Контент удален!

Сколько раз я подходила к спальне матушки, но в нерешительности поворачивала назад. То была пора, когда замок звенел от смеха служанок, что резвились в траве, собирая неспелую лесную малину. Лишь мне, застывшей у окна и не знавшей, как поступить, казалось, будто я босиком ступаю по белому снегу.

Матушка, выдворите моего жениха из замка.

Одной этой фразы хватило бы, чтобы положить конец празднеству в самом его разгаре. В таком важном деле, как расторжение помолвки, следовало сперва посоветоваться с матушкой. И пока сэр Берт, выступавший сватом, всё ещё гостил у нас, казалось, настал самый подходящий момент завести этот разговор.

Однако закрытая дверь матушкиной спальни была для меня стеной, через которую вовек не перебраться. Стоило представить, как матушка, завершив все дела, спокойно расчёсывает волосы, и у меня не хватало духу перешагнуть через порог.

Я боялась, что разрыв помолвки сокрушит бесчисленные надежды. Сбросить с себя ответственность и взвалить её на чужие плечи — неужели о такой жизни я мечтала? Ответственность, которую ты однажды на себя взял, так просто не исчезает: она намертво вцепляется и паразитирует либо на твоей собственной жизни, либо на жизни тех, кто рядом.

Под предлогом того, что нам нужно получше узнать друг друга, наши встречи с Саробаном под присмотром старших продолжались. Вплоть до пятого дня, когда ему предстояло уехать. Сегодня шёл уже четвёртый. Встречи, за которыми сэр Берт, обязанный приглядывать за нами, не следил, потому что беспробудно пьянствовал. Встречи, на которые присутствовавшие взрослые едва обращали внимание. Встречи, оставившие у меня лишь худшие воспоминания — до того тягостные, что было искренне жаль стараний служанки, красиво заплетавшей мне волосы.

Вдобавок Гер всё это время куда-то пропадал. Сколько я ни передавала весточек на конюшню, в ответ слышала лишь то, что его нигде не могут найти, и только позавчера пришли вести из южного флигеля, который люди дома Рейгро заняли целиком. Оказывается, он жил там. И я не исключала, что Гер мог выболтать всё: и про тренировки с мечом, и про наши общие тайны.

— Поднимешь, Нэт?

— Не стану. Сам подними.

— У меня руки отяжелели.

Это вышло не случайно. Я своими глазами видела, как он нарочно смахнул перо рукой со стола, и он всё равно требовал поднять. В ответ на мой отказ Саробан Рейгро лишь усмехнулся, будто моё сопротивление казалось ему смехотворным. Ему нравились подобные низкие выходки. Он ни капли не стыдился выставлять напоказ свою отвратительную натуру.

— Это же перо твоего жениха.

— И что с того?

— Я ведь уронил его лишь потому, что мои руки отяжелели: приходится хранить тайны Нэт.

Если я научусь вышивать получше, смогу ли зашить рот Саробану Рейгро? От того, как он молча указывал подбородком на перо, глаза жгло яростью. Не подойди стоявшая рядом служанка и не подними упавшее перо, я бы кошкой бросилась на него и в кровь расцарапала этому мерзавцу рот.

Стоило мне связаться с Саробаном, как чередой шли ситуации, о которых никому не расскажешь, а расскажи — ненормальной сочтут тебя одну. То он ни с того ни с сего притащит Гера на чаепитие со старшими и поручит ему чёрную работу. То при всех обратится именно ко мне и начнёт рассказывать, как поживает Гер, хотя никто его об этом не спрашивал. И при всём этом Саробана Рейгро осыпали похвалами за то, как чутко и заботливо он относится к слугам.

— Ай!

Случилось как-то и такое. Я позвала Арокса, чтобы по-быстрому перекусить ветчиной и сыром. Но так уж вышло, что к нам привязался и Саробан, с которым Арокс собирался на конную прогулку. Я ещё удивилась, с чего это он так смирно ест. А потом скрытый под скатертью носок его сапога, будто невзначай, ощутимо ткнул меня прямо в лодыжку.

Поняв, что я не смею показать, как мне больно, он стал изощряться ещё подлее. Приказывал приносить брошенные вещи, точно дрессировал охотничью собаку, изводил Гера мелкими поручениями… Не желая больше сносить эти низкие издевательства, с того самого дня я наотрез отказалась выходить из комнаты. Но Саробан, похоже, видел меня насквозь: он тут же освоил новую уловку — выманивать меня из комнаты через служанку.

— Госпожа.

Я теребила в руках пяльцы с незаконченной вышивкой, но, услышав оклик служанки, подняла взгляд. Бумага в её руках выглядела непривычно: такой я прежде не видела. Значит, письмо от дома Рейгро.

— Молодой господин велел вам передать.

— Не нужно. Положи туда.

— Он сказал, что завтра уезжает, и велел непременно передать до отъезда.

— Он что, спятил? Будто без него никто не знает, что он уезжает!

Вопрос с расторжением помолвки не решить, сидя взаперти, но до чего же нужно было меня довести, чтобы я сиднем сидела в спальне! С тех пор как стало ясно, что Саробан Майта Рейгро — законченный псих, всё, что с ним связано, казалось мне скверной, от которой нужно немедленно избавиться.

— Я не стану читать.

— Он велел хотя бы письмо непременно передать…

— Я не хочу ставить тебя в трудное положение. Просто скажи, что я всё прочла.

После моего решительного отказа служанка с растерянной улыбкой положила письмо на туалетный столик. Дожила: никогда бы не подумала, что буду радоваться добровольному заточению. План был прост: без происшествий и скандалов досидеть до самого отъезда семьи Рейгро. Так или иначе, оставалось вытерпеть всего один день, и победа останется за мной.

Но дурное любопытство не отпускало. Письмо на столике выглядело вычурно и броско — точь-в-точь как его отправитель. Я раздражённо швырнула пяльцы, которые бессмысленно вертела в пальцах. Этот психованный ублюдок до самого конца из кожи вон лез, лишь бы отравить мне жизнь.

Нехотя, словно сонная гусеница, я поплелась к столику и сцапала письмо. Небрежным движением развернула сложенный лист и пробежала глазами короткую строчку.

— Вот же… псих!

Саробан Рейгро был редкостным мерзавцем. Одной-единственной строчкой он заставил меня, притворявшуюся больной, сорваться с места. Вне себя от ярости, я отшвырнула письмо и выбежала наружу.

***

Получить разрешение выйти оказалось куда проще, чем прежде. Не нужно было ничего выдумывать: стоило сказать, что иду на встречу с женихом, как передо мной распахивались любые двери. Невзирая на суматоху, я разыскала матушку, выпросила позволение, ёрзая словно собака, которой приспичило посрать, и теперь неслась со всех ног.

Выйдя из цитадели, я шла по дорожке и видела работников дома Рейгро, вперемешку с нашими слугами и служанками, прощавшимися друг с другом. Здесь все привыкли к размеренным будням, текущим гладко, без того бешеного течения, что бурлило в реке Рудер. Кому-то такая жизнь по душе, а кому-то кажется смертной тоской. И последние, судя по всему, ещё долго будут лелеять воспоминания о пышном приёме, с которым встречали гостей в Рудергеросе.

[Леди Аранес, в часовне я подобрал два коротких черенка от мётел. Быть может, вам известно, чьи они?]

Оказавшись единственной, кто не участвовал во всеобщем веселье, я бежала на поиски автора записки. Угрозы перестали быть просто словами на бумаге. Саробан раздобыл прямую улику и шантажировал меня ею — оставить такое без ответа я не могла и бросилась действовать без промедления.

— Ха-а… Рейгро!

Добежав до часовни, я попыталась перевести дыхание, подступившее к самому горлу. Во дворе пустой часовни не мелькало ни единого золотистого волоска. Не понимая, в чём дело, я огляделась по сторонам и заметила прислонённые к стене черенки от мётел.

Он всё выведал, изведя Гера. До этого я ещё надеялась, что он угрожает наугад, ничего толком не зная, но козни Саробана оказались расчётливыми и тщательно спланированными.

Между черенками была зажата маленькая записка. Зная, что я не смогу это проигнорировать, он сработал на опережение. Даже просто вытащить эту записку было чудовищным унижением. Изящный почерк на развёрнутом клочке бумаги будто насмехался надо мной.

[Завтра проводи меня как подобает. И когда я стану присылать письма, отвечай со всей учтивостью. Проявляй уважение ко мне, твоему жениху, Нэт. Второго раза не будет.]

Я тут же разорвала записку, и белые клочки разлетелись, точно снежинки. Даже в этот миг по спине пробегал холодок от ощущения, будто он сидит рядом и заглядывает прямо мне в голову. Мне хотелось во весь голос крикнуть: «Да делай что хочешь!», но шатко прислонённые черенки были моей явной уязвимостью.

Если перетерпеть сегодняшний день, если выдержать завтрашний, эта заноза из дома Рейгро уберётся за реку Рудер. Матушка, успешно проводив гостей, позволит пригласить нового наставника по этикету, и я наконец смогу учиться фехтованию — а значит, всё это унижение будет снесено не напрасно.

— А-а-а!

Не в силах совладать с клокочущей яростью, я без сил опустилась на землю и обхватила голову руками. Сейчас Саробан Рейгро наверняка упивается триумфом победителя. Я просидела сжавшись в комок до тех пор, пока тень от колокольни, падающая на часовню, не вытянулась во всю длину.

Теперь не оставалось ни малейших сомнений: человек под маской жениха был мне врагом.

***

Как и в день приезда, отъезд обставили с непомерной помпой. Словно боясь, что дорогие гости помрут с голоду в дороге, наши кладовые опустошили, нагрузив повозки доверху. Убыток, о котором я ещё долго не смогу забыть.

Я кривилась от досады за потраченные деньги, но лица родных, избавившихся от хлопот с гостями, так и сияли. Ароксу было радостнее всех: ему позволили сразу после проводов навестить свою невесту. Мне даже довелось наблюдать редкое зрелище — как этот степенный брат с самого утра переживал из-за причёски. И только Амет, радовавшийся, что обзавёлся новым другом, казался опечаленным скорым расставанием.

— Благодарю вас за превосходный стол и кров, что вы дарили нам каждый день, госпожа.

— Я рада, что вы ни в чём не нуждались. И мне очень приятно видеть, что госпожа Рейгро совершенно поправилась.

В дежурных вежливых словах матушки сквозило долгожданное облегчение: наконец-то всё позади. Затем лорд Рейгро с супругой обменялись обязательными любезностями с моими братьями и сестрой и подошли попрощаться со мной.

За те несколько дней, что они провели у нас, лорд производил впечатление мужчины, души не чающего в супруге, а его жена казалась хрупкой, но весьма хваткой женщиной. Впрочем, если вспомнить, что их сыном был Саробан, ещё неизвестно, сколько в этом было искренности.

— Леди Аранес.

Игнорировать учтивые слова родителей жениха я не могла. Я сделала реверанс, стараясь соблюсти всё, чему меня учили.

— Доброго вам здравия и берегите себя.

— Благодарю вас.

Пусть не всё прошло гладко, но проводы уже близились к мирному, тёплому завершению. Как вдруг Саробан, по очереди попрощавшись с моими родителями, братьями и сестрой, неожиданно заговорил.

— Позволите и мне попрощаться с Аранес?