Контент удален!

— Да что с тобой такое?!

Если подвести итог сегодняшнего дня, среди всех бед нашлась и удача: пришла весть, что со дня на день прибудет глава рода Рейгро с супругой. Возвращение отца, подготовка к приёму гостей — матушка была слишком занята, чтобы обращать внимание на выходки детей. Благодаря этому легко отделаться удалось только мне. Нелепая, шитая белыми нитками отговорка, будто после обеда я задремала в спальне Амета с прекрасным видом, вполне сошла для горничных. И лишь Амет остался по уши в этой дерьмовой правде.

— Я виновата.

Густые заросли травы и цветов смягчили падение, а мальчишки-конюхи быстро вытащили меня и помогли, так что худшего удалось избежать. Но даже при этом остаться с целыми руками и ногами было невероятным везением.

— С сегодняшнего дня ты под домашним арестом! Поняла?!

Подумать только: я, привыкшая помыкать безответным Аметом и отвешивать ему тумаки, докатилась до такого. Сидя на краю кровати, я лишь молча прикусила нижнюю губу. Мало того что сестра, с которой он едва успел расстаться, полезла через стену — от одного этого уже можно было сойти с ума, — так ещё и сорвалась, повредила лодыжку и потеряла сознание. За сегодняшний день терпение Амета наверняка сгорело дотла.

— Ну как можно ни секунды не сидеть смирно! Во всём виноват Арокс. Это он тебя так распустил!

— …Прости.

— Ты что, завтра перед всеми взрослыми собралась ногу волочить?!

— Я не подам виду, что мне больно.

Когда я согласилась со всеми его упрёками, лицо Амета заметно смягчилось. Он перестал метаться перед окном, словно ошпаренный пёс, и медленно подошёл ко мне.

— Ну вот что с тобой делать…

Амет замахнулся было, намереваясь отвесить мне подзатыльник, но передумал и лишь шершавой ладонью погладил по голове.

— Если тебе так хотелось его увидеть, сказала бы мне. Обязательно было вот так пробираться тайком?

— Ты о чём вообще?

— Ты ведь тайком сбежала, чтобы увидеть жениха, разве нет?

Вообще-то я пришла ради Гера, который ходил за Саробаном Рейгро хвостиком. Но скажи я, что перемахнула через стену ради какого-то мальчишки из конюшни, мне бы снова не поздоровилось.

— Да ни за что на свете!

Слово «жених» вытащило наружу воспоминания, которые я предпочла бы похоронить. Двуличный молодой господин, изображавший благородство только перед Аметом… Когда он с притворным беспокойством передавал меня брату, в нём невозможно было углядеть ни малейшей вины. Его игра заставляла забыть, что всего минуту назад он хладнокровно сломал запястье мальчишке из конюшни.

— Ну и мразь.

— Что? Ты… ты сейчас это мне?!

— Да не тебе, Амет.

Я попыталась встать с кровати, но неловко наступила на больную лодыжку. Пронзившая лодыжку боль, будто ногу сунули в ледяную воду, была невыносимой. Амет, только что метавший громы и молнии, вмиг забыл обо всём, подскочил ко мне и подхватил под руку.

— И как ты с такой ногой собираешься завтра всё скрыть?

Появись я прихрамывая на приёме, к которому матушка, стиснув зубы, готовилась целых два месяца, мне был бы конец — как, впрочем, и Амету, моему сообщнику. Тут уж даже добросердечный Арокс не сумел бы нас выгородить. Так что я пообещала сыграть не хуже столичной актрисы, и лишь этим смогла остудить гнев брата.

— Куда деваться, сыграю.

Опираясь на Амета, я шаг за шагом, прихрамывая, доковыляла до залитого лунным светом окна.

Саробан Рейгро затаил злобу за то, что промок под дождём, и теперь изводил меня. А бедняга Гер был лишь приманкой, игрушкой в его руках.

Чтобы благополучно заполучить учителя фехтования, нужно за завтра и послезавтра вымотать Саробана Рейгро до предела. Я не позволю какому-то сопляку с чужих земель разрушить шанс всей моей жизни.

— Нэт, ты правда в порядке?

Амет усадил меня, ковылявшую точно жирная утка, на меховую подушку. Прикосновение мягкого меха успокоило меня, и смятение в душе наконец улеглось.

Едва смутные догадки о намерениях противника подтвердились, прояснилась и моя задача. Рудергерос — земля, где я родилась и выросла. С одним-то принесённым рекой булыжником я быстро разберусь.

— Конечно, в порядке.

Непременно.

***

Вооружённая стража с бряцанием доспехов промаршировала вперёд и выстроилась в две шеренги лицом к лицу. Из медных горнов полилась традиционная музыка Рудергероса, которую музыканты разучивали целых два месяца. Под эту величественную, бьющую по ушам музыку перед замком появилась вереница карет, украшенных гербом рода Рейгро — трезубцем. По сравнению с ними кареты семьи Рудиг выглядели куда скромнее и практичнее.

Сэр Берт, похрапывавший в кресле прямо под открытым небом, тоже служил презабавным зрелищем. Служанки, давившие смешки в кулак, вскоре завели шепотки обо всём на свете. Не зря ведь говорят, что сплетни прислуги всегда опережают самих гостей. Вот и стоявшая позади меня горничная уже вовсю шушукалась со своими языкастыми подружками.

— Красавчик, правда?

— А мне второй больше нравится.

Молодой господин рода Рейгро, Саробан, вышел встречать родителей. Похоже, внимание девушек привлекли молодые сопровождающие за его спиной.

— Я всё слышу.

Стоило мне тихо предупредить её, как горничная тут же прикусила язык. А мгновение спустя Арокс с его чутким слухом весело блеснул глазами и похвалил меня:

— Кажется, ты повзрослела, Нэт.

— Повзрослела?!

Надутый Амет бросил, даже не глядя в мою сторону:

— Брат, тебе лучше бы как можно скорее вернуться в Академию. А то если Нэт «повзрослеет» ещё сильнее, кто знает, что она выкинет.

Слова были язвительными, но меня они ничуть не задели. Вся моя сегодняшняя злость предназначалась исключительно одному человеку.

Я перевела взгляд и посмотрела туда, где стоял Гер. С мрачным лицом он тащил в обеих руках охапку верхней одежды молодого господина Рейгро. Продержись всего пару дней. С глубоким сочувствием я мысленно поддержала Гера.

В этот миг Рейгро, повернув голову, встретился со мной взглядом. Едва заметив меня, он сфокусировал взгляд, медленно наполнившийся насмешкой. Ощутив эту гадкую провокацию, я сжала кулаки. Словно заранее зная, что я стану смотреть на Гера, он осклабился в мерзкой, хищной улыбке.

— Въезжают!

Несколько солдат чеканными движениями отодвинули засов крепостных ворот. Отец, вышедший вперёд, выровнял строй стражи, безупречно завершая подготовку к приёму гостей. Рядом с ним встала матушка, сияющая от радости, что месяцы упорных трудов не пропали даром.

Карета с главой рода Рейгро и его супругой, о которых я прежде знала лишь по слухам, въехала в ворота, поднимая клубы сизой пыли. Стражник подал знак рукой, и выученные лошади в такт командам кучера плавно сбавили ход.

Молодой господин Рейгро, встречая родителей, небрежно махнул рукой. Слуги подбежали к карете и распахнули дверцу, отделанную золотом.

Мужчина средних лет, перед которым в едином поклоне склонились слуги, горничные и свита дома Рейгро, и был главой рода. Волевое лицо, точь-в-точь как у сына, и крепкое тело воина, однако манеры его отличались вполне благородной мягкостью.

— Вашу руку, дорогая.

Хрупкая дама, спустившаяся следом и принявшая руку лорда, обладала внешностью, крайне редкой для Рудергероса. Она казалась настолько юной и прекрасной, что не верилось, будто они с матушкой ровесницы. Теперь мне стала понятна забота главы рода, отправившего сына вперёд из-за болезни супруги. Лорд Рейгро ни на миг не сводил с неё взгляда, словно оберегал хрупкую стеклянную вещицу.

— Лорд Рейгро.

— Лорд Рудиг.

Подойдя к нам под руку с женой, лорд радушно ответил на приветствие. Несмотря на утомительную долгую дорогу, его улыбка оставалась безупречно мягкой.

Но я ни на секунду не ослабляла бдительности. Золотистые волосы Саробана Рейгро, чинно шествовавшего позади отца, слегка колыхались на ветру. Даже когда отцы обменивались рукопожатием, а матери расточали цветистые любезности, его осанка и улыбка оставались безукоризненными. И это в то время как на лице Арокса, которого все хвалили за образцовое воспитание наследника, явно читалось волнение.

— Старший сын, Арокс, производит самое надёжное впечатление. Вы должны гордиться им.

После оживлённого обмена любезностями внимание отцов естественно переключилось на детей. Горделивый вид статного Арокса грел душу всем присутствующим, но едва очередь дошла до меня, мне стало уже не до улыбок.

— Ах… Так это юная леди Аранес?

— И впрямь редкая красавица, как и гласит молва.

— Аранес, поприветствуй гостей.

Взгляды четырёх высокородных господ тут же изменились. Вспоминая уроки бабушки, я приподняла подол платья и сделала реверанс. До строгого идеала матушки поклон не дотягивал, но чтобы пустить пыль в глаза взрослым, вполне сгодился.

— Что ж, прошу пройти внутрь и сначала подкрепиться.

— Уж и не припомню, когда в последний раз спал в подобающих условиях.

— Ах, но прежде…

Непонятные многозначительные взгляды связали меня и молодого господина Рейгро воедино. Я-то полагала, что мы сразу пройдём в замок на пир, и теперь едва успевала следить за этой немой перекличкой. Матушка и госпожа Рейгро, едва успев встретиться, заговорщически перемигнулись.

— Союз двух семей — дело великое, но разве не важнее всего встреча детей, которые станут мостом между нами?

А по его суровому виду и не скажешь: стоило госпоже Рейгро проворковать хоть пару ласковых слов, как грозный глава рода сразу смутился и растаял.

— Ведь не наездишься сюда из самого Януароса. Я и сам придерживаюсь того же мнения: каждой встрече нужно придавать особое значение.

Примерно тогда же проснулся сэр Берт, которого не смогли разбудить даже оглушительные звуки труб. Стерев слюну и торопливо оправив камзол, он вразвалочку протиснулся в процессию встречающих.

— Ах, подумать только… Когда же вы прибыли?

— Только что, сэр Берт.

Во взгляде лорда Рейгро мелькнуло неприкрытое презрение. Не до конца протрезвевший сэр Берт лишь благодушно улыбнулся в ответ.

— Что ж, раз уж мне поручено заключение этого союза, придётся всё подготовить.

Старшие обоих домов поморщились от неудовольствия, однако в целом встреча шла неплохо. Горничные заворожённо провожали взглядами свиту, въезжавшую следом за обозами Рейгро. Даже слуги, прежде ругавшие дом Рейгро за нуворишество и недостаток благородства, теперь в один голос кричали здравицы. Осуждающие тычки пальцами сменились благословениями, а подозрительные взгляды — дождём из пёстрых цветочных лепестков. Словом, этому праздничному приёму радовались абсолютно все.

Все, кроме меня.