Президент студсовета Мин Чон У

Чувство принадлежности — это не то, что можно ощутить, просто числясь где-либо. Минул седьмой класс, наступил восьмой, затем девятый, но Хи Чжу по-прежнему оставалась чужой. И в классе, и в общежитии.

По сравнению с младшими классами, когда издевательства были откровенными, ситуация явно улучшилась. Что бы они там ни болтали за спиной, если не смеют сказать в лицо — не придавать значения. А уж если просто сыплют проклятиями и ругательствами исподтишка, тем более плевать.

Но порой у неё возникал вопрос. То, что она не дворянка и не дочь законной жены, — неужели это достаточная причина для подобного отношения? Ведь ни в том, ни в другом её вины не было.

Конечно, причина могла крыться и не в этом. Веди она себя, как любой другой изгой, — съёжившись от страха или заискивающе улыбаясь, — всё, возможно, сложилось бы иначе. Если бы она признала поражение. Если бы подала хоть какой-то знак, что готова сдаться. Тогда бы они, возможно, смягчились.

Однако…

— Эй, откройте кто-нибудь!

Сон Хи Чжу была не из таких. Чем больше над ней издевались, тем злее она становилась; чем сильнее отторгали, тем ярче разгоралась в ней жажда победы.

Может, именно поэтому…

Сегодня, в день итоговых экзаменов, Хи Чжу оказалась запертой в лифте. А она ещё удивлялась, почему в коридоре ни души. Она гадала, чьих это рук дело. Те мерзавцы из павильона Синего дракона, с которыми она вчера повздорила в библиотеке? Или сонбэ из павильона Чёрной черепахи, с которым она сегодня утром столкнулась плечом? Подозреваемых было слишком много.

— Эй, там есть кто-нибудь? Здесь человек!!!

Долго пробарабанив по наглухо закрытым дверям лифта, Хи Чжу в конце концов осела на пол. Скоро экзамен. В этот раз она тоже обязана занять первое место. Это был единственный способ доказать им: я вам не проиграю, а значит, и сдаваться не собираюсь.

В битвах, где, в отличие от экзаменов, не было единственно верного ответа, одолеть благородных отпрысков было тяжело. Знать, дружившая домами с самого детства, была опутана крепкой круговой порукой. И она не знала разделения ни на старших и младших, ни на учителей и учеников.

Поэтому она должна была побеждать везде, где только могла. Обязана — чтобы выстоять в те моменты, когда поражение неизбежно.

В этот момент за дверями лифта послышались шаги. Словно увидев луч надежды, Хи Чжу вскочила на ноги и прислушалась.

— Учитель? — осторожно позвала Хи Чжу и замерла в ожидании ответа. Ни звука не последовало. Нахмурившись, она снова закричала:

— Эй, это ты, Рю Мин Сок? Открой! Открой дверь, кому говорят!

И снова тишина. Хи Чжу прерывисто вздохнула. Ей было до слёз обидно от того, что в день, когда обязана была победить, она вновь оказалась в ситуации неизбежного проигрыша. Когда сжатые в кулаки руки задрожали, запертые двери разъехались в стороны.

Снаружи, перед застрявшим наполовину ниже этажа лифтом, протягивал ей руку вовсе не учитель, а…

— Сонбэ…

И не те парни, с которыми она ругалась.

В красном турумаги…

— Давай руку.

Перед ней стоял Мин Чон У — президент студсовета Королевской академии.

В отличие от Хи Чжу, которая была то позором, то гордостью павильона Красной птицы, он оставался его безоговорочной гордостью каждую секунду. Даже в Королевской академии, где собирались лишь самые выдающиеся, он всегда был объектом всеобщего благоговения.

Будучи первенцем в именитой политической династии Мин, он привлекал внимание везде, где бы ни появлялся. И, как это часто бывает с подобными людьми, совершенно этого не замечал. Возможно, из-за этого его порой считали слегка холодноватым, но за недостаток это никто не принимал.

Обладая такой привлекательной внешностью, он не проявлял к противоположному полу ни малейшего интереса, а занимая пост президента студсовета, не строил из себя примерного отличника. Неудивительно, что он приковывал к себе все взгляды.

Каждый раз, глядя на Чон У, Хи Чжу думала: если бы знать делилась на ранги, его место было бы на самой вершине. Его отец и дед по отцовской линии занимали пост премьер-министра, а сам Чон У имел тесные связи с королевской семьёй.

Говорили, что с малых лет его выбрали в пэдоны [1] великому принцу, и он часто бывал во дворце. Если только он не предаст родину, его ореол вряд ли когда-нибудь померкнет.

[1] компаньон; мальчик из знатной семьи, которого выбирали в товарищи для игр и учёбы наследному или великому принцу.

А значит, им никогда не суждено было пересечься. Он был аристократом из аристократов, а она — простолюдинкой и незаконнорождённой.

— Чего застыла, хватайся.

Поэтому она не смогла сразу подать руку. Однако, подгоняемая Чон У, Хи Чжу всё же крепко схватилась за его ладонь и, повинуясь рывку, выбралась из лифта. С начала экзамена прошло уже двадцать минут.

— Идёмте со мной.

Не раздумывая ни секунды, Хи Чжу схватила Чон У за руку и сорвалась на бег.

— Эй, ты куда! — раздался позади растерянный голос Чон У, но Хи Чжу не обратила внимания. В голове билась только одна мысль — экзамен. Она прекрасно представляла учителей: они и слушать не станут её оправдания, что она стала жертвой и застряла в лифте.

— Сонбэ, вы должны им сказать!

— Что?

— Что я была заперта. И поэтому опоздала.

Пусть её словам они не поверят…

— Но вас-то они послушают!

Словам Чон У они поверят наверняка.

Оценив ситуацию, Чон У побежал быстрее Хи Чжу, вырвавшись вперёд. Он попытался вспомнить, кто сегодня дежурит на экзамене. Вспомнить не удалось, но это было и неважно. Его задача заключалась лишь в том, чтобы спасти девчонку, крепко держащую его за руку, от несправедливости и дать ей возможность спокойно сдать экзамен. А это было не так уж и сложно.

* * *

Вернувшись в комнату отдыха общежития, Чон У опустился на диван. Он открыл книгу, которую читал для задания, но сосредоточиться не получалось.

Как она там, нормально сдала?

Вспомнилась девчонка, которая так отчаянно мчалась по коридорам, а перед самыми дверями аудитории лишь испуганно кусала губы. Когда он постучал вместо неё, на пороге появился раздражённый учитель этики. Окинул девчонку суровым взглядом, но человек он был благоразумный, способный рассуждать здраво.

Пока Чон У объяснял ситуацию, девчонка так и не выпустила его руку. Вцепилась, словно в спасательный трос.

— Ты знаешь Сон Хи Чжу? — как ни в чём не бывало спросил Чон У, закрыв книгу. Сан Хён, в одиночестве ломавший голову над шахматной партией, посмотрел на него со странным выражением.

— Сон Хи Чжу? Да кто ж не знает эту бешеную собаку.

Покачав головой, будто речь шла о непутёвом ребёнке, он поведал о Сон Хи Чжу несколько фактов. Начиная с того, что она внебрачная дочь в семье «Касл Групп», и заканчивая тем, что с самого момента поступления она никому не уступала первое место в рейтинге.

— Это я и так знаю, — буркнул Чон У. Каким бы равнодушным к окружающим он ни был, не знать о существовании Сон Хи Чжу было невозможно. Разве можно не заметить девчонку, которая мало того что поступила благодаря колоссальному пожертвованию, так ещё и каждый день с кем-нибудь дерётся?

— А что тебя тогда интересует?

Передвинув ферзя на доске, Сан Хён подозрительно прищурился.

— Только не говори мне, что ты…

— Что.

— Втюрился в неё?

— Не неси чушь.

— Ну а что, она ведь красотка. Спорю на что угодно: парней, которые ей признавались и были отшиты, полно.

«Красивая бешеная собака, значит. Забавное сочетание», — усмехнувшись, Чон У вспомнил, как эта бешеная собака бежала впереди. «Волосы развеваются на бегу… И правда, красивая», — мысленно согласился он.

— Откуда такие познания? Сам, что ли, глаз на неё положил?

— На Сон Хи Чжу? Ой, да ни за что. Какой бы красоткой она ни была, это перебор.

— Почему?

Вопрос прозвучал так равнодушно, что в нём не угадывалось ни намёка на интерес, и Сан Хён лишь пожал плечами.

— Я её боюсь.

— Почему?

— Я однажды видел, как она столкнула одного парня. С лестницы.

— С лестницы?

— Точнее, не столкнула, а пнула.

— И её даже не исключили?

— У неё отец — председатель «Касл Групп». Наверняка всё деньгами замяли.

Чем больше Чон У слушал, тем любопытнее ему становилось. Девчонка с кучей денег, но презренным происхождением, маленькая и щуплая, но не умеющая проигрывать.

То, что нашлась куча парней, которые признавались ей в любви и получили от ворот поворот, тоже забавляло. Надо же: внешне готовы сожрать её с потрохами, а за спиной так и вьются, мечтая закрутить с ней роман.

— Может, свести вас? У меня в девятом классе много знакомых.

— Обойдусь.

Покачав головой, Чон У вставил в уши наушники, вспоминая слова, брошенные девчонкой перед тем, как войти в аудиторию.

«Я в долгу не останусь».

* * *

Из клятвы шестьдесят четвёртого президента студсовета Королевской академии:

«Я, Мин Чон У, вступая в должность шестьдесят четвёртого президента студсовета Королевской академии, торжественно клянусь защищать честь и традиции школы.

Клянусь смотреть вперёд с идеалами Синего дракона, действовать с волей Красной птицы, судить с разумом Белого тигра и проявлять осмотрительность с терпением Чёрной черепахи.

Обещаю не относиться к чести легкомысленно и ставить ответственность превыше власти.

В этом я, Мин Чон У, клянусь своим именем».