Контент удален!

Дни до приезда жениха словно отсчитывали отмеренный мне срок жизни. Даже когда из прежних тридцати дней осталось всего семнадцать, я держалась на удивление невозмутимо. Мать, прекрасно знавшая, что перед нежеланными обязанностями у меня вечно обостряется «тяга к побегам», сгорала от любопытства: она ведь прямо спросила, с чего это я вдруг так быстро взялась за ум и как умудрилась сблизиться с бабушкой, с которой прежде и дела не имела.

Узнав, что перед помолвкой бабушка то и дело зовет меня к себе, отец с матерью между делом выразили беспокойство. Что-то вроде: сладишь ли ты с ее непростым нравом? Характер у бабушки и впрямь был не сахар, но для меня ее крутой нрав оборачивался только добром, так что все было в порядке.

Мой скучный мир, в котором жизнь прежде текла размеренно и с неизменной монотонностью, с началом разговоров о помолвке стал стремительно меняться. Прошли те времена, когда членами семьи для меня были лишь отец, мать, Арокс, Амет и Аронис, — теперь к ним добавились еще два человека.

Притом они являли собой две полные противоположности: одну хотелось до конца дней чтить как свою благодетельницу, а второй стал виновником того, что я несколько ночей не могла сомкнуть глаз.

Дядя, от одного взгляда на которого мороз продирал по коже, оборвал свои скитания и вернулся в поместье из-за меня. Точнее, из-за моей помолвки. Поговаривали, будто отец по какой-то причине велел ему никуда не отлучаться и непременно присутствовать.

Вернувшись не по своей воле, а по принуждению, дядя целыми днями либо молился в часовне, либо сидел взаперти в спальне, не показывая носа. И без того все ясно: ослушаться отца, главы рода, он не смел, поэтому просто тянул время в расчете улизнуть вместе с отъезжающими гостями. Мне того и надо было.

— Госпожа!

Однако ни суровое предостережение дяди, ни скорый приезд жениха не могли испортить мне этот радостный день.

— Опаздываешь.

Как и было обещано бабушке, приходя в сад, я первым делом принималась за цветы. По правде говоря, раньше я терпеть не могла цветы за то, что эти хрупкие создания прихорашиваются чужими руками. Теперь, впрочем, такой неприязни я уже не испытывала.

— Назначенное время следует соблюдать, Гер.

— Слушаюсь, госпожа.

И хотя наши поединки проходили под присмотром бабушки, начни я хоть кулаками лупить Гера, она бы и бровью не повела. Бабушка даже проявила великодушие и раздобыла нам два тренировочных деревянных меча. Единственное, во что она вмешивалась, — это пунктуальность и забота о цветах. Деревянные мечи были куда тяжелее черенков от мётел, и наши схватки становились всё серьёзнее.

Геру тоже позволили бывать здесь под предлогом того, что в саду нужен помощник. Впрочем, этот мальчишка опасался доброты, за которую с него ничего не требовали взамен. Я же предпочла не сомневаться в намерениях родной бабушки. А быть может, просто закрывала глаза, боясь упустить нежданную удачу.

— Ну что ж.

На задворках, перед часовней, в бабушкином саду. С каждым днем площадки становились все шире, словно вторя моим растущим аппетитам. Из-за фехтования, затеянного с мальчишками от скуки, я теперь только и ждала наступления завтрашнего дня. Хоть этот самый «завтрашний день» и приближал приезд жениха.

— Начали.

Незаметно у нас появились и служанка-судья, и зритель — пусть им была одна лишь бабушка, — и просторная арена на месте убранного стола. Словно подтверждая молву о своем необычном нраве, бабушка даже одолжила мне штаны, которые в отрочестве носил отец.

— Рассчитываю на вас, госпожа.

Обозначив начало боя кивком, Гер вскинул меч. Быстро привыкнув к тяжести деревянного клинка, он стал куда более неудобным противником, чем во времена драк на метлах.

— Кх!

Прежние правила с разделением на атакующего и защищающегося полетели к чертям. Бабушка упразднила наш детский уговор, заявив, что хоть это и не настоящий бой, но мастерство растет лишь тогда, когда бьешься в полную силу.

— Не сбавляй силу, Гер!

— Д-да!

Поскольку ни у меня, ни у Гера не было ни выучки, ни сноровки, мы сперва изо всех сил махали деревянными мечами, а ближе к концу скрещивали клинки, меряясь силой. Не знаю уж, оттого ли, что я лучше питалась, но стоило мечам сойтись, как Гер начинал исподволь уступать. Я видела это столько раз, что выучила наизусть. Еще пару раз скрестить мечи — и я точно знала, куда именно ударить его по руке, чтобы выбить клинок.

Но это вовсе не значило, что поединки с ним мне наскучили. Новый соперник был для меня непозволительной роскошью, поэтому я намеревалась натаскать Гера, лишь бы не лишиться этой забавы.

— Довольно.

Сегодня Гер не стал бросать меч в знак сдачи. Он просто отбивал мои удары, пока окончательно не выдохся и сам не осел на землю. Во мне еще бурлили силы, и я от досады попыталась поднять его, но служанка-судья непреклонно объявила схватку оконченной.

— Пощадите противника. Кажется, ему нужен отдых, юная госпожа.

Отбить выпад Гера, пойти в контратаку, заставив защищаться уже его… Всякий раз, когда этот поток обрывался, я едва справлялась с досадой. Впрочем, раз уж я решила довольствоваться тем, что мне дано, оставалось лишь терпеть.

— Занятно.

Бабушка, которой, как мне казалось, не было дела до драки, лишенной всякого благородства, с предельной серьезностью наблюдала за нашей схваткой.

— Аранес.

Пока во мне остывал боевой пыл, бабушка окликнула меня довольным голосом.

— Да?

Услышав зов бабушки, я, стоявшая до того как придется, мигом подобралась и вытянулась в струнку. Бабушка с затаенным ожиданием во взгляде чуть склонила голову набок и спросила:

— Ты пробовала искать других противников, кроме Гера?

— Других противников?.. Да как же я найду кого-то другого?

— Опять.

Не отвечать вопросом на вопрос. Если самой любопытно, сначала ответь на чужой вопрос, а уж потом спрашивай сама. Уроки бабушки были полезнее и строже всех наставлений, что я годами выслушивала от гувернанток.

— Нет.

— А твои братья?

— Арокс и Амет?

— Аранес.

— …Виновата. Просто мысль о поединке с братьями показалась мне дикой. Амет и вовсе уверен, что мы с вами возимся с цветами.

Даже вчера за ужином один лишь Амет буравил меня подозрительным взглядом. Брат, проводивший всё время в библиотеке, собственной спальне или на уроках фехтования, с какого-то перепугу караулил меня у дверей комнаты. Мне, ведущей двойную жизнь так, что и двух тел было бы мало, вовсе не хотелось с ним пререкаться. К тому же после случая с дядиным подарком сама мысль о том, что возле спальни меня кто-то или что-то ждет, внушала мне ужас. Так что и тон мой вышел сухим, словно порыв штормового морского ветра.

— У тебя ко мне дело?

Из-за Амета, который до самого конца ужина не сводил с меня подозрительного взгляда, внутри лишь нарастало напряжение. Брат, читавший книгу, прислонившись к двери моей спальни, прищурился.

— Наконец-то пришла?

Среди братьев и сестер Арокс, будучи первенцем и наследником рода, стоял от меня особняком. Я прекрасно знала его добрый и благородный нрав, но с ним невольно приходилось соблюдать известную почтительность. Младшая сестра, Аронис, напротив, была самой младшей и слабой здоровьем, так что мать чересчур ее опекала. А вот с Аметом, с которым у нас был всего год разницы, мы выросли, без стеснения тузя друг друга. Спроси меня, кто мне ближе всех из родни, я бы не задумываясь выбрала Амета. Когда Арокс уезжал в Академию, на сердце у меня было тоскливо, но когда настанет день отъезда Амета, одной лишь тоской дело явно не обойдется.

Уроки фехтования приходилось держать в тайне даже от него. Брат, понимавший меня с одного взгляда, просто не мог не заподозрить неладное в моем нынешнем поведении.

— Нэт, что вы там с бабушкой затеяли? Ты и впрямь возишься с цветами?

— Не собираешься помогать таскать землю — не суй свой нос.

— Подозрительно все это. Мать занята, отец в замке почти не появляется, а ты вдруг перед самой помолвкой не отходишь от бабушки.

Я пихнула в плечо Амета, который упрямо стоял на месте, требуя правды. Затеяв с ним шумную перепалку, я кое-как выкрутилась, но было ясно: это хождение по канату не продлится долго. Разве не заканчивались со временем даже сладкие леденцы, которые Аронис копила в хрустальной вазочке? Стоит бабушке передумать, дяде стать хоть немного дотошнее, а вниманию Амета окончательно переключиться на меня — и всему конец. Было невыносимо грустно оттого, как дорога мне стала эта жизнь, готовая оборваться от малейшей оплошности.

— Аранес. О чем ты так задумалась?

— Да так, ни о чем.

— Прекращай тренировки с Гером.

Шел, должно быть, седьмой день с тех пор, как мы стали тренироваться в бабушкином саду. И тут — внезапный приказ от бабушки, которая до сих пор ни во что не вмешивалась. Не только я, вовсе не ожидавшая сегодняшнего конца, но и Гер густо покраснел от растерянности. Неужели, увидев, как я свалила мальчишку деревянным мечом, она сочла, что с меня довольно? Или ей не понравилось, что девица так грубо обходится с парнем?

Как бы то ни было, услышав приказ бросать, я бессильно опустила руки. Я ведь даже не успела по-настоящему расправить крылья и взлететь, так что вкуса неба и не знала. Едва-едва привстала на цыпочки и глотнула свежего ветра — вот и все. Но даже землю под моими ногами предоставила бабушка. И раз хозяйка земли велит уйти, занавес над моим самовольным представлением в тот день должен был опуститься.

— Хватит этих детских забав. Как насчет настоящего учителя и серьёзных занятий?

— Что вы сейчас сказали?

— Найти тебе учителя, чтобы ты училась как следует…

— Вы это серьезно? Не шутите?

От нахлынувших чувств я шагнула вперед, выпалив это на одном дыхании. Казалось бы, внучка, с угрожающим видом надвигающаяся с деревянным мечом в руках, должна была испугать любого, но бабушка даже глазом не моргнула и спросила:

— Не хочешь?