Онлайн чтение книги История конца Owarimonogatari: End Tale
4 - 7 007

Мне не хотелось бы создавать впечатление, будто я перестал спорить, но, когда я услышал, что смогу поиграть с Хатикудзи, меня правда так тронули эти слова, что я на мгновение потерял дар речи.

Гаэн-сан, никогда не упускающая возможности, пользуется моим молчанием и говорит: «Таким образом, мы уже выполнили одно из условий. Как только Хатикудзи проглотит этот талисман, мы станем свидетелями рождения нового бога храма Кита-Сирахэби», завершая, таким образом, обсуждение первого условия.

Нет, это слишком серьёзный вопрос, чтобы так просто его подытожить.

— Впрочем, выражаясь в стиле Хатикудзи, я думаю, она его «укусит», а не проглотит.

— Если тут и есть загвоздка, то точно не с точностью формулировки…

Я не хочу, чтобы меня подводили к заключению, пока я не во всём уверен. Тем не менее, я прекрасно понимаю, что невозможно найти такое решение, которым бы я был полностью удовлетворён.

— Конечно, если ты предпочтёшь, чтобы Тьма поглотила Хатикудзи, то я оставлю это на твоё усмотрение. Меня волнует только достижение конечного результата. И это тот случай, когда ты не можешь просто взять и занять её место.

— Что ж… Конечно, я пообещала, что приму любое твоё решение, мой господин, но если я позволю Тьме поглотить девочку, которую ты с таким трудом спас из Ада, то не смогу спокойно спать по ночам.

Сказав это, Синобу, и до этого державшая меня в своих объятиях, обхватывает меня ещё и своими ногами. Теперь она сидит небрежно, скрестив ноги со мной посередине. Взрослого человека, сидящего в такой позе, вполне можно было бы назвать невоспитанным. Правда, когда в такой позе сидит Синобу, это выглядит мужественно и в целом круто. Нечестно.

Я уверен, что никогда не выглядел так круто, когда держал её.

Теперь, после слов Синобу, мне стало ещё труднее возражать. В первую очередь, я полностью потерял всякие основания для спора. У меня были весомые аргументы, связанные с тем, что Синобу и Сэнгоку в качестве богов уже потерпели неудачу, но Гаэн-сан, как специалист, уже доказала мне, что в её плане нет недостатков.

— Верно, братишка-демон. Хватит уже ныть. Может быть ты считаешь, что это круто — постоянно придираться к тому, что делают другие, но если у тебя нет идей получше, то тебе следует держать язык за зубами. Неужели единственное, в чём ты хорош, это мешать людям, приносящим пользу?

— Знаешь, Ононоки, когда из твоих уст вылетают такие слова, я могу найти тысячу вещей, чтобы ответить тебе…

Она довольно груба. Напоминает мне Цукихи в момент потери самообладания.

— Мы говорили об этом ещё в августе, не так ли? — Ононоки, которую Гаэн-сан держит так же, как и Синобу меня (а учитывая, что она кукла, это очень походит на чревовещание), немного изменила тон голоса и продолжила. — Что ты будешь делать, если Хатикудзи будет съедена Тьмой, пока ты здесь разводишь полемику и тянешь время?

— Ах да… точно.

Не то, чтобы я придумал аргумент благодаря тому, что Ононоки прочитала мне лекцию, просто Гаэн, Синобу и Ононоки раз за разом произносят это имя, и это мне кое-что напомнило.

Ну, в принципе, я всегда держал это в голове, но не думал, что у меня будет подходящая возможность упомянуть это. Поскольку я скрывал тот факт, что встретил Оги возле моего дома незадолго до того, как приехал сюда, я до этого момента молчал об этом, но эту правду, вероятно, я должен был раскрыть на гораздо более раннем этапе беседы.

Я должен рассказать об этом, чтобы она рассудила, правда ли это.

Я допустил промах… Хотя нет. Теперь, когда Гаэн-сан переводит нашу дискуссию к обсуждению второго условия, то есть, к обсуждению Осино Оги, сейчас самое время поднять этот вопрос.

— Гаэн-сан.

— Что такое, Коёмин?

— Эм… насчёт Тьмы… Я думаю, есть шанс, что мы серьёзно ошибаемся, — после чего я продолжил вполголоса. — Осино Оги не является тьмой, или, по крайней мере, я так считаю.

— Я знаю.

Она ответила моментально.

Напрасно я старался говорить тише.

Получилось так, что я особо подчеркнул именно эти слова. Боже, я себя сейчас чувствую таким идиотом.

Какие уж тут три страйка. Я словно попытался сделать бант, а мяч ушёл за линию фола.*У бэттера есть три попытки отбить мяч. В случае неудачи судья назначает «страйк». Как правило, страйк даётся, когда бэттер не попадает по мячу, после чего мяч ловит кэтчер. Так же страйк можно получить, если отбить мяч за линию фола. Арараги же описал более глупую ошибку. «Бант» — это действие бэттера, когда он не бьёт по мячу, а лишь подставляет биту. Это намного проще, чем обычный удар, но и в таком случае можно умудриться отправить мяч за линию фола. Интересно, у них в крикете есть что-то подобное?

— Серьёзно?

Тем, кто удивился, что стало для меня сюрпризом, была никто иная, как Ононоки. Впрочем, нельзя сказать, что она работает заодно с Гаэн-сан, поэтому следует ожидать, что их точки зрения будут отличаться.

— Она не Тьма? Да ладно. Я ведь постоянно намекала на это, поскольку была в этом полностью уверена.

— …

В таком случае, тебе бы следовало избегать неприятностей. Не нужно делать намеренных намёков.

Она очень сложная личность. Или, может быть, сложный человек.

Между тем, Синобу не сказала ни слова.

Я почти уверен, что Синобу находится под таким же впечатлением… поэтому её целью сейчас, скорее всего, является не позволить никому обнаружить это.

Хатикудзи и вовсе не знакома с Оги. Оги не переводилась в школу Наоэцу до тех пор, пока Хатикудзи не отправилась на тот свет, поэтому у неё нет никаких мыслей на этот счёт. У неё абсолютно пустое выражение лица.

— Прежде всего, почему ты так думаешь? Что Осино Оги — Тьма, я имею ввиду.

— Нет, я…

— Ох, я плохо сформулировала вопрос. Не пойми меня неправильно, Коёмин, я не хотела критиковать тебя или издеваться над тобой. На самом деле, вполне естественно, что ты так думал. — Сказала Гаэн-сан, словно это, в самом деле, было естественно. Словно весь этот разговор идёт в точности с её расчётами.

Однако, если всё происходит в соответствии с её расчётами, то я только могу предположить, что она стояла в стороне и слышала весь мой разговор с Оги…

— Это естественно, что я так думал… Что ты этим хочешь сказать?

— Это я объясню чуть позже, — Гаэн-сан расставила приоритеты даже в своём собственном сценарии. — Я хочу знать, когда именно ты пришёл к такому выводу. План наших действий может поменяться в зависимости от твоего ответа… Хотя я полагаю, что у меня уже есть хорошее предположение.

— Я не могу сказать «когда». Когда я наблюдал за её словами и действиями, я просто задумался над этим, понимаешь… Я имею ввиду, она даже пошла искать Хатикудзи. Потом она оказалась впутана в историю с Сэнгоку, потом в историю с Тадацуру…

А перед всем этим…

Когда я впервые связался с Осино Оги.

Первый раз, когда я встретил её после переезда, на протяжении всей череды событий, связанных с Ойкурой Содати… Казалось бы, это настолько очевидно, насколько это только возможно.

Нет, всё свелось к этому не в результате анализа каких-либо фактов. Этот вывод был основан только на интуиции. В конце концов, эта её чёрная аура…

Разве она не идеальная иллюстрация Тьмы?

Тёмная пустота, уважающая правила.

Бездонная тьма, почитающая всемирный баланс.

— Если ты говоришь, что это естественно для меня так думать… значит ли это, что Оги-тян специально произвела на меня такое впечатление? И она просто пыталась меня обмануть…

Возможно.

Да, эта девушка определённо способна на такое.

Эта девушка из тех, кто сделает это даже забавы ради.

Но, конечно, я сомневаюсь, что она забавы ради попросила Тадацуру уничтожить меня…

— Нет, не так.

Тем не менее, Гаэн-сан лишь качает головой в ответ на моё предположение. Даже так.

— Было бы вернее сказать, что она сама поначалу думала о себе подобным образом. Даже сейчас, можно быть уверенным, она взяла на себя те же обязанности. Осино Оги не Тьма, но она делает то же самое, что и Тьма. Она выполняет ту же роль, что и Тьма, — сказала она.

— Та же роль, что и у тьмы…

Это «естественное явление», которое когда-то напало на вампира, считавшегося поддельным богом, Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд… и на девушку, которая осталась на Земле, несмотря на то, что потеряла причину для существования, Хатикудзи Маёй.

Тьма.

То, что в зависимости от того, где вы живёте, можно было бы назвать чёрной дырой или «телом тьмы».*Отсылка к манге Bastard!!, в которой мощная боевая форма Ангелов и Демонов называлась «Augoeides», и в случае с Демонами записывалась иероглифами как «тело тьмы» (暗黒体), а в случае с Ангелами — как «тело света» (光体). Одним словом, феномен, или даже концепция, расщепляющая странности, отклонившиеся от намеченного пути.

Когда она пришла за Хатикудзи в августе, я был в такой панике, что у меня не было времени для особо глубоких размышлений по этому поводу, но потом, когда я сделал попытку задуматься о том, что же произошло, я пришёл к выводу, что это не столько естественный враг для всех странностей, сколько некий судебный орган.

Закон Вселенной.

Закон, подобный гравитации, или третьему закону Ньютона, или естественному отбору, или борьбе за выживание, или даже математике. Это просто что-то, чему стоит следовать и никогда не бросать вызов. И это отнюдь не «что-то», вроде чего-то чёрного, плывущего в глубинах космоса.

Да.

Это то, во что я верил, пока не встретил Осино Оги.

Пока я не встретил её во плоти.

…Но, похоже, что это было типичное недоразумение, всего лишь поспешный вывод, столь характерный для меня. И, в конце концов, я полностью ошибался, застрял в тупике, я не двигался ни вперёд, ни назад, а лишь топтался на месте.

— Ох, нет никакой необходимости так принижать себя. Я же только что сказала, не так ли? Осино Оги выполняет ту же роль, что и Тьма, поэтому, честно говоря, будет не так уж и далеко от истины считать её Тьмой. Но, на всякий случай, позволь мне кое-что прояснить, — сказала Гаэн-сан, посмотрев на Хатикудзи. — Тьма, о которой мы так переживаем, снова придёт в наш город, если мы оставим Хатикудзи в её нынешнем состоянии, без всякого преувеличения, настоящая Тьма. Та самая Тьма, которая напала на Хартандерблейд, та самая Тьма, что пришла за Хатикудзи в августе. Подлинная Тьма.

С другой стороны, та, кто, вероятно, придёт за Хатикудзи даже после того, как мы поселим её в храме Кита-Сирахэби, даже после того, как мы её обожествим… Та, кто выполняет роль тьмы, Осино Оги.

Сказав это, Гаэн-сан отрывает взгляд от Хатикудзи и сосредотачивается на мне, но, несмотря на то, что она смотрит прямо на меня, та вещь, что она только что сказала, была настолько внезапной, что я пока никак не отреагировал.

Лучшее, что я могу сейчас сделать, это лишь повторить её слова.

— Даже после того, как мы обожествим её… Она всё равно придёт на ней?

Что?

После того, как разговор вернулся к Хатикудзи, я, наконец-то, перевариваю смысл сказанного и не могу не поднять брови от удивления. Даже если это не конечная цель Гаэн-сан, мы должны обожествить Хатикудзи, чтобы она избежала Тьмы. Если на неё снова нападут, то станет она богом или нет, это в первую очередь разрушит сам смысл её превращения.

Так в чём смысл?

Если это так, она даже поиграть со мной не сможет.

— Вот поэтому я и сказала, что есть два минимальных требования. Просто сделать Хатикудзи богом будет недостаточно. Это будет только половина дела, а вторая половина останется. Если мы не уничтожим Осино Оги, мы ни к чему не придём.

— Ты продолжаешь говорить «уничтожим»…

Я говорю это, не в силах больше терпеть.

Может быть, это термин, который Гаэн-сан использует ежедневно, слово, не имеющее для неё глубокого смысла, но, тем не менее, вне зависимости является она врагом или нет, и независимо от того, действительно ли она является Тьмой, мне неприятно слышать, когда кто-то подобным образом говорит о моём кохае, тем более, о молодой девушке.

Это невыносимо.

«Ты встанешь на мою сторону?»

«Пожалуйста, спаси меня».

Дело не в том, что я зацепился за эти слова или что-то в этом роде. Мне просто не нравится, как Гаэн-сан говорит о ней.

— Не могла бы ты прекратить использовать это слово? Когда ты произносишь «уничтожим», то складывается впечатление, будто Оги-тян — какая-то странность.

— Именно так.

Ещё один моментальный ответ.

— Она обычный… монстр.