Контент удален!

Сегодня я усвоила: если долго не шевелить мозгами, они покрываются пылью. На мой неуклюжий комплимент никто не отозвался, и повисла тишина. Лишь мальчишка, понимавший всю подоплёку, состроил странную мину.

Ляпнув невпопад, я так и застыла с приоткрытым ртом. Неужели потуги виновницы его переодевания показались ему жалкими? Прервав затянувшуюся тишину, мальчишка улыбнулся.

— Благодарю вас.

Безупречный ответ на комплимент о том, что одежда ему к лицу.

— А… да.

Я всё же приметила его тарелку: мясо на ней было лишь аккуратно нарезано. Он только делал вид, что ест, а сам и кусочка в рот не взял — всё лежало нетронутым. Подобные мелочи ужасно нервировали и не давали мне покоя.

— Похоже, это любовь с первого взгляда, леди Аранес.

Если бы не елейная ухмылка сэра Берта, мне, быть может, было бы не так паршиво. К счастью, матушка сочла мою выходку неуклюжей попыткой проявить учтивость. Обойдясь без строгого выговора, она перевела разговор на сэра Берта.

— Мой супруг должен вернуться через два дня. Быть может, процессия семьи Рейгро прибудет примерно в это же время?

— Уж этого я знать не могу… Но сдаётся мне, они припозднятся. Недуг госпожи Рейгро показался мне весьма серьёзным.

Сэр Берт с совершенно безучастным видом лишь болтал о том, какая это беда. Сопоставив последовавшие за этим обрывки разговора, я поняла суть: чтобы ускорить прибытие, они слишком гнали в пути, из-за чего госпожа Рейгро слегла с горячкой и процессия была вынуждена остановиться в соседней деревне. Глава рода счёл непочтительным заставлять нас ждать, а потому сформировал передовой отряд, отправив в Рудергерос посредника — сэра Берта — и этого совершенно здорового мальчишку.

Прибыв раньше вестового ворона, они застали матушку врасплох: визит стал для неё громом среди ясного неба, ведь гостей ждали лишь через несколько дней. К тому же отец, до которого дошла весть, тоже теперь спешил вернуться.

По крайней мере, я поняла, что молодой господин Рейгро вежлив и, в отличие от меня — вечно суетливой и непутёвой, — на редкость невозмутим. Шутка ли: слушать о болезни собственной матери и сидеть, не поведя и бровью.

— Госпожа.

Мальчишка, чей рот мне с таким трудом удалось заткнуть глупым комплиментом наряду, снова открыл его. Матушка скользнула взглядом по его тарелке с горой нетронутой еды и отозвалась:

— Положить вам ещё?

— Нет, благодарю. Всего вдоволь. И всё очень вкусно.

— А с виду не скажешь, что вы так мало едите.

— Дело не в еде, скорее сказалась тяжёлая дорога. Да и матушкина болезнь не идёт из головы.

Стоило ему заговорить о больной матери, как и моей матушке стало нечего сказать — она лишь улыбнулась. Подбирать слова, не выходя за рамки приличий, он умел мастерски.

Расковыривая вилкой яйцо, я ощутила на себе сверлящий взгляд. Подняв глаза, я наткнулась на его ухмыляющееся лицо. Тоже мне, жених выискался — лыбится каждый раз, стоит на меня посмотреть.

— Позвольте спросить, госпожа.

Матушка тут же отложила приборы и с улыбкой приготовилась слушать дальше. Мальчишка разомкнул губы с невиннейшим видом, будто в нём не было ни капли дурного умысла:

— Вы знаете мальчика по имени Гер?

— Гер?..

Во взгляде матушки, наверняка ожидавшей совсем иных вопросов, мелькнуло искреннее недоумение. Неожиданно ответ раздался с другой стороны стола — от сидевшего подле неё Арокса, готового прийти на выручку.

— Я знаю. Разве это не сын конюха?

Услышав ответ, мальчишка заговорил с явными озорными нотками в голосе, словно сдерживая смешок:

— Вот как. Он так горячо заверял, что позаботится о моей лошади, что у меня прямо от сердца отлегло.

— Вот оно что. Раз уж он избавил гостя от лишних забот… стоит вознаградить мальчишку.

— Если вы оба позволите, могу ли я сам вручить ему эту награду?

Разговор свернул в довольно неожиданное русло, но ни матушка, ни Арокс не выказали недовольства. А на лице сэра Берта, внимательно прислушивавшегося к их беседе, и вовсе появилось восхищение.

— Какой поразительно чуткий молодой господин.

Несмотря на то что он почти не притронулся к еде, наглец выскользнул из неловкого положения, словно смазанная маслом змея. Беда была во мне. С той самой секунды, как прозвучало имя Гера, к горлу подкатила тошнота, а руки затряслись так, что я едва удерживала вилку.

— Нэт…

Не сожми сидевшая рядом Аронис мою руку, призывая успокоиться, я наверняка опрокинула бы тарелку с супом. Он ведь даже в глаза Гера не видел, какая ещё, к чёрту, награда?!

Поддерживая за столом непринуждённую и живую беседу, он то и дело посмеивался, а затем его взгляд мимолётно скользнул по мне. Видимо, сама того не замечая, я сжала вилку в кулаке. Смерив мою руку насмешливым взглядом, он тут же отвернулся.

— Да что этот…

— Нэт.

Услышав моё бормотание, Аронис с силой сжала моё запястье. Даже в её невинных глазах я, должно быть, выглядела готовой вот-вот сорваться и натворить бед.

— Следи за языком, Нэт.

Нетронутая еда на тарелке красноречиво выдавала его истинное отношение. С ликом крылатого ангела этот мерзавец выбил себе согласие на всё, что пожелал. Повадки и речи были такими благопристойными, что даже я, кипя от злости, едва не купилась на этот спектакль.

Слова Амета после окончания ужина как нельзя лучше показали, какое впечатление произвёл гость.

— А твой женишок весьма недурён.

И это заявил Амет, вечно скупой на похвалу окружающим. Падкого на внешность братца он, может, и обвёл вокруг пальца, но со мной такой номер не пройдёт.

Отдать Гера, словно безъязыкая дура! Сомнений нет: от этого гада мне не ждать ничего, кроме беды.

***

Мальчишку, наречённого моим женихом, звали Саробан Майта Рейгро. К несчастью, из-за своего панического отвращения к светской жизни я не знала о нём ровным счётом ничего. И лучшего момента выведать хоть что-то, чем сейчас, когда они обосновались в замке, не придумать. Я намеревалась досконально разузнать о его слабых сторонах, характере и истинных целях.

Все последние два дня его выходки откровенно действовали мне на нервы. Под предлогом обещанной награды он помыкал Гером как личным слугой. О, разумеется, об этом знала лишь я, ведь мы с Гером дружили. Матушка давно забыла имя мальчишки, брошенное ей словно кость. Все эти два дня я оставалась единственной, кто помнил о нём и мысленно молился за его спасение.

Двух дней вполне хватило, чтобы перевернуть мой привычный мир с ног на голову. Мы звались женихом и невестой лишь на словах — на деле же с этим негодником Саробаном мы практически не пересекались. Сам сэр Берт, выступавший королевским надзирателем, строго ограничил наши встречи. Мол, негоже оставаться наедине — любые свидания допустимы только в присутствии старших. Пожалуй, это было единственное решение, пришедшееся мне по душе.

Вдобавок матушка высоко оценила два моих «подвига» за столом: похвалу наряду жениха и то, что я не ляпнула ничего лишнего, как она опасалась. Если удастся благополучно пережить эти дни, уроки фехтования у меня в кармане.

— Барышня, на что вы так смотрите?

— На похищение.

— Что?..

Опешившая горничная оторвалась от застилания постели и уставилась на меня, точно на умалишённую. Но, к всеобщему несчастью, рассудок я не потеряла. Сумасшедший здесь тот гад за окном: разве что ошейник не нацепил, а так таскает за собой невинного человека, словно пса на привязи.

— Вот же гад…

Я снова и снова смахивала с подоконника монетку и возвращала её на место. Своего рода суеверие — примета, которая якобы должна была прогнать с глаз долой противную рожу.

Но то ли примета утратила силу — сколько я ни меняла монетки, Гер так и не вырвался из цепких лап этого типа. Для посторонних эта картина, должно быть, выглядела умилительно: великодушный молодой господин и облагодетельствованный им мальчишка с конюшни. Вот только утренняя прогулка с Гером устраивалась явно мне напоказ, и посыл у неё был совершенно иной:

Мол, раз уж ты посмела вымочить меня под дождём, я через Гера заставлю тебя рыдать.

Разве это не открытый вызов на войну за Гера? Вот только для благородной девицы спасение простого мальчишки — задача почти невыполнимая. Позавчера пришёл приказ: сидеть в замке смирно и носа не высовывать, пока не вернётся отец. Даже в бабушкин сад вход был временно закрыт. Жаловаться и капризничать перед матушкой тоже не выйдет — она с ног сбилась, принимая нежданных гостей.

— Простите, барышня…

Не в силах избавиться от мрачных мыслей, я обернулась. Горничная с виноватым видом указала на дверь, словно извиняясь за то, что прервала мои размышления. Там меня поджидала вторая головная боль.

— Даже ночную сорочку не сменила. И на что ты там уставилась?

Держа в руке хлыст для верховой езды вместо книги, Амет стоял в дверях спальни. Ощущая себя преданной, я молча сверлила его яростным взглядом. Все эти два дня Амет Рудиг не был мне ни братом, ни другом. Он превратился в прихвостня молодого господина Рейгро, против которого были бессильны любые суеверия.

— Проваливай. Глаза б мои тебя не видели.

— Это ещё почему?

Какой толк от всех этих хвалебных речей о том, что он за три дня проглатывает книги, непосильные даже учёным мужам? Да, мы с ним часто собачились, но это лишь доказывало нашу близость. И дело было не только в родстве: я могла довериться ему целиком и полностью. Но брат изменился. И изменился до неузнаваемости. Забросив книги, с которыми носился словно с возлюбленной, он схватился за хлыст и при каждом удобном случае тащил молодого господина Рейгро на прогулки верхом по равнине — только вдвоём.

А возвращаясь, вместо того чтобы отправиться спать к себе, он с упрямством осла заваливался ко мне и вещал о том, какой Саробан распрекрасный человек. Это бесило до белого каления.

Плевать мне было на явившегося Амета — я снова прильнула к стеклу. Мне хотелось, чтобы он убрался вон, но в последнее время братец назло делал всё с точностью до наоборот.

— Чем ты опять недовольна? Тебе не нравится, что я поладил с твоим женихом?

— Я уже раз сто повторила, что мне это противно, но ты же не слушаешь! Так что хватит. Больше слова не скажу. Делай что хочешь.

— Я же о тебе забочусь, Нэт! О его роде ходит дурная слава, вот я и забеспокоился. Я приглядываюсь к нему поближе, чтобы понять, годится ли он тебе в мужья.

Слишком уж близко он сошёлся с этим сукиным сыном для простой слежки. И в упор не замечал, как бедный Гер от этих бесконечных выездов выбивался из сил и таял на глазах, то и дело выводя его лошадь из конюшни и отводя её обратно.

— А ещё, знаешь ли, Саробан…

Опять понесёт чушь. Но пока я пропускала его слова мимо ушей, Амет выдал то, от чего отмахнуться я уже не смогла.

— …он очень много расспрашивает о тебе.