Контент удален!

Бабушка наверняка взвешивала мои намерения или прощупывала почву. И такие подозрения не могли не возникнуть: ведь даже я сама отвела этим поединкам срок лишь до приезда жениха. Прежде чем меня запрут за оградой брака, прежде чем я встречу жениха, который скует меня оковами, я хотела с головой уйти в эту игру, позволяющую забыть о всяких там женских обязанностях. Но, судя по словам бабушки, игра переставала быть просто игрой.

Для матери, доверчиво отпустившей меня сюда, это было бы обманом, а для отца — предательством бога и семьи. И бабушка, прекрасно это понимая, без малейших колебаний предложила мне уроки фехтования. Мне бы отступить, как подобает благовоспитанной леди, знающей приличия, но я со всех ног бросилась к бабушке и крепко обняла ее. Нечего и винить бабушку в том, что она меня искусила. Проблема всегда крылась во мне самой.

— Надо же.

Издав этот милый возглас, бабушка замерла с одеревеневшими руками, словно совершенно не знала, как себя вести. Я и сама не думала, что в тринадцать лет стану ластиться так, как никогда не ластилась ни к матери, ни к отцу. От бабушкиной блузы с оборками веяло тонким цветочным ароматом. Вдохнув его, я словно очутилась весенним днем на берегу реки среди цветущих полевых трав.

Хоть она и не смогла погладить прильнувшую к ней внучку, прозвучавший вскоре голос бабушки уже не был столь колючим.

— Аранес, отпусти и встань прямо.

Превозмогая нахлынувшее смущение, я выпрямилась. Служанка с умиленной улыбкой подошла и расправила мою помятую рубашку. Бабушка тем временем сухо кашлянула, пытаясь скрыть неловкость. Она осадила меня за неподобающую выходку, но волнение и восторг так просто не утихали.

— Бабушка.

— Да.

— Почему вы так добры ко мне?

Я была благодарна уже за то, что сад превратили в сцену для внучки-сорванца, а бабушка еще и решила стать сообщницей в моем заговоре. Не обращая внимания на то, как смотрит стоящий позади Гер, я опустилась на колени и снизу вверх посмотрела на бабушку.

— Аранес.

— Мне приходить каждый день и поливать цветы? Чистить вам туфли? В вышивке я не сильна, но… если вы захотите, я вышью вам красивый платочек.

— Ох, помилуй. Дитя мое, Аранес.

Бабушка покачала головой с таким видом, будто больше не может этого слышать. Ее взгляд, избегавший моего чересчур пылкого напора, переместился на Гера.

— Гер. Хочется верить, что ты умеешь держать язык за зубами.

— Н-не беспокойтесь, госпожа!

— Айзл, у нас осталось печенье для этого мальчика?

Айзл, преданная служанка бабушки, с преувеличением заявила, что напекла целых десять корзин. Затем она поманила Гера рукой, подзывая к себе. Простодушный Гер при одном лишь слове «печенье» готов был душу заложить и резво засеменил следом. Бабушка нарочно отводила взгляд до тех пор, пока шаги этой пары окончательно не затихли за пределами сада. Если бы мне велели пробыть так весь день, я бы выдержала. По сравнению с прежними уроками ожидание в саду казалось сущим пустяком.

— Аранес, ты, разумеется, понимаешь, что твоим родителям об этом знать нельзя. И если нас вдруг раскроют, отвечать за все придется тебе.

— Так ведь и сейчас так же.

Боясь, как бы решение не изменилось хоть на волосок, я крепко ухватилась за тонкое запястье бабушки. Казалось, от легчайшего ветерка ее намерения могут пошатнуться. Я так отчаянно жаждала этих уроков фехтования, даже толком не зная, чему именно там учат, что тревога внутри лишь нарастала. Бабушке, видимо, не понравилось, что я вцепилась в ее руку, и она заговорила быстрее.

— И почему это тебе так по душе?

Мне и самой было досадно, что я не знаю ответа, но стоило подумать об этом, как внутри вспыхивало такое страстное желание, ради которого обмануть родителей казалось пустяковым делом. Разумных причин не было — лишь переполнявшие меня чувства, сбивавшие с толку.

— Аранес. Я вовсе не такая добрая бабушка, как тебе кажется. Я ведь даже на твой прошлый день рождения не пришла. И то, что я делаю сейчас, может оказаться всего лишь минутным порывом.

— …Да.

— Я не собираюсь брать слова назад, так что не делай такое лицо. Я лишь к тому, что мне вовсе не нужно, чтобы ты поливала цветы, чистила туфли или вышивала. Этим и без тебя есть кому заняться. Дело в другом…

Бабушка осеклась и пристально посмотрела на мою руку. На ее морщинистых губах промелькнула слабая улыбка.

— Если однажды ты начнешь винить меня… пообещай, что воспоминание о сегодняшнем дне поможет тебе простить мою вину.

До сих пор все мои мысли о бабушке сводились лишь к тому, что нас связывает кровное родство и она — старейшая в доме. Пусть мы и жили в одном замке и редко виделись, но она никогда не была со мной жестока. Даже цветок, который она присылала в коробке на каждый мой день рождения, был выращен ее собственными руками. Какая уж тут обида?

— Обещаю.

Бабушка с нечитаемым выражением лица посмотрела на меня и медленно поднялась. Я поднялась следом, отпустила её запястье и взяла бабушку под руку. Словно пытаясь наверстать все годы отчуждения, мы бродили по саду до самого вечера. Цветы, которые я раньше недолюбливала за то, что они требуют слишком много возни, теперь казались яркими и свежими. Похоже, дело было лишь в моем собственном отношении к ним.

Бабушка молча шла рядом, лишь слушая мою болтовню, хотя большая часть моих слов состояла из благодарностей. И все же время от времени она улыбалась — так, словно расцветала, подобно весенним цветам, напившимся живительной влаги.

Бабушка не спрашивала, зачем мне учиться фехтованию, которому нигде не найдется применения, и почему я, родившись женщиной, отказываюсь от того, чтобы меня воспитывали как женщину. Да и я сама пока не могла ответить на этот вопрос.

Поэтому в тот день я приняла для себя одно решение: я обязательно открою эту причину бабушке, продлившей мою недолгую удачу. Я верила, что непременно настанет день, когда найду вескую и достойную причину, способную убедить ее.

Мягкое тепло Рудергероса только добавляло прогулке прелести. И я больше не молилась о том, чтобы лошадь, запряжённая в карету жениха, поранилась.

***

— Учитель этикета?

Зажатая между бабушкой и матерью, я от волнения не знала, куда деть руки. Пусть мать и позволила мне ходить в часовню и в бабушкин сад, но в том, что касалось появления в замке новых людей, она проявляла крайнюю щепетильность.

Даже бабушка не могла привести человека без согласия хозяйки дома, поэтому сейчас мы пришли к матери под предлогом того, что бабушке порекомендовали нового наставника по этикету.

Я слышала, что до приезда жениха оставалось около пятнадцати дней. И то этот срок высчитали по приходящим письмам, а по предположениям матери, он мог прибыть и того раньше. Прием моего жениха имел для матери настолько колоссальное значение, что она заметно осунулась. Все из-за того, что она перебивалась нерегулярными перекусами, готовясь встретить гостей в любой момент. Вся семья, за исключением бабушки, признавала: сейчас мать лучше не трогать.

— Учителя этикета для Аранес найду я сама, матушка. Вам незачем беспокоиться по этому поводу.

— Не тебе бы говорить об этом после того, как ты выставила троих.

— Да только благодаря мне дело обошлось тремя! С характером этой девчонки их пришлось бы менять каждые три дня. Впрочем, вы и сами провели с ней несколько дней, матушка, так что должны прекрасно понимать.

Усадив меня между собой, обе дамы вели чинное чаепитие, но в воздухе витало тонкое напряжение. Я думала, что мать и бабушка пусть и не питают друг к другу теплых чувств, но хотя бы уважают положение друг друга. Однако сегодня обе держались подчеркнуто холодно. Мать, до сих пор проявлявшая ко мне небывалую снисходительность из-за помолвки, переменилась, словно не намеревалась отступать ни на шаг.

— Это моя дочь, и воспитывать ее буду я. И раз вы лишь говорите, что учитель вам знаком, это внушает еще меньше доверия. Вы ведь все это время только садом и занимались…

— Пока мой сын не стал лордом, за все дела в замке отвечала я. И вела хозяйство куда дольше тебя. Побыв с Аранес несколько дней, я отчетливо поняла, насколько ей необходимо обучение этикету. Ты ведь и так занята подготовкой к приему гостей. Доверь воспитание Аранес мне.

Я не могла принять ничью сторону и сидела, придавленная этой глухой борьбой воль. Если мать, едва-едва смягчившаяся ко мне, в один миг передумает, от моей крупицы свободы не останется и следа. Считая, что вовсе не обязана во всем подчиняться старшим, мать время от времени бросала на меня сверлящие взгляды — словно змея, настороже почуявшая поблизости крысу.

— В таком случае у меня есть условие.

— Условие?

Поскольку старшая в доме бабушка стояла на своем, мать с озадаченным видом пошла на хитрость. Однако недобро изогнувшиеся уголки ее губ красноречиво предупреждали: условие будет неимоверно тяжелым. И одним лишь дурным предчувствием дело не ограничится.

— Скоро приедет жених Аранес. Если она покажет хоть какие-то успехи по сравнению с тем, что было, я подумаю.

Прикинув, как мало осталось времени, мать сделала расчетливый и ловкий ход.

Для меня, то и дело устраивавшей переполох, превратиться в благовоспитанную леди за пятнадцать дней было почти невозможно. Я держалась как можно дальше от истории и книг, живя едва ли не неграмотной дикаркой. Не зря все, кто брался меня учить, в один голос сравнивали меня с резвым жеребенком.

Я с трудом сглотнула пересохшим горлом. Бабушка, видимо, тоже понимала всю непомерность требования, поэтому ее молчание затянулось. Когда заветное желание оказалось на грани краха, я не смогла скрыть накатившего разочарования.

— Договорились.

Услышав твердый голос бабушки, я резко вскинула опущенную голову. Она наверняка понимала, что это лишь материнская уловка с целью отказать, но все же улыбнулась с достоинством старшей в роду.

— Аранес, в этот раз ты ведь справишься, правда?

При этом бабушка умудрилась подмигнуть мне так неуловимо, что мать ничего не заметила. Два требовательных взгляда одновременно впились в меня, ожидая ответа. С самого утра я сидела здесь точно безмолвная ваза, и это внезапное всеобщее внимание навалилось на меня непосильной тяжестью. И то, что за столь короткий срок придется показать матери результат, и то, что бабушка в споре с ней сумела-таки вырвать для меня этот шанс… Задыхаясь от давящего напряжения этой минуты, я уже хотела было потянуть время, но тут наткнулась прямо на взгляд бабушки.

Чего ты медлишь, отвечай скорее.

Я колебалась, но в итоге бушующее во мне желание пересилило страх.

— Я… попробую.

Едва услышав ответ, мать отвела взгляд, но мое решение явно не доставило ей ни малейшей радости.

— Что ж, хорошо. Поступайте по-вашему и на этот раз, матушка.

С превеликим трудом половинчатое согласие было получено. Приоткрылась заветная дверь надежды: теперь и у меня появится учитель, как у братьев, Арокса и Амета. Взгляд бабушки, устремленный на меня, на редкость потеплел, позволив на миг позабыть о всяких тревогах.

Пусть и лишь на самый краткий миг.