Ноябрь, когда стынет даже само дыхание ветра. Двор Королевской академии сделался неприветлив. Виной тому — нервозность двенадцатиклассников перед вступительными экзаменами, что день ото дня лишь нарастала. Почти все ученики академии метили в Королевский университет, но воплотить эту цель удавалось единицам.

— Ай, да просто уеду учиться за границу.

— Ты что, предлагаешь мне отношения на расстоянии?

— Да нет же, Да Ён. У меня отстранений не сосчитать — какой мне Королевский университет? Поехали вместе, а?

— Ш-ш!

Да Ён шлёпнула Тэ Чжу по тыльной стороне ладони. До вступительных экзаменов оставалось всего каких-то две недели.

— Ты же собирался унаследовать компанию. Стало быть, вести дело будешь в Корее, разве нет?

— Да это-то тут при чём?

— А при том, что степень тогда сам бог велел получать в Королевской академии. Ты будто не знаешь, до чего у нас в стране важна учебная родословная?

— Да знаю я, знаю. Знаю, но…

Тэ Чжу понимал: сколько ни бейся, Королевский университет ему не по зубам. Ни успеваемости, как у Сон Хи Чжу, ни таланта, которым можно было бы блеснуть помимо учёбы. Разве что одним он был получше Сон Хи Чжу — отношениями с однокашниками. По крайней мере, задирой, как Сон Хи Чжу, он не был.

Но он опаздывал как дышал, задания заваливал как дышал, самовольно сбегал как дышал — и оттого бессчётно балансировал на грани отчисления. Не будь чудовищных отцовских пожертвований, его, с таким послужным списком, давно бы уже вышибли, и не раз.

— Знаю, значит?

— Да нет…

Стоило Да Ён пригасить огонёк во взгляде и уставиться на него, как голос Тэ Чжу сделался тише. Знал Тэ Чжу и другое: в отличие от него, Да Ён в Королевский университет поступит. И не оттого, что он её переоценивал, — так оно и было. Да Ён гуляла с ним наравне, а училась хорошо, да ещё и каллиграфией владела, и старостой общежития была — вот насколько ладила с людьми.

Вдобавок в Королевском университете имелся особый обычай. Если кто-то из родни оканчивал Королевский университет, абитуриенту начисляли дополнительные баллы — своего рода льгота; в правилах она открыто не значилась, но существовала вполне явственно.

И Да Ён имела полное право этой льготой воспользоваться всласть. И отец её, министр юстиции, и мать, профессор юрфака Королевского университета, были его выпускниками, да и оба старших брата Да Ён учились на том же юрфаке.

— Я бы тоже хотел учиться с тобой в одном университете. Но ты же знаешь — на деле это трудно, — пробормотал Тэ Чжу с поникшим лицом.

— Ну-ну. И отчего это наш Тэ Чжу не пускает в ход то, что у него есть?

— То, что у меня есть?

— Ага.

— А есть такое?

Да Ён легонько обхватила ладонями лицо Тэ Чжу, взиравшего на неё в полном недоумении.

— Деньги же.

— Деньги?

— Причём уйма.

Да Ён прекрасно понимала, что с оценками Тэ Чжу ему и на порог Королевского университета не ступить. Понимала и то, что льгота для родни выпускников ему не светит, и рекомендательных писем от учителей ему не собрать. Но понимала она и другое: богаче отца Тэ Чжу в этой стране нет никого.

— Поступи за пожертвование.

— Ну уж нет!

Тэ Чжу тут же замотал головой и повысил голос.

— Да почему же?!

— Так эта Сон Хи Чжу наверняка в Королевский университет пойдёт — с чего бы туда и мне?

— Ты сейчас упрямишься, потому что не хочешь учиться с сестрой в одном университете? — спросила Да Ён с ошарашенным лицом.

— Да не в том дело…

— А в чём же тогда?!

— Стыдно ведь. Она-то по оценкам поступит, а я — за пожертвование…

Каким бы самолюбивым человеком ни был Тэ Чжу, лишний раз доказывать, что он во всём уступает младшей сестре, ему совсем не хотелось.

Тут уж и Да Ён оставила уговоры и умолкла. Не потому, что поняла Тэ Чжу. Просто ей не хотелось и дальше давить на него, поникшего и расстроенного.

— Сон Тэ Чжу.

— А?

— А за границей ты гулять на сторону не станешь — уверен?

Поняв, что эти слова — её позволение, Тэ Чжу просиял и вскочил.

— Эй, Хан Да Ён. Я же Сон Тэ Чжу. По-твоему, я хоть на какую-то другую женщину, кроме тебя, взгляну?

— Уж на язык-то ты горазд.

— Э-э? Ты мне не веришь?

Пока перепалка этих двоих плавно перетекала из пикировки в воркование, лицо случайно проходившей мимо Хи Чжу медленно кисло. С какой стати выдавать «еду за границу, потому что плохо учусь» вот эдак? И с чего эта сонбэ ещё и радуется?

— Интересно, знают ли родители этой сонбэ, что их дочь встречается с моим братом.

В тот день Хи Чжу впервые посочувствовала незнакомой ей средних лет супружеской чете.

— Оппа, ты на какой факультет пойдёшь? — спросила Хи Чжу, что занималась в библиотеке вместе с Чон У. То ли из-за подслушанного днём разговора Тэ Чжу и Да Ён, но мысли об университете весь день не шли из головы.

— С чего вдруг? — спросил Чон У, понизив голос почти до шёпота. Даже сойдясь с ним поближе, Хи Чжу никогда не расспрашивала о личном. Он было решил, что она умеет держать границу — или же ей просто не любопытно. Но, глядя, как она округлила глаза, задавая вопрос, он понял: до сих пор она молчала лишь потому, что ей и вправду нечего было спросить.

— Да, вдруг.

— Ну… социология? Или международные отношения?

— В Королевском университете?

— Ага.

— А это точно твоя мечта?

— А?

— У тебя же отец — премьер-министр. Может, ты попросту тянешься за ним?

Чон У, всё это время пристально смотревший на Хи Чжу, что склонилась к нему с самым серьёзным лицом, вдруг прыснул со смеху. Забавляла его Хи Чжу, что так буднично усомнилась в его будущем, которое все вокруг принимали за само собой разумеющееся.

— А сама-то?

— А?

— Ты ведь и сама, говорят, вслед за отцом компанию возглавишь.

— А и правда?..

Покорно признав это, Хи Чжу снова взялась за задачу по математике. Но вскоре отложила карандаш. Уловив раздражение, что сквозило в этом коротком движении, Чон У вынул наушник из уха.

— Ты чего.

— Оппа, а давай ты на второй год останешься — годика на три?

— Я?

— Ага. Выпустишься — и я опять в изгоях.

Она понимала, что это вздорный каприз. Понимала, что не такое говорят тому, у кого на носу вступительные. Но, стоило ей представить, что Чон У выпускается, — настроение неминуемо падало. Ведь с тех пор, как она сошлась с Чон У, школьная жизнь стала легче — этого не отнять.

— На второй год — нельзя.

— Ну и злюсь.

— …В буфет, что ли, сходим?

— Это вместо второго года?

— Взамен второго года.

Тихо покосившись на Чон У, Хи Чжу прыснула. Уж больно нелепо было, что в утешение он выбрал буфет, — и дуться дальше стало даже смешно.

Выйдя из библиотеки, они сразу направились в буфет главного корпуса. Промозглый ветер пробирал до дрожи, но любившая холодное Хи Чжу без раздумий выбрала мороженое.

Тропинка к общежитию была довольно безлюдна.

— Хи Чжу.

Оттого, наверное, и голос Чон У прозвучал так отчётливо…

— А?

— Выпускайся досрочно.

— …

Молчание было долгим.

Хи Чжу, что недоумённо хмурилась, силясь понять, о чём это он, вскоре расхохоталась.

— Ой, и слова не скажи. То, недавнее, — это была шутка.

— А я не шучу.

— Да как же это — вот так сразу взять и выпуститься досрочно.

— Если начать готовиться прямо сейчас, год выиграть можно.

От того, как без тени улыбки отвечал Чон У, и лицо Хи Чжу сделалось заметно серьёзнее. Ведь, как он и сказал, дело было не таким уж и несбыточным.

— И всё-таки уж больно тяжело выйдет…

— Я помогу.

— Ты?

— У меня прошлогодних билетов — гора.

— Да не в билетах дело…

— Если понадобится учитель или сонбэ для рекомендательного письма — говори. И это устрою.

От того, как он говорил это, будто только и ждал случая, Хи Чжу вновь призадумалась.

— Чего это ты так стараешься?

— Ты же сама сказала, что быть изгоем не по нутру.

— Я такого не говорила.

— …

Вместо ответа Чон У пожал плечами. Ему не хотелось выдать, до чего отчаянно он — с того самого мига, как услышал про «второй год», — искал выход и нашёл его в досрочном выпуске. Тем более что сама виновница разговоров про изгойство и прочее держалась беспечно.

Но…

— А приятно.

— Что именно.

— Что ты — на моей стороне.

От этих слов его снова захлестнуло гордостью. Такой, что захотелось заступаться за неё — чуть настойчивее, чуть чаще.

— Вот бы ты и правда был мне родным оппой.

— А вот этого мне бы не хотелось, Хи Чжу.

— Что?

— Видела бы ты, как ты Сон Тэ Чжу лупишь.

Мирный и холодный — таков был ноябрьский двор.