11.26
1 - 26 14.11.26