Контент удален!

Пока растерянная Адель мысленно ругала хозяина этого прекрасного замка Калан, —

Чирик!

Прямо над её рыжей пышной шевелюрой пролетел воробей.

— Кья-а!

Вслед за ним из уст Адель вырвался короткий высокий вскрик.

Как назло, одна её нога, уже занесённая для шага, зависла в воздухе. Вся тяжесть тела пришлась на левую лодыжку, которая ещё оставалась на земле. А левая лодыжка была именно той, что когда-то была травмирована.

Именно из-за неё она больше не могла заниматься балетом. Больно не было, но Адель на мгновение потеряла равновесие и невольно покачнулась.

— Осторожно!

Голос, казалось, испугался больше, чем она сама, и чья-то рука, протянувшаяся сзади, крепко обхватила Адель.

— Вы в порядке?

Встревоженный голос показался ей смутно знакомым. Почему-то он отозвался в памяти. Когда она обернулась, чтобы увидеть его обладателя, тот поспешно заговорил:

— А, п-простите. Вы чуть не упали, я хотел вас поддержать, но…

Интонация была почти мальчишеская. Он ослабил хватку и отпустил Адель. Медленно повернувшись, она увидела рыцаря с тёмно-русыми, почти каштановыми волосами, который смущённо покраснел.

«Где я его видела?»

Словно прочитав её мысли, он тут же заговорил:

— П-первое приветствие! Я Кристиан, в прошлом году вступил в рыцарский орден Калана. Можете просто звать меня Крис.

Припомнив, она поняла, что несколько раз мельком видела его по дороге из столицы в Раскалас. Совсем ещё юный на вид рыцарь — и уже ходил в поход. Адель не знала, что сказать, и мысленно цокнула языком, но молодой рыцарь дружелюбно продолжил:

— Я так испугался! Вы вдруг наклонились, я боялся, что вы упадёте, и рука сама вытянулась, даже без приветствия.

— Да я бы просто упала.

— Здесь под травой полно мелких камешков, так что вы бы, наверное, поранились.

«Ну и поранилась бы, и что?» — хотела добавить она, но прикусила язык. Не хотелось поднимать шум из-за пустяка. Рыцарь, как и ожидалось, любезно добавил:

— Даже если бы рана была небольшой, его светлость, увидев её, расстроился бы.

— Вот как.

— Конечно! Разумеется.

Он ответил, округлив глаза. Его светло-карие глаза посмотрели на лодыжку Адель. А затем он внезапно опустился на одно колено.

— Что… зачем вы?

— Ой, да тут уже ранка!

Кристиан с искренним сожалением в ещё юном голосе указал на её лодыжку и, стоя на колене, поднял на неё взгляд.

— Не саднит?

— Ну, есть немного…

От её неопределённого ответа он, наоборот, нахмурился, словно ему было больно. Ошеломлённая Адель поспешно добавила:

— Это не то, что вы думаете. Просто обувь не разношена. Немного жёсткая, неудобная, но все же носят одинаковую, что поделаешь. Ничего, поношу — привыкну.

— Но если больно, то это больно. И сейчас видно, что они немного велики. Если вдруг пойдёт кровь, воспользуйтесь вот этим.

Он порылся в кармане и достал носовой платок с вышитыми голубыми цветами. Платок, явно вышитый с большой любовью.

— Разве это не памятный платок? Цветы явно вышиты специально. Дарить такое из-за меня как-то…

— А?

— Жалко же. Цветы очень красивые, а здесь их даже не видно.

Адель, которая уже начала переживать, не окажется ли этот платок подарком от матери или чем-то столь же значимым, снова протянула его обратно. Но молодой рыцарь простодушно покачал головой.

— Нет. Эти цветы не так уж редки в Раскаласе. Они в основном растут у озера Селесте, так что в замке Калан вы их, наверное, не видели.

— Но всё равно как-то слишком…

— Вообще-то, это правда от матери. Но не то чтобы я его берёг — она сказала, что вышивка не удалась, и отдала мне. А красивый отдала отцу. Кстати, вам понравился этот цветок?

Он спросил, и его глаза заблестели. Глядя в эти глаза, Адель не смогла сказать «мне всё равно».

Поэтому она просто молча отвела взгляд. И тут Кристиан, словно что-то вспомнив, хлопнул в ладоши:

— Тогда в следующий раз можете сходить к озеру!

— Что?

— Его светлости тоже понравится! Ха-ха, озеро Селесте ведь славится такими местами!

У неё не было сил выяснять, что это за места. На улыбающееся лицо не плюнешь, поэтому Адель снова промолчала и неловко улыбнулась в ответ.

Обычно она не была слаба на чужой смех, но улыбка этого юноши почему-то напоминала ей Квон Гихона в школьной форме.

«Он ведь совсем на него не похож».

Она не понимала почему. Тогда он казался ей взрослым, но, оглядываясь назад, в пятнадцать лет Квон Гихон выглядел совсем юным.

А может, дело было в том, что она привыкла видеть его стоящим на коленях. Квон Гихон был таким пушовером, что где угодно и когда угодно легко опускался перед ней на колени. Пусть даже поводом было завязать шнурки на кроссовках или смахнуть пыль с колен.

«И этот пушовер теперь великий герцог?»

Она, ставшая служанкой, была благодарна уже за то, что носила жёсткую, не по размеру служебную обувь, а он, должно быть, носил мягкую, идеально подходящую к его огромным, с её рост, ногам. С чудовищной выносливостью он высасывал из Адель все соки, а сам, переполненный энергией, носился на рассветных тренировках.

От злости не было спасения. Она лишь тяжело вздыхала, полная недовольства.

Но и этому пришло время положить конец. Вдалеке зазвонил колокол на башне. Адель попрощалась с молодым рыцарем, который уже поднялся с колена, и, проглотив раздражение к хозяину замка Калан, вернулась к своей работе.

В ту ночь Алехандро, как и всегда, нашёл Адель.

— Адель, хватит, расслабься.

— Ха-ык, су-умас… сойти…!

Он забрался на Адель, которая, закончив дела, собиралась лечь на кровать. Не успела она отказаться от усталости, как он уже лизал её соски, мял ягодицы и раздвигал ноги. От жара, поднимавшегося в низу живота, она задыхалась, упустила момент — и снова была пронзена этим членом, похожим на оружие.

Но теперь не было того страха, что в первый раз, когда казалось, что её насквозь пронзят и она умрёт. Люди — животные привычки. В какой-то момент чувство наполненности внутри стало казаться ей до неприличия сладостным.

Честно говоря, неважно, куда упирался горячий толстый ствол — он давил со всех сторон, и это не только сжимало стенки, но и словно выжимало удовольствие. Она качалась, как он её раскачивал, и возбуждалась так, как он хотел, истекая смазкой. И всё, что она могла делать, — это сдерживать стоны, чтобы они не вырвались в комнате служанки с её жалкой звукоизоляцией, куда худшей, чем в спальне герцога.

Сегодня ночью, чтобы заглушить неконтролируемые стоны, ей пришлось набрать полный рот ткани, которую он ей дал.

— Кх, хы-ык… кх!

Эффект определённо был. Но из-за этого потекли слёзы — сплошная мука. И всё же сквозь это волнами накатывало удовольствие, и в голове всё путалось.

Только после двух изнурительных близостей Адель смогла растянуться, как труп.

Бесчеловечно, но Алехандро, похоже, ещё не насытился. Однако, словно проявляя заботу о задыхающейся Адель, он снова поднял член, но не вошёл. Вместо этого он большой твёрдой рукой принялся мять её бледное тело то тут, то там.

— Ых, ын…

Покрасневшие уши, влажные от слюны губы и грудь, налившаяся так приятно, что хотелось трогать.

Или, спускаясь ниже, — впалый пупок и нежную внутреннюю сторону бёдер, которые он безостановочно гладил.

— Ох, хватит уже…

Адель, по привычке собравшаяся нагрубить, вовремя осознала реальность и прикусила язык. К счастью, даже став великим герцогом, он сохранил свою пушоверскую натуру — Алехандро, похоже, ничуть не разозлился.

Это немного раздражало, но в такие моменты он был вылитым Квон Гихоном.

«Тьфу, как меня вообще угораздило!»

Хотя они уже бесчисленное количество раз сплетались телами, каждый раз, когда она вот так заново осознавала его, Адель не знала, куда деваться от смущения. Мысль о том, что мужчина, который раздвигал ей ноги и проникал внутрь, — это Квон Гихон, была невыносимо стыдной. И огромным облегчением было то, что он до сих пор не знал, кто она.

«Надо одеться!»

Ночная рубашка, которую он сорвал с неё, наверняка валялась где-то на кровати. Она безвольно взмахнула рукой, но ничего не нащупала, и уже собиралась зажечь лампу, которую погасила, как вдруг:

— У тебя, оказывается, был талант к вышивке.

— Насколько я помню, в Куэрто существует традиция вышивать независимо от пола и возраста.

Она не понимала, о чём он. Адель молчала, и он кивнул в сторону формы служанки, которую сам снял с неё.

— Тот платок. Там были вышиты незабудки. Довольно хорошая работа.

— Что? Это не я делала.

— Значит, это твоя сестра, который, как ты говорила, потерялась на войне, подарила тебе его?

— Ха-ха… Моя сестра тоже не очень-то умеет вышивать… Совсем неважно.

Надо же — она уже и сама забыла про выдуманную сестру, а он всё ещё помнил. Растерявшись, Адель поспешно покачала головой.

Алехандро по-прежнему не сводил глаз с ничем не примечательного платка. Внезапно он понизил голос и снова спросил:

— Разве это не твоё?

В его тоне чувствовалось что-то неприятное. Он даже не пытался скрыть своё недовольство.

«Что это с ним?»

Что там на этом платке? Она никогда особо не рассматривала такие мелкие тряпочки. Даже в прошлой жизни она пользовалась лишь несколькими платками с логотипами известных брендов. И то, если снять логотип, она бы их ни за что не отличила. Что же в этом такого особенного?

«Может, он как-то связан с наследным принцем?»

Может, этот мерзавец использовал незабудку как свой тайный знак? Не такое уж и абсурдное предположение. Содержание оригинала всплывало в голове Адель только тогда, когда ему вздумается, так что могли быть и неизвестные ей детали.

К тому же наследный принц — психопат, который использует даже детей, снующих в замок Калан. Разве не она сама попалась на эту удочку? Приняла несколько вишен из рук ребёнка за чистую любезность — и эти вишни активировали заклинание, сжавшее её сердце.

Хавьер, как подобает официальному злодею романа, был умён только в таких вещах. Адель уже несколько раз пыталась рассказать герцогу, что руки наследного принца дотянулись и до замка Калан, но не могла этого сделать. Ведь если бы она сказала правду, пришлось бы признаться, что она сама приблизилась к нему по указке Хавьера.

Поэтому ей оставалось только молчать. С тех пор она стала настороже даже в мелочах. Настолько, что, получив в подарок платок, вышитый матерью юного рыцаря, она не могла успокоиться, вспоминая наследного принца.

Ей казалось, что это может стать поводом, и её, как тех убийц, ворвавшихся в спальню, мигом лишат головы. Напряжённая Адель быстро подняла глаза и всмотрелась в застывшее лицо Алехандро.

Но что-то было не так.

Судя по заострённому взгляду и нахмуренным бровям, ему явно что-то не нравилось. Но почему-то не чувствовалось угрозы.

Наоборот, было странно видеть, как он, словно обиженный, сверлит взглядом платок. А ещё — губы надул. Может, ей показалось?

Неужели… нет, не может быть.

«Он что… дуется?»

Пока ошеломлённая Адель стояла с открытым ртом, он, не дожидаясь ответа, спросил снова:

— Кто дал тебе платок?

«Точно дуется!»

Она не понимала, в чём дело. Но одно было ясно: ситуация стала очень хлопотной.

В прошлой жизни тоже бывали моменты, когда он, будучи пушовером, умудрялся доставить ей неприятности — и каждый раз у него было точно такое же выражение лица.

При этом он не злился и не прекращал вести себя как пушовер. Но то, что он, не объясняя причин, заставлял окружающих страшно переживать, — из-за этого лучше бы уж он открыто злился.

«Посмотрите на это лицо».

Сколько ещё он будет её мучить? Адель, вспомнив своё положение служанки из вражеского плена, проглотила подступающее раздражение и с максимально безобидным видом переспросила:

— Что?

Алехандро, всё ещё сверля платок взглядом, снова надавил:

— Очевидно же. Если не ты его сделала, значит, кто-то дал.

— …Верно.

— Ловко устроилась. Не успела прийти, а уже обзавелась другом, с которым можно обмениваться вышитыми платками?

Он продолжал с сарказмом.

— Я думал, ты занята тем, что избегаешь меня, а оказалось, ты просто завела других друзей.

— Что? Ну, допустим.

— Да?

В его ровном голосе, маскирующем спокойствие, было полно шипов. Она инстинктивно поняла: если она назовёт имя того, кто дал платок, этому молодому рыцарю, чьё имя она даже не помнит, не поздоровится.

— …

Но и молчать бесконечно было нельзя. Алехандро, наклонив подбородок, словно предлагая оправдаться, смотрел на её профиль так, что, казалось, он вот-вот просверлит в нём дыру. В такие моменты он был точно как раньше. Обычно похож на большого медвежонка, но именно в такие моменты становился дьявольски проницательным.

Чувствуя нарастающую опасность, Адель поспешно открыла рот:

— Я украла его.

— Что?

— Ну… Не кто-то дал, а я сама украла.

— Зачем?

— Просто… ц-цветы красивые.

Ах, блин, как бы она ни несла околесицу, это уже слишком.

Но, к её удивлению, Алехандро, похоже, смягчился. Она ведь совершила кражу в его замке, заслуживала наказания — но он не сделал ни малейшего упрёка.

Однако в его чёрных глазах всё ещё таилось сомнение.

— Такой платок, да ещё и украла?

— Да, ну, украла… Он был очень нужен.

— Если бы попросила Хуану, та выдала бы сколько угодно из запасов. Зачем было идти сложным путём и красть?

— Ха-ха-ха. Конечно. Я ведь так люблю эти синие цветы… то есть незабудки.

«Пожалуйста, просто пропусти это!»

Но он не так легко отбросил сомнения.

— Удивительно. В Куэрто незабудки не растут, во дворце их тоже не выращивают. И в замке Калан они не цветут. А ты, значит, их любишь.

«Знала, что так будет». Она так и знала, что этот тип, с тех пор как у него сделалось такое обиженное лицо, будет нудным и настойчивым.

Мысленно вздыхая, Адель с максимально невозмутимым видом ответила:

— Р-разве нельзя любить цветы, даже не видя их? Синие цветы редки, они немного загадочны…

— …

— Говорят, здесь они растут у озера? И озеро недалеко от замка Калан, так что можно быстро добраться…

— Кто сказал?

— …Я случайно услышала этот разговор за обедом и так позавидовала. Ха-ха… Очень хочу пойти, но не могу, и от этого ужасно досадно.

Похоже, на этот раз ответ её удовлетворил. Алехандро наконец отбросил сомнения и откинулся на жёсткую узкую кровать служанки. А затем рукой, в которой при каждом движении проступали мышцы, притянул Адель к себе.

Так они лежали рядом, глядя в потолок.

— …

Он ничего не говорил. Адель тоже не спешила открывать рот.

Было немного странно. Не было полупрозрачного балдахина, изысканного герба Калана на шторах, качественного ковра, распахнутого окна — но всё равно было не так плохо.

Когда Адель, уже расслабившаяся и разомлевшая, медленно моргала, —

— Значит, служанки между собой об этом говорили.

— …

— Ты им позавидовала?

Алехандро снова заговорил с Адель, которая уже почти заснула.

Хотелось огрызнуться: «Похоже ли это на хобби — любоваться цветами?» Но нельзя. Раз уж она это сказала, нужно было подыграть.

— Н-ну да? Незабудки, растущие вокруг озера! Ха-ха-ха… Даже не представляю, как это красиво.

В ответ послышалось что-то неразборчивое бормотание Алехандро. Но в быстро угасающем сознании разобрать его слова было невозможно. Так и не надев одежду, которую он с неё снял, Адель провалилась в глубокий сон.

Когда она проснулась и открыла глаза, он уже исчез вместе с рассветной звездой.

Он не оставил после себя ни следа ночного пребывания — только серебряную монету, которой явно было более чем достаточно за один платок, и короткую записку с просьбой передать платок его законному владельцу.