Общежитие

Сердце Хи Чжу то и дело замирало в ожидании распределения по общежитиям. В Королевской академии существовала традиция: с седьмого класса, когда ученикам исполнялось четырнадцать, они переезжали в общежитие. Эта старомодная традиция ничем не отличалась от непререкаемого указа. Откажешься — и тебе придётся покинуть школу.

Жизнь в общежитии длилась целых шесть лет, с седьмого по двенадцатый класс, и славилась настолько строгими и консервативными правилами, что ученики нередко сдавались на полпути.

И ничего удивительного в этом не было. В таком горячем возрасте нелегко мириться с тем, что контролируют буквально всё: от твоей походки до времени отхода ко сну. К тому же большинство учеников Королевской академии происходили из знатных семей или росли в невероятной роскоши. Разумеется, подчиняться они не любили.

Однако тех, кто выдерживал, ждала верная награда: гордость от того, что ты учишься под покровительством королевской семьи, и одноклассники, разделяющие эту гордость. Обладая чувством общности как элита, взращенная королевским двором, они добивались успеха во всех сферах общества. В политике и бизнесе, в медицине и праве, в искусстве — и даже где-то глубоко в теневом мире.

В своих областях они тянули друг друга за собой, продвигали и поддерживали. Кое-кто критиковал подобное поведение, называя его коллективной исключительностью, но от этого закрытая академическая атмосфера становилась лишь крепче. Ведь чувство принадлежности всегда усиливается за счёт враждебности к другим группам.

В этом смысле Хи Чжу с нетерпением ждала распределения. Ей хотелось узнать, что такое чувство принадлежности. Ей было любопытно, каково это — чувствовать родство с кем-то другим, вместе побеждать и вместе проигрывать, вместе расти и вместе терпеть неудачи.

Обычно такому учатся в семье, но у Хи Чжу не было такой возможности. Матери у неё не было, а с отцом отношения не складывались. Был, правда, единокровный брат, но…

— Уж лучше бы не было.

Нахмурившись, Хи Чжу направилась к центральной библиотеке. Она миновала излишне роскошный школьный двор, прошла мимо фонтана со статуями четырёх богов-хранителей [1], и, когда поднималась по мраморной лестнице, до её ушей донеслись обрывки разговоров.

[1] в восточноазиатской мифологии четыре мифических существа, охраняющие стороны света (Синий дракон — восток, Белый тигр — запад, Красная птица — юг, Чёрная черепаха — север).

— Эй, куда, по-вашему, попадёт Сон Хи Чжу?

— В павильон Белого тигра, куда же ещё.

— В павильон Белого тигра?

— Ну, она отлично учится. И та ещё стерва.

Среди шепчущихся учеников раздался смех.

— Если она туда попадёт, сто процентов станет изгоем. Нигде так не придираются к происхождению, как в павильоне Белого тигра.

— И то верно. Внебрачным детям в этом общежитии не место.

— Если уж на то пошло, ей вообще ни одно общежитие не подходит. Мало того что простолюдинка, так ещё и незаконнорожденная.

Один из учеников цокнул языком и покачал головой, словно это был полнейший абсурд, но тут вмешался другой парень:

— Да ладно, зато у неё денег куча.

— Если бы всё решали деньги, зачем бы тогда вообще придумали слово «нувориш»?

Лица насмехающихся учеников окаменели буквально через мгновение. Ровно в ту секунду, когда над ступенями показалась макушка Хи Чжу. А когда следом блеснули её абсолютно чёрные глаза и взметнулись длинные волосы, кто-то из парней нервно сглотнул.

— …

Один из них как-то попытался поставить Хи Чжу подножку — и сломал ногу, а второй однажды поплатился за насмешки над её незаконным происхождением, оказавшись придушенным. Выученный страх работал безотказно. Каждый раз школа стояла на ушах, но ничего серьезного за этим не следовало. Иметь много денег было полезно именно в таких случаях. И хотя ей приходилось склонять голову в извинениях, отчисления удавалось избежать.

— Ч-чего тебе?

Голос одного из парней сорвался на крик. Видимо, ему хотелось напустить на себя браваду, хотя он даже в глаза ей посмотреть не решался. Как бы он ни старался, скрыть, что он всего лишь перепуганный негодяй, было сложно.

Хи Чжу лишь усмехнулась и неспешно шагнула вперёд.

— Рю Мин Сок.

— Чего?..

— В какое общежитие ты хочешь попасть?

— А?..

— Вот бы нас распределили в одно.

Когда Мин Сок вместо ответа лишь нахмурился, Хи Чжу тихо прошептала:

— В общежитиях ведь нет камер.

— ?..

— Там, даже если я тебя убью, никто ведь и не узнает, правда?

— Ах ты ж чокнутая стерва!..

Мин Сок запоздало завопил, но к тому моменту Хи Чжу уже зашла в библиотеку, взмахнув длинными волосами. Наслаждаясь чужим страхом.

— Павильон Красной птицы… — пробормотала Хи Чжу, проверив вывешенное на стене объявление. Она предполагала, что, как и болтал Рю Мин Сок, её отправят в павильон Белого тигра, но ей досталась Красная птица. Божество-хранитель юга, символ огня и лета.

Накинув поверх формы красное турумаги [2], полученное в администрации, Хи Чжу направилась к своему общежитию. Здания располагались в соответствии со сторонами света, которые символизировали боги-хранители: на востоке — павильон Синего дракона, на юге — павильон Красной птицы.

[2] традиционное корейское верхнее одеяние, разновидность пальто или плаща.

Чем дальше она шла на юг, тем чаще ей попадались ученики в красных турумаги. У них были разные лица, имена, возраст и характеры, но почему-то все они казались похожими. Будто… братья и сёстры.

— Сон Хи Чжу!

В этот момент раздался голос Сон Тэ Чжу. Брат, который был старше её на три года, являлся ей родным лишь наполовину. Странное сходство между ними порой вызывало неприязнь, но совершенно иные черты приносили облегчение. В отличие от своей правильной, миловидной внешности, вёл он себя до жалкого глупо — настолько, что то и дело получал отстранение от занятий.

Он, принадлежа к павильону Синего дракона, носил синее турумаги, и, поскольку дома он тоже расхаживал в синей пижаме, каждый раз при взгляде на него Хи Чжу не могла сдержать раздражения.

— Чего.

— Чегокаешь тут.

Проворчав это, Тэ Чжу покосился на одеяние сестры. Он нахмурился, словно красное турумаги мозолило ему глаза, но вскоре снова расплылся в улыбке, по которой сразу всё стало ясно.

— Радуешься?

— А?

— Радуешься, что я не в Синем драконе?

— А ты бы хотел, чтобы мы оказались в одном общежитии?

Вспылив и повысив голос, Тэ Чжу вдруг приоткрыл рот, словно что-то осознал. А затем невозмутимо произнёс:

— Ты что, в Синего дракона хотела попасть?

— Я?

— Да нет, просто…

— Общежитие, в котором ты учишься, явно отстойное. С чего бы мне туда хотеть?

— Ладно, забудь.

Раздраженно покачав головой, Тэ Чжу направился на восток. В павильон Синего дракона, где собирались идеалисты.

Разобрав вещи в своей комнате, Хи Чжу взяла в руки телефон. Вряд ли его волновало, в какое общежитие её определили, но она чувствовала, что должна ему сообщить. Как-никак, он был её отцом.

Как только после нажатия кнопки вызова пошли гудки, Хи Чжу невольно поднялась с места. Разговоры с отцом всегда сопровождались подобным напряжением. Она прекрасно знала, что не услышит ничего, кроме резких ответов и равнодушного тона, но, возможно, всё ещё надеялась на что-то иное.

— Что.

— Это я.

— Говори.

— Меня распределили по общежитиям. В павильон Красной птицы.

— …

— Я снова первая в рейтинге.

Встревоженная молчанием отца, Хи Чжу забегала глазами. Сказать ему, насколько здесь крошечная комната? Или пообещать, что и дальше буду учиться лучше всех? Пока она лихорадочно искала тему для разговора, в трубке снова раздался голос отца:

— И что.

— Что?

— Наверняка же есть что-то, чего ты хочешь.

Хи Чжу закусила губу; внутри у неё всё перевернулось. Вопрос отца не был таким уж странным. У Хи Чжу была привычка просить что-то каждый раз, когда она добивалась успеха. В детстве это чаще всего были сладости, которые ел брат, или велосипед, на котором он катался, а иногда — отцовская перьевая ручка.

Но всё это было лишь отговоркой. На самом деле ей хотелось отцовского признания. Пусть она незаконнорожденная, пусть нежеланный ребёнок… но услышать хотя бы слова похвалы: «Умница», «Отлично справилась».

— У брата красивые часы.

— …

— Купите мне такие же.

Сказать, что она хочет похвалы, не позволяла гордость. Ведь если признаться, что ей нужно лишь отцовское одобрение, она покажется себе слишком жалкой. Поэтому она просто повела себя так, как он и ожидал. Как жадная, дерзкая, меркантильная незаконнорожденная дочь.

Положив трубку, Хи Чжу уселась на подоконник. Подавляя желание пристроить хоть куда-нибудь своё сердце, которое нигде не находило себе места.

* * *

Из школьных правил Королевской академии:

Статья 5, пункт 1. Общежития носят имена четырёх богов-хранителей; после распределения перевод в другое общежитие не допускается.

Статья 5, пункт 3. Распределение по общежитиям основывается на общих результатах обучения с первого по шестой класс, включая успеваемость, поведение и оценки преподавательского состава.

Статья 5, пункт 4. Конкуренция между общежитиями разрешается, однако взаимные оскорбления и клевета считаются серьёзным основанием для дисциплинарного взыскания.