Контент удален!

Нет на свете младенца, который не плакал бы при рождении. Если он не кричит, долг повитухи — отшлёпать его по пяткам, заставив закричать.

В мире чародеев говорили: подобно тому как человек плачет, рождаясь на свет, чародей видит сон судьбы. Лишь один-единственный раз за всю жизнь. Рождённый чародеем может увидеть этот судьбоносный сон в раннем детстве, может — на пороге совершеннолетия, а порой и в глубокой старости. В последнем случае чародея можно было назвать поистине злосчастным. Обычно со своей судьбой сталкиваются ещё в детстве, мальчиками и девочками.

Вот и уснувшая в ночной сорочке с оборками девочка сейчас погружается в сон. Проснувшись, она всё забудет, но однажды в жизни этот сон непременно всплывёт в памяти со смутной мыслью: «Ой, кажется, я уже видела это во сне».

Во сне девочка с растрёпанными волосами открыла глаза среди белых снегов — кажется, где-то в горах. Рядом не было ни старинной деревянной кровати, ни камина, ни заботливой служанки, но девочка оказалась на редкость стойкой и не заплакала.

Поскольку это был сон, всё незнакомое не казалось чужим. Девочка поднялась и босиком пошла по белому снегу. Она брела и брела наугад по заснеженному пути, пока наконец не показалась острая, словно наконечник стрелы, замковая башня. Это был её дом.

Лишь тогда на её лице расцвела улыбка, но зудящие ладони и ступни девочки вдруг сжались, сделавшись крохотными, как у карлика. А вскоре стали размером с кроличьи лапки. Пробилась белая и мягкая, словно снег, шерсть. Отрос хвост, спина согнулась, и стоять на двух ногах стало невозможно.

Внезапно дом девочки исчез без следа, заснеженное поле тоже пропало, а вместо них возник незнакомый коридор в синеватых тонах. Девочка озадаченно склонила голову и едва успела протянуть переднюю лапку, как кто-то поднял её. Растерявшись, она полоснула незнакомца острыми когтями, о существовании которых даже не подозревала.

— Неси.

Как и положено во сне, черты лица этого человека казались размытыми. Девочка его не знала.

— Я так долго тебя искал.

Человек, мягко гладивший её по голове, прижал к себе ставшую Неси девочку и зашагал куда-то. Ощущение, когда тебя несёт на руках кто-то столь большой, было вовсе не дурным.

Вскоре хозяин отворил одну из дверей в коридоре. За ней, как и положено во сне, открылась безупречно прямоугольная спальня.

— Ну же, Неси.

Неси не смогла сдержать порыва вскочить на спинку кровати и приняться остервенело драть постель. Сама она не понимала происходящего, но ведь сны и не требуют понимания.

И когда Неси, забывшая о своём девичьем прошлом, безжалостно терзала постель, шерсть с неё вдруг начала осыпаться клочьями, будто в наказание. На маленьких, словно кроличьи лапки, кистях прорезались пальцы, а руки вытянулись.

Неси взглянула на свои выросшие руки — руки человека, взрослой женщины. А мужчина, принёсший её сюда, поднялся на кровать.

— Мы ведь продолжим то, чем занимались?

Она уже не помнила ни того, как была девочкой, ни того, как была Неси. Теперь она была взрослой женщиной. Словно повинуясь предначертанному будущему, она вцепилась в волосы мужчины и притянула эту его холёную голову к себе между ног.

Красный, словно яблоко, язык скользнул между складками внизу. Мужчина жадно ласкал её языком и губами. Нахлынуло наслаждение, сладостной судорогой пронзившее поясницу. Она вцепилась в его прекрасные волосы, вдавливая его голову ещё ниже. Усмехнувшись, словно веля не торопить его, мужчина облизал горячим языком нежную плоть между ног.

— Ах, м-м…

Непрерывно раздавались влажные звуки лакания. Приподнимая бёдра, она закрыла глаза, словно теряя власть над собой. Мужчина и не думал отстраняться. Обхватив ногами его голову, она запрокинула свою. Насмешливый мужчина оторвал губы и игриво щёлкнул пальцем по набухшей горошинке внизу.

— А-ах!

Она легко откликнулась на ласки и легко достигла пика. Желая получше разглядеть мужчину, спросившего, было ли ей хорошо, она опустила затуманенный блаженством взгляд. Силуэт мужчины всё так же расплывался, но бесчисленные окна у него за спиной проступали на удивление чётко.

— Куда ты смотришь?

Словно раздосадованный тем, что её внимание переключилось на другое, мужчина потёрся щекой о её бедро. Он и сам притягивал взгляд, но стоило за окнами вспыхнуть алому зареву, как сердце женщины оборвалось.

Опустив ноги на пол, она соскользнула с кровати. Шаги женщины становились всё быстрее, пока она не замерла перед прозрачным оконным стеклом. Всё вокруг было алым, совсем как язык того мужчины. И небо, и земля, и видневшийся вдалеке замок. Из забытого далёка вдруг нахлынули воспоминания о реальности.

— Что с тобой? Не понравилось?

Всё ведь горит. И земля, и небо, и тот замок. Она не проронила ни звука, но мужчина ответил так, будто всё услышал.

— Какая разница?

Подло усмехнувшись в ответ, мужчина вкрадчиво прильнул к ней обнажённым торсом.

— Всё равно то место больше не твой дом.

Нет.

— Не думай больше об этом.

Нет.

— Пойдём, я продолжу. Тебе ведь было мало.

Нет.

Она изо всех сил пыталась выдавить хоть звук. Нет. Там не должно полыхать. Это мой замок, мой родной дом.

— Пойдём же, кому говорю.

Не хочу.

— Нет!

Она проснулась. Вся в слезах и в поту, девочка отшвырнула одеяло. Она не зверь, не взрослая, и замок вовсе не объят пламенем. Служанка с вязанием дремала в кресле, а потолок спальни был цел и невредим.

— Кошмар…

Осознав, что это всего лишь кошмар, девочка снова натянула одеяло. В такт мерному храпу служанки она покачивала ступнёй. Пробил полночный колокол, и девочка снова погрузилась в глубокий сон.

Так в один из зимних дней девочка, сама того не ведая, благополучно пережила первую боль взросления.