Контент удален!

Сэр Берт не сходя с места прикончил пять бутылок вина. На рассвете встречали отца, утром приготовления к приёму вышли на финишную прямую, днём прибыли столь долгожданные представители рода Рейгро, а к вечеру, в самый разгар пира, за столом остались лишь я, сэр Берт и Саробан Рейгро.

Едва усевшись, сэр Берт потребовал крепкого вина и принялся глушить его бокал за бокалом, демонстрируя признаки тяжёлой зависимости. Мне только и оставалось, что наблюдать за его трюком — хлестать выпивку как воду прямо посреди трапезы. За столом, накрытым на троих, сэр Берт в одиночку тянул весь разговор, но очень скоро допился до беспамятства. А ведь он был единственным, кто мог осадить этого выродка Рейгро.

Ещё до того, как заснувший сэр Берт принялся высвистывать носом рулады, Саробан Рейгро отложил вилку. Сколько раз его ни звали к столу, я ни разу не видела, чтобы он хоть что-то ел: то ли этот гад воротит нос, то ли со мной что-то не так? Было чертовски гадко — казалось, будто с блюдами, над которыми так старалась матушка, обошлись как с помоями.

Опустошив уже три тарелки, я с недовольным видом тоже отложила приборы. Служанке, которая подумала, что мне мало, и хотела принести ещё, я лишь покачала головой.

Сэр Берт вырубился, а благородные барышня и молодой господин — сущие сопляки. Прислуживавшие горничные, оставшись без дела, сбились в кучку и зашептались между собой.

Матушка велела накрыть стол под навесом на свежем воздухе, густо увитым глициниями. За спиной Саробана тоже пышно свисали охапки фиолетовых гроздей. Я была искренне благодарна матушке за заботу — ведь она выбрала это место, рассчитав всё вплоть до дней самого роскошного цветения, — и тем сильнее злил этот наглец, не выдавивший из себя ни слова похвалы.

В этот момент Саробан, лишь делавший вид, будто режет что-то ножом, поднял голову. Наши взгляды встретились — я ведь всё это время пристально за ним наблюдала. И сколько бы недовольства ни читалось на моём лице, он лишь тихо улыбнулся. Он что, кретин, у которого в арсенале только каменная мина да эта улыбочка?

— Пройдёмся.

От этой неожиданной фамильярности у меня дрогнули веки. Ни следа прежней учтивости, с какой полагалось обращаться к благородной леди. В ожидании ответа он лениво крутил нож одной рукой и непроницаемым взглядом упорно буравил одну точку.

— Не хочу.

— Почему?

Почуяв неладное, я огляделась по сторонам. Горничным, убирающим посуду, не было дела до происходящего. Сэр Берт достиг той стадии, когда на всё отвечают раскатистым храпом. К столу, накрытому для того, чтобы жених и невеста могли насладиться обществом друг друга, посторонним хода не было.

Черта с два вам, а не уютное уединение, чтоб ему пусто было! Разве что я по-тихому придушу этого ублюдка. У меня не было ни малейшего намерения подыгрывать ожиданиям старших.

— И что, так и будешь сидеть сиднем весь вечер?

Саробан Рейгро аккуратно положил нож, с которым забавлялся. Я упорно игнорировала его, решив, что меня и палкой не заставишь подняться, но от следующих его слов у меня нервно дёрнулась нога.

— Скучновато. Может, позвать Гера?..

Отодвинув стул, Саробан поднялся и снова надел снятый камзол. Он уверенно зашагал прочь, будто у него вдруг появилось неотложное дело. Наживку этот гад выбрал безупречно. Горничные перестали протирать тарелки и уставились в спину уходящему Саробану, а затем спросили меня, можно ли убирать со стола.

— Подожди.

Притворству пришёл конец. Поспешно соскочив со стула, я стиснула зубы от прострелившей лодыжку боли, о которой на мгновение забыла. Услышав оклик, Саробан остановился и обернулся.

Чем показать слабость перед этой тварью, я скорее стану прислуживать Геру как господину. Гордо расправив плечи, я зашагала к нему ровной, уверенной походкой, будто не чувствовала никакой боли. Однако стоило мне приблизиться, как этот ублюдок прибавлял шагу, удерживая расстояние.

— Я сказала, подожди!

Когда в замок съезжались гости и устраивался грандиозный пир, всем слугам, кроме кухонных работников, дозволялось есть, пить и отдыхать. Так было заведено с самого моего детства, так что и сегодня челядь наверняка набивала животы и наслаждалась праздником. Мне очень хотелось, чтобы и Гер, хотя бы ненадолго вырвавшись из когтей этого мерзавца, мог в кои-то веки вдоволь наесться и перевести дух.

— Стой же!

Знал бы он, каких мучений стоит бежать, изо всех сил стараясь не прихрамывать, — не вёл бы себя так. Стоило ему заметить, что я готова отстать, как он сбавлял шаг, давая мне секундную передышку, и улыбался, словно поддразнивая: догоняй же. Он шёл всё быстрее, спустился по ступеням главного замка и толкнул калитку в увитой зеленью изгороди.

Внизу, у подножия лестницы, лежал сад, который матушка обустраивала со дня своей свадьбы. Ожидая гостей, садовники успели аккуратно подстричь все деревья в открытой части. Пересекая сад, Саробан дошёл до центрального пруда и остановился. Со спины казалось, будто он беспечно склонил голову, разглядывая плавающих в воде рыбок.

Матушкин сад прекраснее всего был, конечно же, летом. Заморские цветы высаживали причудливыми узорами, подбирая по оттенкам, а берега пруда украшал пышный зелёный тростник. Если весной матушка открывала лишь часть сада, то к лету с гордостью отпирала ворота в его главную часть. Взглянув на серебристый висячий замок на ограде, я понимающе усмехнулась. Матушкин сад становился невзрачным зимой, когда цветы гибли от стужи. Следом по унылости шли осень и весна.

— Твои братья зовут тебя Нэт.

Саробан, пристально вглядывавшийся в водную гладь, развернулся. Еле нагнав его, я держалась как можно дальше от пруда. Мои губы скривились в усмешке. Клоун недоделанный. Заманил меня сюда именем Гера, а теперь вдруг завёл разговор о домашнем имени.

— Как раз мою кошку зовут Неси. Нэт, Неси… Похоже, правда?

— И к чему ты клонишь?

Саробан был словно топкое болото: чем сильнее собеседник скрипел зубами от злости, тем глубже увязал в его игре. Он подошёл и остановился в трёх шагах от меня.

— Кошка — зверь дикий и строптивый, пока её не приручишь. Я таких не люблю, но это был подарок матушки, так что выбросить её я не мог. Неси — не собачонка: ни едой, ни играми её было не так-то легко увлечь, так что намучился я с ней порядочно.

Я опешила, совершенно не понимая, с какого перепугу он вдруг заговорил о своей кошке. Если он хотел отвлечь моё внимание, то своего добился: я даже не заметила, как этот ублюдок подошёл вплотную.

— Нэт.

И когда я, спохватившись, попыталась отступить, он перехватил мою руку. Моё домашнее имя из его уст отдавало прахом сожжённого трупа. Казалось, будто этим именем меня оскверняют, не вкладывая в него ни капли тепла.

Я дёрнула рукой, пытаясь вырваться, но Саробан лишь смутно улыбнулся. И в этой улыбке сквозило больше настоящих чувств, чем когда бы то ни было.

— Стой смирно. Не то и вторую ногу покалечишь.

— Пусти! Немедленно отпусти!

Саробан — совершенно точно конченый псих — лишь благородно улыбался, не разжимая пальцев. Без малейшего труда удерживая меня на месте, он подцепил носком сапога длинный подол моего платья и приподнял его, точно занавеску. Перевязанная лодыжка, которую я так старательно прятала, оказалась на виду в бледном лунном свете.

Меня захлестнул жгучий стыд. Чтобы с меня силой задирали подол — в моём незыблемом мире о таком нельзя было даже помыслить. Саробан с улыбкой на лице склонил голову набок, с жадным любопытством разглядывая всё до единой мелочи.

— Это ведь я её перевязал.

— Псих… Ты… совсем конченый…

— Завидую тому, как вы с братьями преданы друг другу. Будь у меня такая сестрица, я бы запер её в каком-нибудь глухом замке и дело с концом.

Терпеть это дальше было выше моих сил. Моя свободная рука метнулась к мерзавцу, задиравшему ногой мой подол. Я жаждала оставить на его физиономии смачный след от пощёчины, но в то же мгновение Саробан разжал хватку. Вернее, попросту оттолкнул меня. В итоге я лишь впустую рассекла воздух и с размаху повалилась на спину.

— Аранес Приам Рудиг.

Упав на землю, я вперила в него свирепый, налитый яростью взгляд. Никому не понять этого ошеломляющего унижения. Старшей дочери благороднейшего рода Рудиг какой-то проходимец задирает подол и сбивает её с ног!

— Саробан Рейгро. Ты что, совсем спятил?!

Но я не успела даже начать изливать всю свою ярость. С лица Саробана внезапно стёрлась всякая улыбка, и он холодно бросил:

— Веди себя подобающе благородной леди и больше никогда не смей лазить по стенам. Не путайся с сопляками из конюшни и не плоди позорные слухи. Проявляй должное почтение ко мне, твоему жениху. И сделай так, чтобы до самого дня помолвки до моих ушей не долетало ни единой вести о твоих безумных выходках.

Теперь я прекрасно поняла, почему говорят, что лучше бы ударили по лицу. Саробан неторопливо оглядел погрузившийся в тишину сад и вбил последний гвоздь:

— Если, конечно, ты хочешь, чтобы тайна твоего Гера так и осталась похороненной.

Эта брошенная ровным тоном угроза обладала сокрушительной мощью. Она вмиг загасила пламя мести и решимость во что бы то ни стало прикончить эту тварь. Закончив говорить, Саробан с преувеличенной учтивостью протянул мне руку. Всё произошло так ошеломляюще быстро, что внутри остался лишь мутный осадок чувств.

— Убери руку.

Я наотмашь отбила его руку. Всему есть предел — кто это тут ещё собрался мне помогать?! С того момента, как он меня опрокинул, подол моего платья сзади безнадёжно перепачкался зелёным соком травы.

— Ах да. Чуть было не забыл.

Пусть со стороны это и выглядело унизительно нелепо, я поднялась, опираясь руками о землю. Саробан лишь снисходительно улыбался, словно ему было глубоко плевать, ползаю я перед ним как собака или нет.

— Я ведь смогу писать тебе, когда вернусь домой? Нэт.

То, как он нарочно растягивал моё домашнее имя, было низко и отвратительно. Этот мерзавец явно приравнивал меня к своей кошке.

— Я разорву каждое твоё письмо.

— Кстати, о сэре Берте. Кажется, он намерен устроить так, чтобы мы виделись каждый год.

Старый пропойца, должно быть, окончательно выжил из ума. Чем терпеть подобный кошмар раз в год, я предпочту вернуться в спальню и разузнать, как расторгнуть помолвку.

— Мне это тоже не по душе. Пока я ехал сюда, еда была отвратной, а постели неудобными. Но и заставлять тебя, девушку, пускаться в столь дальнюю дорогу я не могу.

Он говорил ласково, будто заботился об обоих, но всё это было лишь дешёвой уловкой, чтобы выманить нужный ему ответ.

— Так что слушай сюда. Когда я предложу заменить эти встречи обычной перепиской, просто покорно кивни в знак согласия. Будешь и дальше вести себя так дерзко — пострадаешь куда больнее.

— Твоим угрозам края нет. Ты что, всю ночь собрался меня запугивать?

— Я ведь просто забочусь о тебе.

Саробан, от одного вида которого меня уже мутило, слегка вскинул подбородок, прощаясь. Этот выверенный светский жест настолько дико диссонировал с его недавними действиями, что ощущался изощрённейшим издевательством.

Саробан был именно таким. Он удалился лёгкой, бесстрастной походкой. А я-то наивно кичилась тем, что смогу осадить его своим высоким положением или чем-то подобным. Слепая, беспочвенная гордыня. Если уж матушка с отцом и мои братья, Арокс и Амет, попались на его удочку… Значит, слухи не лгали. Род Рейгро действительно происходил от морских разбойников, промышлявших грабежами и поджогами.