Контент удален!

Мальчишка — точь-в-точь как описывал Гер — укрывался от дождя совсем неподалёку. Вот только самого Гера, который должен был нас познакомить, нигде не было видно. Стоявший по струнке паренёк был довольно высоким и держался с безупречной осанкой. Да и в его волосах, которые Гер назвал золотыми, если приглядеться, сквозило серебро.

— Эй.

То ли мой окрик потонул в шуме дождя, то ли мальчишка просто промолчал — никакой реакции не последовало. Пришлось самой подойти к нему со спины. Накинутый на него плащ выглядел до неприличия добротным. Неужели Гер потратил всё это время на то, чтобы раздобыть столь роскошную вещь?

— Эй.

Загадочный мальчишка, до этого неотрывно смотревший на дождь, только теперь, похоже, ощутил моё присутствие. Он чуть расслабился и медленно обернулся. Наконец-то пришла пора взглянуть в это расхваленное лицо и потребовать ответа, куда подевался Гер.

— Э…

Рот у меня медленно закрылся, а плечи и всё тело окаменели. При виде длинных ресниц, будто чем-то подкрашенных, у меня похолодели руки и ноги. Странное чувство, похожее на смутное предчувствие, какого я никогда в жизни не испытывала, пронзило меня с головы до пят.

Небесно-голубые глаза, совершенно не вязавшиеся с унылым дождём, слабо блеснули. Мальчишка, на вид ровесник Амета, окинул меня небрежным и откровенно дерзким взглядом. В то же мгновение оцепенение с меня как рукой сняло.

— Где Гер?

Мне незачем было робеть перед каким-то замковым мальчишкой, так что я скрестила руки на груди и впилась в него взглядом. Терпеть столь наглый и неприятный взгляд я ни за что не собиралась.

— Я спрашиваю, куда делся Гер. Не заставляй повторять дважды.

Обычно я ни с кем из мальчишек, кроме Гера, не общалась, но у меня всё же было двое неугомонных старших братьев. С Гером я разговаривала по-доброму лишь потому, что он был славным малым, но с чего бы мне церемониться с таким наглецом?

— Чего молчишь?

Мальчишка, не отводивший взгляда даже после моего ледяного предупреждения, опустил свои распрекрасные глаза и ответил:

— Не понимаю, о чём вы говорите, юная леди.

Похоже, девчонки без памяти покупались именно на эту смазливую оболочку. Голос, которым ответил мальчишка, чем-то напоминал Арокса: тот же щекочущий уши тембр и нарочито благовоспитанный тон. Я готова была рассечь взглядом этого паренька, явно поднаторевшего в подражании знати. Однако тот сохранял полнейшее спокойствие и бровью не вёл — он был явно не промах. Надо же, какая разница с Гером, который готов был расшибиться в лепёшку, стоило мне лишь показать, что я обиделась.

Не потребуй бабушка привести его, я бы бросила его тут и ушла. Но с другой стороны, мне стало любопытно: останется ли этот мальчишка, умеющий притворяться почище любой лисицы, таким же высокомерным перед бабушкой?

— Иди за мной.

Я снова натянула на голову мокрый плед и резко дёрнула мальчишку за запястье. Моё терпение лопнуло: с меня было довольно и промозглого дождя, и этого наглеца. Невзирая на то, как он упирался, я силой выволокла его из-под глицинии.

— Постойте.

Не успели мы сделать и пары шагов, как пришлось остановиться: мальчишка с озадаченным видом замер прямо перед стеной дождя.

— Что ещё?

— Куда вы направляетесь?

— К бабушке. Тебе разве не сказали?

При слове «бабушка» мальчишка нахмурился и вскинул голову, будто высматривая спасителя. На эти его безмолвные мольбы о спасении мне даже ругаться было лень. Окажись поблизости хоть один прохожий, я бы вообще с ним не заговорила.

Ишь, хитрить вздумал, лишь бы не идти! Хотя и он, и я уже в том возрасте, чтобы понимать: бабушкиному приказу перечить нельзя.

Вскипев от злости, я обеими руками выволокла его под дождь. Стоило крупным каплям забарабанить по его щекам, как атмосфера вокруг мальчишки ощутимо похолодела.

Чтобы не дать ему снова упереться, оставалось одно — бежать. Я вцепилась в его запястье, точно в рукоять деревянного меча, и не отпускала ни на миг. Промокая вместе со мной до нитки, мальчишка пару раз попытался сбавить шаг, но постепенно, словно смирившись, подстроился под мою скорость.

Вбежав в сад, я почувствовала себя спокойно лишь тогда, когда завела его в глубь запутанного лабиринта. Тот, кто попадал сюда впервые, неизменно терялся перед расходящимися на три стороны дорожками. Решив, что в одиночку мальчишке отсюда не выбраться, я наконец разжала пальцы. Паренёк, у которого даже дыхание не сбилось, тут же остановился, едва обретя свободу.

Он смирно стоял и разглядывал запястье, на котором уже проступили следы моих пальцев. Аккуратно зачёсанные наверх волосы упали на лоб, и мне даже хотелось сказать, что такая естественная небрежность идёт ему куда больше. Впрочем, проникнуться к нему хоть каплей симпатии этот мальчишка всё равно не давал. Едва осмотрев руку, он тут же принялся поправлять одежду. С каким же трогательным усердием он пытался вернуть себе прежний безупречный вид!

— Не нужно так стараться ради встречи с бабушкой.

Мальчишка, изящными пальцами перевязывавший шнуры плаща, не спеша отреагировал на мои слова. Как ни странно, никаких упрёков не последовало. В остром взгляде, устремлённом на меня, таилось лишь глубокое любопытство. Если судить только по этим глазам, казалось, он ни в чём не виноват и понятия не имеет, что происходит.

— Здесь легко заблудиться, так что просто молча иди за мной. Ясно?

Его манера держаться инстинктивно заставляла меня быть начеку. Своим предупреждением я дала понять, чтобы он больше не вздумал останавливаться и заниматься своими делами. К счастью, парень оказался не глухим. И хотя вся его походка выдавала крайнее нежелание идти, он без лишних фокусов двинулся следом.

Облетевшие цветы, чья красота подошла к концу, пустили в ход другую уловку. Словно доказывая свою пользу, они источали в дождевые струи пронзительный, почти отчаянный аромат. Мне был неприятен этот запах, расплывавшийся в сыром тумане, и я помотала головой.

Шлёп, шлёп… Он ступал точно по моим следам, и звук его шагов вызывал смутное беспокойство. С той минуты, как мы вошли в сад, мальчишка не задал ни единого вопроса. Малодушный Гер уже ронял бы слёзы и хныкал, долго ли ещё идти. Этот же, казалось, замкнулся из чистого упрямства назло мне, отчего вызывал ещё большее раздражение.

Напряжение, вызванное хлюпаньем воды под ногами, мгновенно отпустило меня, едва показался навес. Глядя только вперёд, я радостно окликнула бабушку:

— Бабушка!

Бабушка, как раз наблюдавшая за дождём, безошибочно отыскала меня взглядом. Бросив шедшего следом мальчишку, я побежала к ней. До места я его довела, а значит, моя задача была выполнена. С этой секунды сварит бабушка этого парня или зажарит — меня совершенно не касалось.

Махнув рукой, чтобы я не бежала, бабушка налила мне согревающего чая. Заскочив под навес, я сбросила отяжелевший, словно шмат сала, плед. Пока Айзл с улыбкой забирала его, бабушка уже смотрела поверх стола на мальчишку.

— И это тот мальчик, о котором говорил Гер?

— Да.

Взяв у служанки полотенце, я вытиралась и небрежно отвечала. На лице мальчишки, замершего поодаль под дождём и не спешившего заходить под навес, не отражалось ни единой эмоции. То ли из-за присутствия бабушки, но держался он уже иначе: стоял, заложив руки за спину, и со стороны его запросто можно было принять за мертвенно-бледную статую.

— Айзл, скажи ему подойти.

— Да, госпожа.

Осторожно дуя на обжигающий чай и делая глоток за глотком, я впервые смутно поняла, что чай может быть по-настоящему вкусным. По телу разлилось приятное покалывающее тепло, и я невольно заулыбалась. Я как раз собиралась поблагодарить бабушку, которая, помня о моих вкусах, велела подсластить напиток, но осеклась: бабушка неотрывно смотрела в одну сторону, и лицо её стало на редкость серьёзным.

— И полотенце ему отнеси.

— Слушаюсь.

Захватив полотенце, служанка провела промокшего до нитки мальчишку под навес. Тот без единого слова благодарности принял полотенце и не спеша промокнул воду, стекавшую по подбородку. Его манера держаться так, будто подобная забота причиталась ему как должное, мне совсем не понравилась. Впрочем, его спесь была уже не моей заботой. Оставалось лишь смотреть, как бабушка разделает эту пойманную золотую рыбку.

— Аранес.

— Да?

Из-за набранного в рот чая мой ответ прозвучал смазанно, но бабушка терпеливо продолжила:

— Где Гер?

— Не знаю. Может, сбежал на конюшню или ещё куда.

Всё произошло в то самое мгновение, когда я, пожав плечами, собиралась поставить чашку. До сих пор не доставлявший хлопот мальчишка вдруг отчётливо произнёс:

— Если под Гером вы имеете в виду мальчика, работающего на конюшне, то неудивительно, что его здесь нет.

От этих неожиданных слов я едва не выронила чашку из рук. Мальчишка со спокойным видом и невозмутимым взглядом следил за бабушкой. Та, словно потеряв дар речи, лишь нервно шевелила пальцами, а затем спросила упавшим голосом:

— Почему же?

— Мы слишком спешили попасть в замок Рудергерос, и лошади выбились из сил. На конюшне принимали сразу пятнадцать коней, так что и взрослые, и мальчишки были заняты по горло.

Я со своей недогадливостью не поняла и половины из сказанного. Лишь бабушка взглянула сначала на меня, совершенно опешившую, а затем — на молчаливо ожидавшего мальчика.

— Как твоё имя?

Глядя на то, как бабушка от нервного напряжения потирает кончики пальцев, я и сама покрылась холодным потом. Ощущение, что случилось нечто непоправимое, нарастало с каждой секундой, и в этот миг на губах мальчика промелькнула притворная улыбка.

— Прошу прощения, что предстал перед вами в таком неподобающем виде ещё до официальной встречи. Я Саробан из рода Рейгро.

Дзинь! Чашка с рисунком синей птицы упала на каменный пол и разлетелась на осколки. Пальцы разжались сами собой, едва прозвучало имя Рейгро, которого здесь никак не должно было быть. Мальчишка одного со мной возраста, наследник рода Рейгро… Получается, этот парень, которого я тащила под дождём, словно собаку на привязи, и был…

Моим женихом.