Онлайн чтение книги История конца Owarimonogatari: End Tale
2 - 6 006

— С… Синобу!

Я бегу к ней. Мне не нужно ничего обдумывать, я просто ловлю её своим взглядом и бегу к ней. У меня нет достаточно самообладания, чтобы задаваться вопросом, что она здесь делает, или почему наша с ней роковая встреча той весной воссоздана здесь, в аду. Я просто бегу.

Я бегу к ней… а что потом? Нет, я совершенно не думаю об этом, не имею ни малейшего понятия.

Несмотря ни на что, я бегу к ней, ни секунды, не думая о последствиях. Интересно, я сошёл с ума? Я был убеждён, что сожалею о содеянном тогда… Я не забыл ту трагедию, которую я засвидетельствовал, когда был очарован её красотой и бросился спасать её.

И тем не менее, я бегу к ней. Точнее я пытаюсь бежать к ней.

Наши взгляды пересеклись. Так я считал. Будучи в ужасающем состоянии, но в то же время загадочно улыбаясь, Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд исчезла.

Она пропала.

В тот же момент, словно вместе с ней, на небе исчезла темнота, и спонтанно изменившийся пейзаж так же спонтанно вернулся в прежнее состояние. Эта полночная дорога словно декорация, которая была подготовлена специально для неё. Теперь же улица выглядит вполне обычно.

— …

Галлюцинация? Оптическая иллюзия? Мираж?

Нет, нет… какие могут быть галлюцинации в аду? Не говоря уже о призраке вампира.

Мою голову посетила мысль, что Гаэн-сан могла убить Синобу при помощи Кокороватари после того, как расправилась со мной, и это бы объяснило её ужасное состояние… Но, если я правильно помню, настоящие вампиры не могут просто так попасть в ад. Разве что только в качестве одного из местных демонов.

Так что всё это значит?

— Твоё тело словно двигалось само по себе, Арараги-сан?

Хатикудзи догнала меня после того, как я сорвался с места. Она не выглядела удивлённой всем тем, что сейчас произошло. Словно она уже это раньше видела.

Она это уже видела раньше. Или она просто знала, что это произойдёт, как она говорила ранее?

— Как странно. Ты сожалеешь, что спас Синобу той весной. Так почему же ты попытался повторить те же самые действия в той же самой ситуации?

— Э… я не знаю, не могу это объяснить по-другому, кроме как то, что моё тело двигалось само по себе…

В голосе Хатикудзи я не услышал критики, однако всё равно попытался оправдаться перед ней.

— Я п-просто побежал к ней, это ведь ещё не означает, что я хотел спасти её. Может я хотел её добить…

— Ты не умеешь врать, Арараги-сан, тебя даже ребёнок видит насквозь. Не забывай, что ты в аду. Будешь много врать — лишишься языка.

Хатикудзи сказала это, словно дразня меня, и пошла вперёд. Взволнованный, я последовал за ней.

— Ну… Думаю я действительно не стал бы её добивать…

А вдруг, если бы я добил великого вампира, желающего умереть, то это тоже посчиталось бы, что я её спас?

— Даже сейчас я часто думаю, что бы случилось, если я проигнорировал Синобу тогда… Если бы я просто убежал, испугавшись этой окровавленной красоты. Я часто раздумываю над этим.

Никогда не думал, что буду думать об этом в аду.

Вместо того, чтобы встретить Будду, я встретил демона, в буквальном смысле этого слова.*«Встретить Будду в аду» — японская пословица, означающая большое везение в самый неожиданный момент.

— Я так подумал, а ведь первый слуга Синобу уже воскрес из облака пепла к тому моменту. Мы никогда не узнаем, но может быть, как раз, когда Синобу была практически убита тремя охотниками на вампиров, тот бронированный воин уже завершил своё восстановление дабы спасти своего мастера. Если всё было именно так… может те двое, расставшиеся в весьма плохих отношениях, могли бы помириться спустя 400 лет.

— Эта история звучит слишком красиво, чтобы быть правдой.

— Пожалуй. И я в таком случае тот, кто помешал этой мечте стать реальностью… Когда я об этом думаю, это сводит меня с ума.

— Нам сюда.

Сложно сказать, слушает ли Хатикудзи мои слова, или скорее моё нытьё, или же она просто идёт вперёд. Учитывая её биографию, проводник из неё так себе. Но с того момента, как она сказала, что собирается вернуть меня к жизни, у меня нет иного выхода, кроме как следовать за ней, как утёнок за уткой, но если она не будет вести меня чуть более ответственно, я могу совершенно потерять суть происходящего.

Вот конкретное доказательство того, что она ужасный гид. Следующее место, куда она меня привела, это то, куда просто невозможно случайно забрести, гуляя по городу. Мы внутри школы Наоэцу. Как бы вы ни старались, в каком бы направлении ни шли, нет ни единой возможности, чтобы тротуар завёл вас в школьный коридор. Нет, серьёзно, это какое-то сумасшествие. Это уже нельзя объяснить словом «заблудился».

Хотя сумасшествием было уже то, когда день внезапно стал ночью…

— Это твоя школа, не так ли? Хотя если быть точной, реконструкция твоей школы. Знаешь, я была, наверное, во всех уголках нашего города, но школьные коридоры для меня всегда были словно святая земля. Я впервые нахожусь внутри старшей школы. Думаю, если бы меня увидели учителя, то накричали бы.

— Думаю учителя скорее накричали бы на меня, увидев, как я трусь около 10-летней девочки… Экзамены стали бы для меня наименьшей проблемой.

Меня бы тогда ожидало расследование, а не экзамен. Боже упаси.

Однако до сих пор в Авичи мы не встретили никаких демонов, не говоря даже о других грешниках. Так что я сильно сомневаюсь, что мы встретим каких-либо учителей.

И всё же мне интересно, почему этот ад такой необитаемый. Может быть в аду поменяли методы, и теперь Авичи позволяет познать грешникам вкус истинного одиночества? Пожалуй, это было бы действительно неприятно, однако с тех пор, как со мной здесь находится Хатикудзи, это уже больше походит на рай. Вместо тюремщика я получил наставника.

— И всё-таки, как мы попали с улицы в коридор? Если я обернусь, то я не увижу за спиной тротуар, там будет обычная стена.

— Дорога может привести нас куда угодно.

— Хм… Но…

— Боже, Арараги-сан! Там идёт извращенец, осторожно!

— Извращенец? Звучит серьёзно. Быстро, Хатикудзи, прячься в меня! То есть я хотел сказать за меня!

— Ты в первый раз сказал «прячься в меня».

Мы прячемся в соседнем классе, чтобы не пересечься с извращенцем, но предполагаемый «извращенец» спускается в пустой холл и оказывается никем иным, как Арараги Коёми.

В таком случае это не извращенец, а благородный джентльмен. Как Хатикудзи не видит таких простых вещей?

Пока в моей голове проносятся глупые мысли, я замечаю ещё одного человека, идущего со «мной». Это Ханэкава Цубаса. Ранняя её версия. В очках и с косой.

Её волосы собраны не в две косы, а именно в одну, так что это очень ранняя её версия. В действительности Арараги Коёми никогда не ходил бок о бок с этой ранней версией Ханэкавы по коридорам школы Наоэцу. Ханэкава стала заплетать две косы вместо одной после весенних каникул, а к настоящему времени она к тому же перестала носить очки и вовсе обрезала косы. Теперь у неё короткая стрижка с белыми тигриными полосками. И тем не менее, это точно была Ханэкава.

…Но, хмм… понимаете какое дело…

Арараги-кун, у тебя всегда такое кислое лицо, когда ты разговариваешь с Ханэкавой…? Я всегда считал, что выгляжу в этот момент более достойно, а это выглядит совершенно по-другому.

Пока я над этим думал, они ускользнули из виду. Возможно, они завернули в классную комнату на какое-нибудь собрание. Всё же они староста и заместитель старосты. Может это собрание по поводу школьного фестиваля или что-то вроде того.

— Ты сказал, что твоя жизнь превратилась в хаос после того, как ты спас Синобу… но твоя встреча с Ханэкавой незадолго до этого тоже очень важный поворотный момент. Она оказала огромное влияние на твою жизнь. Что ты по этому поводу думаешь? — внезапно спросила Хатикудзи.

Я не понимаю, зачем она в такой момент задала такой внезапный вопрос. Какого чёрта? Неужели она хочет спросить, не было ли бы лучше, если бы я никогда не встречал Ханэкаву?

— Насколько я помню, именно Ханэкава спровоцировала твою встречу с Синобу. К тому же ты лично был дважды пропущен через мясорубку усилиями Чёрной Ханэкавы.

— …

— Если бы ты не подружился с Ханэкавой, то не попал бы во все эти неприятности… ну или по крайней мере тебя никто не мог бы в этом обвинить.

— …Ладно, я не стану отрицать, что прошёл через многое из-за Ханэкавы. Из-за девушки, которая знает только то, что она знает, разоблачающей истину, которая не должна быть разоблачена, забывающей истину, которую нельзя забывать, мы много раз опасно срезали путь и много раз необоснованно шли в обход… Но всё-таки…

Если бы кто-то другой задал мне подобный вопрос, я бы скорее всего вышел бы из себя от гнева. Но так как меня спрашивает Хатикудзи, я могу ответить на него в удивительно спокойной манере.

Не теряя самоконтроля.

Я могу на него ответить как обычно.

— Я по-прежнему искренне счастлив, что мы стали друзьями.

— …

— Кажется я могу предсказать дальнейший план нашего путешествия… Куда дальше? Проследим за этими двумя?

— Хм… Я бы не сказала, что у нас есть конкретный план, но можем и проследить за ними, почему бы и нет. Если проводить аналогию с «Алисой в Стране Чудес», то я, пожалуй, была бы кроликом с часами.

— Страна Чудес, …ха?

На данный момент — это действительно скорее Страна Чудес, чем ад. Я хоть и не помню хорошо сюжет книги, но я бы не сказал, что не нахожу общие черты.

Она сказала, что это всё «воссоздание». И парк Намисиро, и школа Наоэцу.

Воссоздание и реконструкция.

Реконструкция всего от весенних каникул до наших дней. Я иду за Хатикудзи и выхожу из класса, однако Арараги Коёми и Ханэкава Цубаса исчезли из поля зрения, и нет и намёка, куда они ушли.

Если мы хотим идти за ними, то нам нужно к лестнице. Какого бы рода встречу они бы не собирались провести, я уверен, что они её проведут в нашем классе на третьем этаже. Я направляю свой взгляд на лестницу.

И затем.

Я вижу старшеклассницу, повисшую в воздухе. Судя по её позе, может сложиться впечатление, что она умеет парить, но эту девушку, застывшую в стоп-кадре, я прекрасно знаю.

—Сэндзёгахара…

— Я хочу отметить, что у тебя также была возможность не поймать Сэндзёгахару, когда она падала с лестницы… И это решение совершенно не то же самое, чем к примеру, спасать или нет молодую девушку, умирающую на полу. Ловить кого-то, кто падает с большой высоты, очень опасно. В конце концов ты можешь неправильно его поймать и навредить человеку. Если бы ты и не оказался в этом месте, Сэндзёгахара всё равно бы вряд ли получила какие-либо повреждения, ведь у неё в тот момент не было веса. Как к примеру лёгкие животные и насекомые не получают никаких повреждений, когда падают с высоты.

— …

— Но конечно…

— Я её поймал. И я бы поймал её снова, я бы ловил её каждый раз.

Тогда она мне сказала, что рада, что её поймал именно я. И я чувствую то же самое. Я действительно рад, я именно тот человек, который её поймал. Это было простое совпадение, всего лишь случайность, но я не прочь назвать это совпадение судьбой.

Я бы даже сказал, что это моё предназначение.

— …Гипотетически, — Хатикудзи говорила, не делая особых акцентов, поднимаясь по лестнице мимо Сэндзёгахары, которая всё ещё падала. Застыла в падении, если быть точным. — Если бы ты не поймал тогда Сэндзёгахару… Хмм, предположим, что она даже была бы слегка ранена, но ничего серьёзного. И допустим, что после этого она продолжила бы жить своей обычной жизнью — чёрствая, резкая, гордая. До тех пор, пока в город не придёт тот мошенник, не так ли?

— Мошенник… Кайки Дэйсю.

— Именно. Их судьбы переплетаются, и возможно, что судьба привела бы их к конфронтации. Ты как раз предотвратил их конфронтацию, которая почти стала реальностью, на летних каникулах… Но, если бы не встал на её пути, если бы ты не вмешался, интересно, что бы случилось.

— Что ты имеешь ввиду…?

— Возможно, они бы снова вернулись к старой жизни. Сэндзёгахара пытается это скрыть, но я уверена, что ты уже догадался, что было между ними в прошлом.

Следуя за Хатикудзи, я прошёл мимо Сэндзёгахары.

Даже если она полностью застыла, всё равно её положение выглядит ужасно шатким. Я не могу оставить её, я хочу подхватить её своими руками и отнести в другое место. Но я боюсь, что, если прикоснусь к ней, то нарушу равновесие.

— Если бы всё сложилось по-другому, может быть эти тлеющие чувства и разгорелись бы до пламени. Жизнь, любовь, какие же это удивительные вещи.

— Не тебе говорить о любви. Подобные слова из твоих уст звучат неубедительно.

— Боже мой. Мне считать это косвенным вопросом о моей личной жизни? Ты явно не в курсе, какие нынче бывают отношения у младшеклассников.

— И не хочу быть в курсе… И о твоей личной жизни я тоже не хочу ничего знать.

— Так что ты думаешь, Арараги-сан? Что, если ты тот самый, кто встал на пути отношений между Сэндзёгахарой и Кайки?

— Что я думаю? Очевидно же, он сам напросился.

Его ситуация сильно отличается, что была с Синобу и её Первым слугой. Это не то, о чём я могу говорить с Сэндзёгахарой, хотя…

— Это правда, что он помог разрешить ситуацию с Сэнгоку… но это здесь совершенно не причём. Эти события абсолютно не связаны. И я до сих пор искренне надеюсь, что никогда с ним не встречусь.

— Хах. Ну в жизни встречаются и подобные люди. Думаю, никто бы не хотел себе таких друзей. Кстати, раз уж ты упомянул Сэнгоку-сан, давай к ней тоже заглянем. Бон вояж!

— Бон вояж? Знаешь, я понял твою мысль, и мне не хотелось бы тебя поправлять. Но… как насчёт Камбару?

— Хм?

— Как я и сказал, Камбару… Камбару Суруга.

Я так понял, что этот беглый тур, который начался в парке Намисиро и закончится неизвестно где, одна из форм наказаний в аду — что-то вроде «зеркала Джохари». Ну вы знаете, это такое зеркало, которое отражает все ваши поступки в течение жизни (источник: Ханэкава Цубаса).*Король Эмма — повелитель ада в японской мифологии. Использует зеркало Джохари, чтобы показывать умершим все их грехи. Я как будто совершаю небольшое паломничество по всем своим поступкам, по всем вещам, что случились со мной, что навалились на меня.

Мы начали с Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд на весенних каникулах, затем переместились к Ханэкаве Цубасе на Золотой неделе, потом перешли к Сэндзёгахаре Хитаги уже после начала школьных занятий. Хатикудзи Маёй и так уже стоит передо мной, так что логично, что мы перескочили через неё. Но если придерживаться хронологического порядка, то я повстречал Камбару Суругу прежде, чем Сэнгоку Надэко.

Король Эмма якобы судит грешников, глядя в зеркало Джохари, и это возможно является причиной тому, почему Авичи в настоящее время выглядит так скучно. Просто моё наказание ещё не определено. Я всё ещё подсудимый, а не осуждённый, и кара адского суда меня ещё не настигла. Именно такое объяснение я смог придумать после всего этого.

Но если мои рассуждения верны, то это означает, что после завершения этого паломничества я буду приговорён к двум тысячам лет кувырканий в адском пламени, так что я искренне желаю ошибиться.

— Ах да, Камбару-сан. Она исключение.

— Исключение?

— Можешь считать, что мы пропустим этот поворот. В конце концов, случай Камбару сильно отличается от остальных.

— Её случай отличается?

Это скорее подходит к случаю Сэнгоку, однако именно к ней предложила отправится Хатикудзи. Камбару, а точнее странность в её левой руке, выглядели вполне обычно… насколько странности вообще могут быть обычными, конечно.

— О, нет, это совершенно никак не связано с самой странностью. Проблема в том, как именно ты оказался замешанным в это. Ты ведь физически не мог оставаться в стороне от проблемы Камбару, верно?

— …Что ты имеешь ввиду?

— С самого начала Камбару-сан начала сама преследовать тебя, а потом и вовсе собиралась убить. В такой ситуации у тебя не оставалось никакого иного выбора, кроме как отреагировать соответствующим образом, — ответила Хатикудзи с раздражением в голосе, а после добавила уже тише. — Или ты рассматриваешь вариант сдаться и позволить себя убить?

В принципе Хатикудзи права.

Действия Камбару нельзя однозначно назвать «преследованием» или «покушением на убийство». Столкнувшись с таким опытным мастером коммуникаций, как Камбару, которая умеет быть весьма настойчивой, хотите вы того или нет, вы всё равно будете вовлечены в её проблемы.

Потому что инициатива — это стиль жизни Камбару.

Конечно, если бы я не начал встречаться с Сэндзёгахарой, то Камбару не начала бы преследовать меня. Но как я уже сказал, я готов ловить Сэндзёгахару каждый раз, а, следовательно, и мои отношения с Камбару неизбежны. Это словно семейные узы.

В таком случае, я могу понять, почему нашей следующей остановкой является Сэнгоку. У меня тогда не было никакой необходимости видеться с Карэн и Цукихи.

И тем не менее, поняв логику наших действий, мне всё равно неловко, что мы обошли Камбару стороной. Может она и отличается немного от остальных, но я не хочу, чтобы это выглядело так, будто я предвзято отношусь к одному из моих дорогих друзей.

— Ты знаешь, Камбару-сан единственная в своём роде в гареме Арараги Коёми. Это сродни чуду, что вы так хорошо поладили друг с другом. В плане межличностных отношений, ты словно изолированное государство, а она — офшорная зона, что у вас может быть общего?

— Офшорная зона…?

Что?

На самом деле она совсем не такая. Она сражается сама с собой. В противном случае… у неё бы никогда не возникло бы желание обладать Обезьяньей Лапой.

— Её воспитание также было особенным.

— Почему?

— Да, я разве не рассказывала тебе об этом? Её родители сбежали, после того, как…

Когда она была маленькой, её растили как часть семьи Камбару, но не часть семьи Гаэн. Она никогда не знала своей «родословной». И это та причина, по которой она не знакома со своей тётей, Гаэн Идзуко-сан. В августе прошлого года Гаэн поручила Камбару кое-какую работу, но даже тогда она не рассказала, что является сестрой её матери.

— Хмм, жизнь и правда сложная штука, раз кто-то с такими психическими и физическими способностями, как Камбару, всё ещё чувствует, что в её жизни что-то не так. В таком случае я задаюсь вопросом, а существуют ли вообще в мире люди, которые считают, что в их жизни всё идёт как надо?

— Я не знаю… Если мы углубимся в эту тему, то наша дискуссия станет слишком сложной для старшеклассника вроде меня. Я думаю, что каждый человек в мире в той или иной степени сталкивается со стрессом.

Но не стану отрицать, что отчасти моя гипотеза связана с завистливым желанием, чтобы даже те, кто добился в жизни успеха, хотя бы немного пострадали. Правда если кто-то станет жаловаться как-то вроде «ма-а-ам, мне так сложно накопить 10 миллиардов иен, это ужасно, я в депрессии!», то мне крайне сложно будет им сочувствовать…

— Следуя этой логике, твои проблемы так же можно счесть сравнительно ничтожными, Арараги-сан. Ты был просто благословлён на подготовку к экзаменам, или лучше сказать, ты был окружён исключительной заботой.

— Хорошо. На это мне нечего ответить.

— Пожалуйста, подумай над этим, когда вернёшься к жизни. У тебя будет предостаточно времени.

Как только Хатикудзи это сказала, она закончила полный круг по лестничной площадке, и мы поднялись на следующий этаж. Точнее, мне так казалось, пока я не осознал, что мы находимся уже не на лестнице школы Наоэцу. Вокруг нас спонтанно возник новый пейзаж, а лестница под нашими ногами поднимается в крутую гору. Это та лестница, по которой в последнее время я ходил чаще, чем по лестнице в школе.

Этот длинный и извилистый ряд ступенек вёл к храму Кита-Сирахэби.

Это было больше похоже на прыжок, чем на телепортацию, будто пространство вокруг нас исказилось. Эта сцена похожа уже на настоящую фантастическую литературу, а не сказку про магию, однако меня это уже не слишком удивляет. Может быть я уже привык к этому?

Довольно странно говорить, что я привык к аду… но в любом случае, я всё помню. В июне прошлого года я прошёл мимо Сэнгоку Надэко на этой самой лестнице… И, если это действительно зеркало Джохари, если это не что-нибудь другое, значит я просто смотрю на свою жизнь, словно калейдоскоп, до того момента, когда умру от рук Гаэн-сан.

Может я просто смотрю на всё, что совершил… и о чём сожалею.

…Да, пожалуй, это так.

Что касаемо Синобу, касаемо Ханэкавы, касаемо Сэндзёгахары и конечно же Хатикудзи, то как я уже говорил, я бы поступил точно так же, сколько бы мне не дали попыток… но не буду отрицать, что хотел бы сделать всё лучше.

— Ты и так всё сделал лучшим образом, Арараги-сан. По крайней мере, в моём случае.

— Когда ты так говоришь, мне действительно становится чуточку лучше… Но в случае с Сэнгоку я облажался.

— Это верно. К тому же, когда твой заклятый враг, профессиональный мошенник, исправляет твои ошибки, то это весьма унизительно.

— Ну да. И всё же…

Я начинаю говорить, продолжая подниматься по лестнице, но затем, как и следовало ожидать, или вернее, как и должно было произойти, с вершины горы спускается Сэнгоку. Маленькая девочка с сумкой на поясе и шапкой, закрывающей глаза. Она бежит по лестнице вниз в такой спешке, будто убегает от чего-то. И это является весьма точным описанием того, что она в тот момент чувствовала.

Она убегала.

Она хотела убежать.

В этот момент, не в воссоздании, а именно на настоящей горе, я всё ещё не понял, кто это был.

Я не понимал, через что она проходит.

Если и есть что-то, что я «хотел бы сделать лучше» в отношении Сэнгоку Надэко, то это именно оно.

— Интересно. Я думаю, что ты поставил себе слишком высокую планку. Ты не всемогущий, ты же знаешь. Просто прими это, как это сделала Ханэкава-сан.

— По сравнению с уровнем Ханэкавы я просто ничтожен, так что я определённо хочу большего.

— Сэнгоку поссорилась со своей подругой, не так ли?

— Да, именно так… Хотя истинная причина в том, что один аферист при помощи своих «талисманов» решил подзаработать быстрых денег.

Нет.

Так называемые «талисманы» на самом деле были несущественны. Корень проблемы гораздо глубже…

— Остаётся вопрос, можно ли назвать человека, который наслал на тебя проклятие, «другом»? Осино как-то сказал по этому поводу что-то вроде «вот поэтому я и не завожу друзей».

— Это уже философский вопрос… Сэнгоку, возможно, и правда немного запуталась, но разве не говорят, что проблемы, через которые мы проходим в начальной и средней школе, станут для нас всего лишь хорошими воспоминаниями, когда мы повзрослеем?

— Я в этом не уверен. Я считаю, что иногда детской травмы бывает достаточно, чтобы испортить жизнь, даже когда станешь взрослым. Не то чтобы я уже достаточно взрослый, чтобы говорить наверняка… но то, как я поступил с Ойкурой в начальной и средней школе, оставило мне довольно болезненные воспоминания.

— Ойкура-сан…

— Ах да, точно. После того, как мы с тобой расстались, Ойкура вернулась в школу. Ты что-нибудь о ней слышала? Ну от «того человека»?

— Ну да, немного… Но как ты знаешь, я с ней никогда не встречалась. Трудно понять, что она из себя представляет, когда играешь в «сломанный телефон». В конце концов, я знаю только то, что я знаю. — сказала Хатикудзи.

Это было бы решающим аргументом, если бы эту фразу произнесла Ханэкава, но, к сожалению, когда это говорит Хатикудзи, её знания действительно кажутся довольно поверхностными.

…Но почему она упомянула «сломанный телефон»? Если бы она всё это услышала от Гаэн-сан, то не думаю, что она стала бы использовать подобную метафору… Это звучит так, словно есть кто-то, выступающий в качестве посредника между ними.

Или я слишком вчитываюсь между строк?

— Давай подумаем, ты вырос в чрезвычайно домашней обстановке, Арараги-сан. Так же я немного слышала о том, что твои родители часто давали приют обездоленным детям, и ты провёл много времени в начальной школе в окружении таких детей. Возможно, такая обстановка и породила сильное чувство справедливости как у тебя, так и у твоих Огненных сестёр.

— Если так подумать, то Сэнгоку была для Цукихи как раз кем-то вроде них. Хотя у неё не было никаких проблем дома…

— Ты правда думаешь, что у неё не было совсем никаких проблем в семье? В конце концов, только тот, кто живёт в доме, может знать всё в нём происходящее. К примеру, если взять твои отношения с сёстрами, то для организации третьей стороны они выглядят довольно отталкивающими.

— Не надо ввязывать в это никакие организации. Пускай остаётся «третья сторона».

Пока мы говорили, Сэнгоку прошла мимо нас, не уделив нам ни капли внимания. Раз уж это «воссоздание», то полагаю, что она попросту не может нас увидеть… Хмм, а когда это произошло в действительности, обратила ли она внимание на то, что я был там? Я не помню. Даже если бы она меня узнала, то это была бы не та ситуация, в которой она могла легко со мной заговорить, я был всё это время с Камбару…

Так или иначе.

Я не мог сейчас заговорить с Сэнгоку… это ещё одно «повторение». На следующий день, когда я увижу её в книжном магазине, я решу проследить за ней…

— …Хорошо, может всё и правда закончилось неудачно, но я не могу придумать лучшего способа справиться с той проблемой. Я хоть и не был в какой-либо опасности, но ситуация действительно требовала неотложных мер.

— Это правда. Мы часто думаем о гипотетической ситуации, когда мы бы могли «прожить свою жизнь заново», но если бы у нас появилась такая возможность, то скорее всего мы бы повторяли одни и те же действия снова и снова. Если бы это работало, мы бы попали в подобие временной петли, подобной той, в которой мы сейчас.

— Какой избитый сюжет.

— Тенденции цикличны. Это и есть настоящая петля. Говорят, что история всегда повторяется.

— Мы всё время говорим только обо мне, а что насчёт тебя? Если бы ты могла прожить свою жизнь заново, ты бы что-нибудь изменила?

— Хмм, дай подумать. Наверное, я бы хотела восстановить отношения между матерью и отцом. Однако, когда я об этом сейчас думаю, то не уверена, что это было бы правильным решением — восстанавливать отношения, которые уже разрушились. Печально, что люди могут расстаться всего лишь из-за мимолётной эмоции, но ведь из-за мимолётной эмоции бывает и становятся друзьями, я думаю.

— …Знаешь, если пройтись по всему, что ты сказала, то я не думаю, что существует возможность построить чужие отношения.

— Как их дочь я просто обязана возмущаться, если родители намерены разводиться. Лучше бы в таком случае они никогда бы не женились… Правда я бы в таком случае не существовала, так что это, пожалуй, будет уже слишком.

— …

— Я думаю, что люди должны уметь обходиться теми средствами, что у них есть. Это касается и тебя. Каждый раз, когда ты сражался с возникшими трудностями, ты всегда прикладывал максимум усилий, и именно поэтому ты бы сделал всё то же самое, если бы у тебя был такой шанс.

Даже когда я оказывался в проигрышной ситуации.

Я всегда находил наиболее выигрышный выход.

Это она и имела ввиду.

— А что касается Сэнгоку… Я думаю, что в этом случае было слишком много влияния извне. Афтершоков, так сказать.

— …? Влияния извне? Афтершок?

— Именно, хотя думаю ты вряд ли это поймёшь. Так что не бери в голову. Я это к тому, что когда твои действия чрезмерны, то всегда последует обратная реакция.

— Нет, ну на самом деле, — начал я спрашивать, посчитав всё это слишком странным. — Почему мы всё ещё поднимаемся на эту гору? Мы уже прошли мимо Сэнгоку, которая, как ты сказала, была последней, кого нам нужно было встретить. Так разве наше мистическое путешествие не окончено? Разве это не конечный пункт нашего паломничества?

— Нет, нет. Я же говорила, что целью нашего тура «89 храмов Хатикудзи Маёй» является твоё возвращение к жизни.*Ещё одна отсылка к паломничеству по 88 храмам Сикоку. Является игрой слов, так как фамилия Хатикудзи состоит из иероглифов «хати» (восемь), «ку» (девять) и «дзи» (храм). Мы не можем остановиться здесь. Правильней было бы даже сказать, что всё то, где мы побывали до этого момента, было отклонением от нашего маршрута.

— Отклонением?

— Можно даже сказать, что мы немного заблудились.

— …

— Не беспокойся. Это всё было необходимым ритуалом. Церемонией, или лучше сказать, инициацией.

— Когда ты сказала, что вернёшь меня к жизни… я предположил, что это будет сделано при помощи меча, обратного демоническому «Кокороватари» — короткий меч «Юмэватари». Я не прав?

Гаэн-сан разрубила меня демоническим клинком «Кокороватари». Это меч, убивающий странности, которым некогда орудовал специалист по их истреблению. Меч, разрубающий то, что логически не существует, не должно существовать.

Меч, противопоставляемый ему, это другой демонический клинок — «Юмэватари». Если попытаться дать ему соответствующее прозвище, то это было бы что-то вроде «оживляющий странности». Этот меч способен оживлять странности, которые были убиты «Кокороватари» — это то, что я слышал от Синобу.

Гипотетически, если Гаэн-сан действительно всегда права, и если конечная цель этого несвойственного ей варварства была «убить и воскресить» меня… то я полагаю, что единственный способ, которым она могла бы это осуществить, это именно этот меч, «оживляющий странности».

Конечно, я не имею представления, каким образом в руки Гаэн мог попасть демонический меч, который якобы поглотила тьма четыреста лет назад… Хм, подождите, разве я не слышал, чтобы кто-то уже рассказывал мне об этом? Не могу вспомнить, всё как в тумане…

— Нет, ты прав. Но это та часть церемонии, которая должна проводится на Земле. У нас в аду есть иной способ делать подобные вещи.

— Звучит весьма круто.

Всё, чем мы в настоящий момент занимаемся, на самом деле обычная прогулка.

Мы просто идём друг рядом с другом.

Прогулка с Хатикудзи навевает мне столько воспоминаний и погружает в такое мечтательное состояние, что я теряю ощущение реальности… Хотя я же в аду, у меня и не должно быть такого ощущения.

Но с другой стороны, ощущения, что я в аду, тоже нет.

— В любом случае беспокоиться не о чем. Тебе не нужно будет проходить никаких испытаний, чтобы воскреснуть, не нужно будет преодолевать никакие препятствия. Не будет никаких уловок, вроде «ни в коем случае не оборачивайся». Твоё воскрешение уже решено на 100%, так что просто ничего не делай и жди.

— …

— Что? Что не так? Почему у тебя такое жуткое выражение лица?

— Жуткое…?

Я думаю, она хотела сказать «мрачное».

Хотя и «жуткое» не такое уж и неподходящее слово. Чувствую я себя действительно довольно жутко.

Да и к чему этот вопрос? МЫ поднимаемся по лестнице к храму Кита-Сирахэби, и кусочки моей памяти медленно собираются воедино. Они возвращают меня в раннее утро 13 марта, когда Гаэн-сан порезала меня на куски.

Зная это, логично предположить, что, когда мы поднимемся к храму, нас там будет ждать Гаэн-сан, и она снова разрубит меня, теперь уже мечом «Юмэватари», чтобы оживить меня. И я не в восторге от перспективы снова быть порубленным.

И я немного тревожусь об этом предполагаемом «ином способе делать подобные вещи».

— Как ты думаешь, — спросила Хатикудзи. — Как там Ононоки-сан?

— Мм?

— Ну мы с ней в некотором смысле породнились. Тот человек очень мало про неё говорил, однако я ей очень многим обязана в связи с тем инцидентом с «тьмой», так что хотела бы узнать побольше от тебя.

— Ононоки-тян…

Ах да, точно.

Хатикудзи и Ононоки имели возможность контактировать всего лишь в течение нескольких дней во время того инцидента с «тьмой». Возможно этот совместный побег и создал дружеские узы, или может быть, они нашли взаимопонимание, так как являются странностями схожего происхождения, мне действительно показалось, что они очень хорошо ладили. В отличие от отношений Синобу и Ононоки, которые готовы были перегрызть друг другу глотки.

…Конечно, Ононоки — удивительное создание. Даже если вы с ней «подружитесь», то это ещё не будет значить, что она станет вас защищать. Она спасала мою жизнь уже столько раз, что я начинаю забывать, как мы с ней впервые встретились. Мы были заклятыми врагами. Так что Синобу вправе быть к ней враждебно настроенной.

И тем не менее я живу с ней под одной крышей. Это странно. Это стоило бы даже назвать аномальным.

— Она в порядке. Впрочем, она мертва, так что я не знаю, можно ли здесь использовать слово «хорошо». В любом случае, она по-прежнему полна сил.

— Понимаю. Как той, кто назначил её своим преемником, мне приятно это слышать.

— Ононоки-тян — твой преемник?

— Да. Официально. Я уверена, что теперь она подшучивает над тобой вместо меня, — Сказала Хатикудзи, хотя это и не звучало похоже на шутку. — Во время нашего опасного путешествия я попросила её приглядеть за тобой, если со мной что-нибудь случиться.

— Я понятия не имел, что вы двое говорили о чём-то подобном…

Я не знаю, правда ли Ононоки приняла тот разговор так близко к сердцу, но если она действительно взялась за эту «просьбу», то она её выполнила в гораздо большей степени, чем Хатикудзи может себе представить. И не только в плане подшучивания.

— …Раз уж мы её вспомнили, Ононоки случайно не входит в программу тура «89 храмов»?

— У нас нет столько времени.

— У нас ограничено время?

— Да. Это тяжёлое решение, но продюсер Хатикудзи была вынуждена это сделать.*Отсылка к бонусным комментариям, в которых Хатикудзи часто утверждает, что имеет власть над производством аниме. Не переживай за Ононоки, она и так получает много крупных планов в аниме, так что баланс соблюдён.

— Это не похоже на компромисс.

Компромисс, баланс…

В ту же минуту, как я произнёс это слово, я выцепил его из своей речи. Нет, скорее даже это слово меня зацепило… Можно сказать, что меня внезапно осенило. Я не мог понять, что к чему, когда Хатикудзи рассказывала мне о возвращении к жизни… Даже после нашего небольшого тура, когда я стал ещё ближе к воскрешению, я не мог до конца понять, что происходит. Но когда я сказал это слово, я словно прозрел, хоть и с опозданием.

Я понял. Вот что меня беспокоит… Баланс.

— Знаешь, Арараги-сан, ты ведь настоящий счастливчик. У тебя есть красивая девушка, умный и добрый друг, талантливый кохай, две любящие сестры и надёжная девочка, живущая вместе с тобой.

— …

— Я тебе почти завидую. Ты чертовски успешен. С такой жизнью, я думаю, тебе не стоит заниматься самобичеванием… Это звучит не скромно, это раздражает. Это едва ли отличается от высказывания вроде «Я не могу стать миллионером, я хочу умереть».

Мне сложно представить, чтобы кто-то завидовал тому, что я живу с Ононоки… Но тем не менее она права, во многих вещах мне сопутствовала удача.

Но это и есть проблема.

Именно поэтому я и хочу находиться в балансе.

Я хочу, чтобы мои чувства были в балансе.

План по сбалансированию — разве не Осино Мэмэ выступал за него в своё время? Я был сильно обеспокоен тем, что Ханэкава позволила себе попасть под сильное влияние этого мужчины средних лет, когда она решила путешествовать по миру, но похоже на то, что я тоже заразился его идеалами.

— Правильные вещи…

— А? Что случилось, Арараги-сан?

— Просто у меня однажды был спор по этому поводу со своей одержимой правосудием сестрой… Я вспомнил его только сейчас. Может, потому что я в аду. Я начинаю думать о справедливости, хотя и не очень хочу этого.

— Хмм. Мы почти на вершине горы, так что если хочешь об этом поговорить, то давай коротко. Это, вероятно, будет последний наш с тобой разговор.

— Что…?

В таком случае я бы предпочёл поговорить о чём-либо другом.

Так как я вспомнил об этой истории именно в аду, я хотел спросить мнение Хатикудзи по этому поводу, поэтому решил продолжить.

— Это о том, как трудно делать правильные вещи.

— Трудно? А что в данном случае ты называешь «правильными вещами»? По-моему, существует множество различных стандартов, разделяющих «правильное» от «неправильного».

— В таком случае должно же быть что-то такое, чтобы даже не было нужды прибегать к этим стандартам… Даже если какой-то поступок кажется объективно правильным, то всё равно можно привести множество примеров, когда нам не следует так поступать. И я сейчас говорю не про относительность.

— Хо-хо. Ты сейчас фактически утверждаешь, что все люди от природы злые. Мне нравится ход твоих мыслей.

— Нет, у меня не подростковый период, чтобы делать такие заявления… Я не хочу сказать, что все люди злые, мы все скорее незрелые.

— Незрелые…?

— Я думаю, что все люди, в большей или меньшей степени, стремятся к тому же, чем занимаются мои сёстры. Нет, они, пожалуй, слишком экстремальный пример… Но всё же, я думаю, что люди проявляют куда более энтузиазма в исправлении неправильного, чем в созидании правильного.

— А разве делать правильные вещи и исправлять неправильные — это не одно и то же?

— Близко, но не совсем, поэтому их легко спутать… Слово «тадасу» может означать «исправлять», а может означать «выяснять», если записать другим иероглифом. В данном контексте это было бы, наверное, более подходящее слово.

— Однако в устной речи разницу заметить невозможно… — Заключила Хатикудзи с непонятным выражением лица. Она права. Действительно сложно передать словами весь тот смысл, который несёт это выражение.

Что для меня на самом деле трудно, так это не подобрать верный по смыслу иероглиф, а понять, что же я на самом деле думаю. Несмотря на то, что мы обсуждаем такие глобальные темы как «добро и зло», «правильное и неправильное», такое ощущение, что мы лишь слегка касаемся сути. Мы словно плаваем у самой поверхности глубокого океана, что усложняет определение собственной точки зрения.

— Другими словами, вместо того, чтобы делать правильные вещи самим, люди обычно придираются к поступкам других, потому что критиковать им нравится больше?

— Ну… может что-то вроде этого.

Это всё ещё не совсем то, что я имел ввиду, но достаточно близко.

Самая главная мысль в том, что «исправление неправильного» даёт людям ложное ощущение, что они сделали нечто «правильное». Именно поэтому граница между этими понятиями так размыта, именно поэтому их так трудно отличить друг от друга. Причём не только для того человека, о котором идёт речь, а для всех людей вокруг в том числе.

Даже организация третьей стороны не способна найти разницу между тем, что было сделано правильно, и тем, что было исправлено.

— А ты что думаешь, Хатикудзи?

— Что я думаю? После всего, что ты сказал, «Вау, давненько я не слышала, чтобы Арараги-сан говорил такие циничные вещи таким спокойным тоном… Судя по всему он в полном порядке», примерно такие мысли приходят в мою голову.

— Я начинаю немного волноваться по поводу того, какого ты обо мне мнения…

— Если сказанное тобой является критикой, то я не могу не заметить, что ты противоречишь сам себе, когда щеголяешь своим чувством справедливости, и при этом критикуешь других за то, что они не отличают критику от справедливости.

Она всё усложняет. Теперь я уже начинаю путаться.

Ну, если всё так, то я действительно немного сам себе противоречу, но к счастью, основная мысль, которую я хотел донести, состоит не в этом.

Это была не критика.

Это было утверждение.

— Если люди продолжат лишь «исправлять неправильное»… если продолжат исправлять только лишь чужие ошибки, одну за другой, разве мы получим в итоге белоснежную справедливость? Я полагаю, что такого рода справедливость будет чёрной как смоль, вот вкратце то, о чём я думаю.

— …

— Хатикудзи, когда ты оставалась на Земле, это было неправильно. Это было то, чего делать не следовало. Поэтому в игру и вступили законы природы.

Сквозь Тьму.

— Вот почему природа применила против тебя ответные меры. Ты была близка к тому, чтобы лишиться возможности попасть в рай или ад, а вместо этого провести остаток вечности в качестве блуждающего духа.

— Скорее я была близка к тому, чтобы быть уничтоженной. Я действительно была на волоске.

Она сказала это очень спокойно, но это было действительно ужасно. Наверняка достаточно для того, чтобы чувствовать себя в долгу перед Ононоки.

— Оу, нет, нет. Больше всего я благодарна Ононоки за то, что она позволила мне сидеть у неё не плечах, чтобы я могла поцеловать тебя.

— Это весьма нетактично с твоей стороны!

Я делал всё возможное, чтобы разговор не дошёл до этого! Разве мы не дали молчаливое согласие сделать вид, будто ничего не было?!

— Подобного рода мышление… Это как сказать, что вместо того, чтобы достичь чего либо, самый простой способ прийти к успеху — это избегать неудачи. Очень японский способ мышления.

— …

Множество людей и за пределами Японии думают точно так же.

— Будучи студентом, имеющим дело с экзаменами, в которых снимают баллы за неправильные ответы, это не удивительно, что ты приняли эту идеологию, и я совсем не против такого образа мышления. Однако, если ты всегда будешь поступать подобным образом, то у тебя никогда не будет возможности получить то, чего ты на самом деле желаешь.

— Никогда не получу… чего на самом деле желаю?

— Это делает всё зависящим от чужого одобрения. Ты сможешь получить только то, что тебе дадут другие. Конечно, это не всегда плохо, но для кого-то вроде тебя, кто всегда желает то, чем не обладает, что находится далеко, это не работает.

Ты должен совершить множество ошибок.

Ты должен терпеть неудачу снова и снова.

Ты должен закончить что-нибудь, а затем попробовать сделать ещё раз.

Ты должен колебаться, ты должен разочаровываться.

Ты должен учиться методом проб и ошибок.

Ты должен противостоять волне критики, и в конце концов…

— …Ты достигнешь успеха, верно?

— Ну… ты же знаешь, я не имела ввиду конкретно себя. Может быть, так оно и есть… Нет, это то, как должно быть.

— Если жить за счёт чужих ошибок, то рано или поздно начнёшь надеяться на ошибки со стороны других людей и со стороны всего мира. Если до такого дойдёт, то это очень опасная идеология. Я не могу с ней согласиться.

— Хмм…

— Ты только что сказала, что говорила не о себе. А о ком ты говорила?

— …

Не знаю, как мне на это реагировать.

Являются ли Огненные Сёстры защитниками справедливости? Нет, они не имеют отношения к нашей дискуссии, они не вкладывают в свои действия особый смысл.

А что насчёт… Осино?

Хочу ли я сейчас говорить о человеке, который так ценит баланс, который выступает в качестве посредника между правильным и неправильным, между добром и злом, между нами и ними… тот человек, который всегда говорил, что люди могут спасти себя только сами.

Нет.

Наверное, тот, кого я имел ввиду, тот, о ком я хотел бы поговорить… это она.

Студентка по обмену… племянница Осино Мэмэ.

Осино Оги — Я хотел бы поговорить о ней.

Почему её имя не приходило в мою голову до сих пор? Почему я не мог её вспомнить? Это странно, ведь она была ключевой фигурой в последние полгода моей жизни.

…Является ли Оги-тян ещё одним исключением в нашем маршруте? Хатикудзи, вроде как, вообще не упоминала её имя.

Отношение Оги ко мне отличается от Сэндзёгахары и Ханэкавы… Она по отношению ко мне действует скромно, но при этом очень настойчиво. В этом плане её стоило бы отнести в один класс с Камбару.

…В один класс с Камбару?

Я никогда об этом не думал, но теперь вижу, что у Оги много общего с Камбару… Оги даже называла себя поклонницей Камбару, я думаю она была бы рада это услышать.

Я хотел более подробно обсудить Оги, но пока я придумывал хорошую фразу, чтобы упомянуть её, время истекло.

Лестница кончилась. Мы прошли через ворота-тории храма Кита-Сирахэби.

Когда мы прошли через ворота, пространство вокруг нас не поменялось, храм стоял на том же месте.

Тем не менее, это был храм Кита-Сирахэби до реконструкции. Изношенный и разорённый, гниющий и увядающий, жалкое зрелище. Вы бы даже не узнали в этом здании храм, если бы вам никто не сказал.

Он был почти в таком же состоянии, когда я впервые поднялся сюда вместе с Камбару. Единственное отличие — на соседнем дереве не было никаких распятых змей. Тот факт, что Сэнгоку недавно спустилась по лестнице, говорит о том, что отсутствие змей может быть ошибкой в системе. Однако зрелище это не очень приятное, так что я благодарен, что эта часть опущена.

Но даже без этого, я привык видеть Кита-Сирахэби реконструированным, точнее построенным с нуля. Так что одного только вида этого старого разрушенного храма достаточно, чтобы у меня кровь стыла в жилах.

Только я успел расслабиться после болтовни с Хатикудзи, как я снова напрягся. Так как ворота храма не привели нас ни к новому месту, ни к новому измерению, это означает, что конечной точкой нашего путешествия является храм Кита-Сирахэби.

Мы собираемся исправить то, что пошло не так.

Подождите, нет, Хатикудзи же недавно сказала немного сбивающие с толку слова, что мы собираемся изменить то, что было правильно. Она собирается в ближайшее время начать мне это объяснять?

И потом.

Перед нами на пути к храму, перед разваливающимся зданием, я вижу кого-то возле ящика для пожертвований.

Кто-то ждёт нас.

Этот человек отличается от Синобу и Сэндзёгахары или Ханэкавы и Сэнгоку, или от кого-либо ещё, кого мы видели до сих пор. Он стоит и смотрит на нас, он ждёт нас.

Тем не менее, я ожидал, что кто-то будет нас ждать в храме. Или это было предчувствие.

Или это было дежавю.

13 марта я поднялся по ступеням этой лестницы и был разрублен Гаэн-сан, которая ждала меня в засаде. Я думал, что в это время здесь больше никого не было.

В прошлом месяце я приходил сюда, чтобы встретится с Кагэнуй-сан, как мы и договаривались. Но когда я появился в назначенном месте, я был обманут.

Кагэнуй Ёдзуру.

Эта жестокая оммёдзи…*Оммёдзи — человек, практикующий Оммёдо, древнее японское оккультное учение, совмещающее в себе принципы даосизма, синтоизма и буддизма. К умениям оммёдзи относят гадания, изгнание духов и защиту от проклятий. До сих никто не знает куда она пропала.

Что касаемо личности Ононоки-тян, то мне по сути нечего сказать, у неё с самого начала не было какой-либо определённой личности. Но что до той, которая оставила наш спор неразрешённым, и чья сикигами*Шикигами — дух, подчиняющийся оммёдзи. по имени Ононоки осталась на моём попечении, то я не могу не беспокоиться о её благополучии.

И вот почему.

Несмотря на то, что этот храм является всего лишь одной из декораций ада, у меня всё равно было предчувствие, что кто-то меня ждёт на вершине горы. Правда у меня ещё было предчувствие, что тут никого не будет. Очевидно, что по крайней мере одно из моих предчувствий оказалось бы верным.

Но я всё равно удивлён увиденному. Я не мог не быть шокированным этой личностью.

На вершине этой скрипучей и кривой коробки, которая выглядела так, будто вот-вот развалится, сидел тот, кто не являлся ни Гаэн Идзуко, ни Кагэнуй Ёдзуру.

Это тоже специалист, как и они.

Но это специалист, не такой, как они.

…Специалист, который должен быть мёртв.

Кукловод, который умер, будучи разорванным на множество маленьких кусочков.

Это был Тэори Тадацуру.

— Здравствуй, Арараги-кун. Я ждал тебя.