Контент удален!

Аранес Приам Рудиг окончательно свихнулась. Поговаривали даже, будто жених пришелся ей не по нраву, вот она и бунтует против старших. Я прекрасно знала, откуда по замку поползли эти полушутливые сплетни.

Да и как еще я могла выглядеть со стороны, когда носилась по всему замку, пытаясь найти себе занятие по душе? Сперва сунулась в кузницу внешнего двора, чтобы тайком поглазеть на расплавленный металл, да попалась. На кухне, пытаясь вытащить соленый свиной окорок, чуть не угодила под покатившийся бочонок со спиртным. Снова взялась было за вышивку — так вся семья приняла вышитый мной цветок за белую курицу.

Мать дала мне передышку, пообещав подыскать новую гувернантку месяца через два. Правда, сопроводила это строгим наказом: чтобы белая кожа не загорела на солнце, сидеть исключительно в четырех стенах, а если еще хоть раз залезу на ограду — навек запретит выходить наружу. Похоже, она вознамерилась полностью перекроить меня к приезду гостей.

Но я схитрила, оставив себе лазейку в материнском запрете. Усаживалась с пяльцами в коридоре первого этажа, а когда у горничных наступало время обеда, распахивала окно и выбиралась наружу. Спрыгивала в узкий проход, ведущий к конюшням. Всего-то и прогулки — пройтись взад-вперед прямо под окнами. Горничная, упустившая меня из виду, о такой пустяковой отлучке матери не докладывала. И если только мать не являлась днем с внезапной проверкой, эти короткие побеги оставались в тайне.

Вот и сегодня, едва у прислуги начался обед, я откинула холодную щеколду и распахнула створку. В тот же миг сквозняк донес до меня странный шум, привлекший внимание. Похоже, мальчишки с конюшни устроили на моей прогулочной дорожке бой на метлах. Терпением я никогда не отличалась, так что с моих губ тут же сорвалось:

— Эй.

Мальчишки, без конца колотившие друг друга метлами и отбивавшие удары без всякого победителя и побежденного, ошалело вытаращились на меня. Обычно я с ними не то что не заговаривала — смотрела на мальчишек как на докучливых букашек. Но и на то была слезная причина: не из вредности же я так себя вела. Начни я с ними болтать, и заметь это взрослые — попало бы именно мальчишкам.

— А? Вы нас звали, госпожа?

— Помогите-ка мне.

Но сегодня здесь были только эти простодушные мальчишки да узкий закоулок. А раз лишних глаз поблизости нет — значит, можно делать все что вздумается.

В это окно поначалу лезть получалось легко, но где-то на середине тело застревало. Чтобы воспользоваться окном побольше, пришлось бы миновать столовую для горничных, а с этим были свои сложности. Но сегодня есть кому помочь, так что выбраться будет проще. Я протянула руки, показывая, чтобы они хватались, и мальчишки нерешительно подошли ближе.

— Вытаскивайте.

Поймав мой красноречивый взгляд — «чего стоите, помогайте!», — они один за другим побросали метлы.

— Госпожа, если сюда придет кто-нибудь из горничных…

— Плевать. Не болтайте, а тяните!

Ухватив меня каждый за руку, мальчишки откинулись назад и потянули изо всех сил. Я почувствовала, как застрявшее в раме тело выскальзывает, будто смазанное маслом. Я тоже не теряла времени даром и изо всех сил помогала ногами. Но как раз в тот миг, когда я уже почти выбралась, один из мальчишек кувырком полетел на спину.

— Госпожа!

Он упал, всё ещё держа меня за руку, и потянул за собой; я поняла, что целой мне не остаться. В то самое мгновение, когда я уже приготовилась впечататься головой в землю, что-то приняло мой вес на себя.

— В-вы в порядке?

Перед глазами возникло лицо мальчишки, смягчившего моё падение собственным телом. Я никогда не делала ему ничего хорошего, а он всё равно бросился мне на помощь. Глаза у него были круглые, как пуговицы, и сам он выглядел на редкость мило.

— Ты не ушибся?

— Нет, госпожа, нисколько.

Я никогда прежде и словом не перемолвилась с чужими мальчишками-ровесниками, поэтому ума не прикладывала, как выразить благодарность. Мальчишка тем временем одернул закатанный рукав, прикрывая перепачканный локоть. Помогавших мне было двое: один тощий, а второй плотный, упитанный. Должно быть, сыновья замковых конюхов успели сдружиться между собой.

— Постой-ка.

— Да?

Я сухо указала пальцем на мальчишку, который подбирал метлы.

— Во что это вы играли?

— А… ну… это…

Упитанный оказался робким на язык: он густо покраснел и начал заикаться. Зато тощий шустро вклинился между нами.

— В обычную мальчишескую войнушку, госпожа.

— И как в нее играть?

— Один нападает, другой защищается. Надоест — меняемся ролями.

Я напустила на себя самый надменный вид, но мне и вправду нестерпимо захотелось заполучить эту никчемную метлу. Если отрезать у нее прутья, черенок ничем не отличался бы от тренировочного деревянного меча. Я всегда завидовала братьям и тайком подглядывала за ними, но даже помыслить не смела взять оружие в руки. Из-за одного лазанья по заборам мать рыдала три дня и три ночи; страшно даже представить, что будет, если меня поймают с мечом.

— А ну дай сюда.

Тощий мальчишка протянул мне вторую метлу. Ощущение от округлого черенка, легшего в ладонь, было на удивление приятным. Я крепко обхватила его пальцами, и плечи мои сами собой расправились от непонятно откуда взявшейся уверенности.

— Госпожа, а вам точно можно в такое играть?

Вообще-то меня и саму терзали сомнения. С одной стороны — мать, причитающая точно сверчок, стоит мне лишь покоситься на деревянный меч, с другой — отец, который за такое перерубит меня надвое. Но я вовсе не просила судить, имею ли я на это право. Я просто искала занятие по душе, и надо же было такому случиться, что мой взгляд упал на эту куцую метлу.

— Выглядит занятно.

— Хотите, я буду вашим противником?

— Давай.

Сразиться с щуплым казалось честнее, чем со здоровяком. Совесть в моей груди уже давным-давно отвернулась, сгорая со стыда за хозяйку. Я не имела понятия, какую стойку принять, и просто стояла столбом, поэтому вызвавшийся мальчишка в замешательстве спросил:

— Нападете первой, госпожа?

Он предоставил мне выбор, явно не решаясь атаковать первым. Я и сама прекрасно понимала: это не поединок чести и не настоящий урок фехтования. Но вот поблажек, будто семилетней малявке, мне даром не надо.

Пренебрежение, замаскированное под заботу, заставило меня отнестись к игре всерьёз. Мне хотелось как можно дольше удержать ту крохотную искру азарта, что вспыхнула, едва я взяла метлу в руки. А вялые, ленивые движения мальчишки откровенно бесили. Внутри все вскипело сильнее, чем когда Амет насмехался над вышивкой, которую я заканчивала, исколов пальцы до крови.

Хоть он и встал против меня, взгляд и мысли его витали где-то далеко. Отличный повод проучить наглеца! Широко взмахнув руками, я очертя голову бросилась вперед. С основами фехтования я все-таки была знакома: еще с прошлого года тайком подглядывала за тренировками Амета. Чтобы не потерять равновесие, я крепко обхватила черенок обеими руками.

Увидев, как я несусь на него, мальчишка растерялся, и его стойка поплыла. Он спохватился и попытался отбить высоко занесенную метлу, но знамя победы уже реяло за моей спиной.

— Ай!

Мальчишка, попытавшийся отбиться одной рукой, не удержал метлу под натиском моего удара сверху и выронил ее. Мало того — он еще и позорно шлепнулся на землю. Растянувшись в пыли, он только недоверчиво хлопал глазами. Мои чувства при виде поверженного противника трудно было передать словами: на душе все было ох как непросто.

— Ох, госпожа, ну вы даете!

Вместе с хлопками упитанного зрителя налетел ветерок. Ворвавшись в узкий проход, он со свистом крутнулся над моей головой. Пока он остужал покрывшийся бисеринками пота лоб, я завороженно разглядывала оставшиеся от моих пальцев следы на черенке.

— Слушай.

— Да?

— Это всегда так весело?

Упитанный мальчишка, как раз помогавший подняться поверженному товарищу, растерянно забегал глазами. Но не успел он ответить, как я от нетерпения выпалила следующий вопрос:

— Как тебя зовут?

— Меня?

До заморыша, которого я уже сбила с ног, мне больше не было дела. А вот упитанный малый, намеченный следующей целью, тут же подобрался и встал по стойке смирно.

— Гер, госпожа.

— Гер.

— Да.

Тем временем сбитый с ног мальчишка поднялся и вжался в стену. Пусть я и господская дочка, которой он обязан прислуживать, но проиграть девчонке ему было явно поперек горла — он только обиженно надул губы. Плевать. С какой стати мне должно быть дело до мелочных обид какого-то безымянного мальца? Мне и без того хватало забот: следить за каждым движением нового противника — Гера, и ощущать в руке приятную тяжесть метлы.

— Отныне моим противником будешь ты, Гер. Понял?

Испугавшись, что если будет стоять столбом, его постигнет та же участь, Гер торопливо подобрал валявшуюся на земле метлу. Я неотвратимо надвигалась на него, и Гер судорожно сглотнул. В проулке больше не звучал беззаботный смех дерущихся мальчишек. Долго ли этот тесный закоулок, куда не заглядывает даже весеннее солнце, сумеет оставаться моей тайной? Молясь лишь о том, чтобы хоть сегодня все обошлось без последствий, я снова ринулась в бой.