Погребальный обряд, из которого исключили государственную траурную процессию, был скромен. Внутри дворца шли многочисленные церемонии — устраивали траурный зал, приступали к обмыванию и облачению усопшего, — но за пределы дворца не просачивалось ничего. Такое стало возможным лишь благодаря воле великого принца Ли Ана — не превращать скорбь королевского дома в трагедию всей страны — и деятельному содействию кабинета министров.

Спешнее всего было привести в чувство наследного принца. Ведь на шестой день, по завершении пятидневного траура, по обычаю надлежало провести церемонию восшествия на престол. Но беда была в том, что рассудок Хвана всё это время оставался помрачён. А до восшествия оставался всего-то день…

Вздохнув, Ван направился в Восточный дворец. Стоявшая на страже в коридоре Сангун Пак низко поклонилась.

— Ваше Высочество.

— Как там брат?

Не в силах даже во лжи сказать, что всё хорошо, Сангун Пак ответила молчанием. Кивнув, будто всё понимая, Ван вошёл в опочивальню. Дежурившая у ложа вместе с придворным лекарем И Ран поднялась с места.

— Ли Ан.

— Ваше Высочество наследная принцесса.

Двое осунувшихся людей вгляделись друг в друга. Двое, кому, чтобы уберечь то, что должно уберечь, некогда было позволить себе слабость.

— Сегодня подле брата побуду я.

— Не нужно.

— Вам, невестка, тоже надо отдохнуть.

— Я знаю, что немало дел вы, в ведомстве великого принца, делаете вместо Его Высочества.

— …

— Не прибавляйте себе забот.

Уловив извинение, скрытое в полном тревоги голосе, Ван не смог сказать ничего больше и сел.

— Как Его Высочество наследный принц? — спросил Ван у придворного лекаря.

— Не настолько, чтобы сильно тревожиться.

Так-то он говорил, но глаза придворного лекаря не отрывались от иглы, что торчала в руке наследного принца. Одних успокоительных, что вводили, дабы унять наследного принца, который, приходя в себя, снова и снова плакал до обморока, набралось уже изрядно.

— До восшествия проблем не возникнет?

— Стараюсь, чтобы так и было.

— Если вдруг восшествие придётся отложить…

— Этого нельзя.

Слушавшая разговор Вана и лекаря И Ран произнесла твёрдым голосом:

— Если Его Высочество не покажется, люди заволнуются.

— Невестка.

— И без того о причине смерти отца-государя ходит немало толков.

— …

Ван нахмурился, но опровергнуть слова И Ран не смог. Когда впору всеми силами добиваться спокойствия в стране, королевский дом не мог сеять тревогу. Да и восшествие сразу после похорон затем и проводили, чтобы предотвратить смуту, что рождается от долго пустующего трона.

— Хорошо, невестка.

— …

— Подготовлю всё так, чтобы вам не о чем было тревожиться.

Лишь услышав это обещание, произнесённое твёрдым голосом, И Ран успокоилась. Если вспомнить ужас, что она испытала четыре дня назад, нынешнее её самообладание было сродни чуду.

«Сан-ви-бок!»

Чувство, что охватило её, когда внутренний служитель Большого зала взошёл на восточный скат крыши и прокричал «сан-ви-бок», было страхом, какого она не испытывала ни разу в жизни. И скорбь оттого, что скончался ласковый к ней свёкор, и смятение оттого, что не стало хозяина королевского дома, и тревога — вынесет ли всё это её муж. Ничему из этого её не учили, ничего из этого она не переживала.

С запозданием узнавший весть отец явился во дворец и был подле неё, но тревога не отступала. Муж, что обязан был являть величие как никто другой, вёл себя хуже соломенного чучела, а внутренний двор бесконечно ждал лишь приказа из её уст.

«Великий принц получил известие. Говорят, сразу же садится в самолёт…»

Лишь услышав это донесение, она немного перевела дух. Пусть даже вопросы были такими, что верного ответа было не найти, — казалось, он-то ответ знает. И в самом деле, стоило ему разобраться в положении дел — и многое стало решаться. От порядка похорон до ролей родни и подготовки восшествия — всё.

«Ваше Высочество наследная принцесса, простите, что запоздал».

Прибыв во дворец, он провёл целую ночь без сна в траурном зале, а затем передал ей слова извинения. Вместе со словами о том, как тяжело ей пришлось держаться в одиночку.

Лишь тогда она задышала полной грудью. Всё благодаря тому, что он, механически исполняя сложные обряды и церемонии королевского дома, взял на себя целиком и трудный кабинет министров, и гору бумаг. В тот миг она поняла, отчего её муж не может не полагаться на брата.

Если подумать, у него всегда был дар появляться в нужный миг. Даже в те времена, когда братья были в разладе и не общались, он не умел быть жестоким.

«Его Высочеству нужен деверь. Прошу, будьте рядом с ним».

Когда она, не в силах смотреть на давнюю их вражду, обратилась к нему с этой просьбой, он, будто через силу, ответил согласием. Глядя на это, она подумала: слабое сердце, похоже, у королевского рода в крови.

А потому и восшествие мужа пройдёт благополучно. Если он будет оберегать мужа — этого довольно.

Хван благополучно взошёл на престол. По крайней мере, с виду это было так. Всю дорогу по государеву пути ему пришлось превозмогать помутнённый рассудок, но, по крайней мере, он не вопил и не падал — так что это можно было счесть успехом. Действие через меру влитых успокоительных.

Ван, глядя на такого Хвана снизу вверх, вознёс ритуальный возглас.

Даже когда вместе с роднёй он выкрикивал «десять тысяч лет», взгляд Вана был прикован к лицу брата. Полуприкрытые веки и посиневшие губы заставляли сердце сжиматься — сколько ещё он продержится.

Всё оттого, что, если похороны можно было провести без огласки, то восшествие — нельзя. Вся страна должна была знать, что престолонаследие благополучно свершилось. А потому отобранные телеканалы и журналисты с камерами встали перед двором Большого зала.

Из-за этого Королевскому секретариату и кабинету министров пришлось готовиться ко всем мыслимым худшим исходам. Составляя от А до Я инструкцию: кто и как действует, если во время восшествия Хван упадёт или впадёт в панику, как подавать сообщения для прессы.

А потому то, что восшествие прошло без единого происшествия, было поистине сродни чуду.

— Всё клонило в сон, а закончилось — и в голове прояснилось, — тихо проговорил Хван. Снимать церемониальное облачение с него, устало осевшего, выпало Вану. Ведь тот отвергал и услуги Сангун Пак, и услуги И Ран, так что ничего не поделаешь.

Не спавший несколько ночей Ван хотел как можно скорее вернуться в особняк.

— Ван.

— …

— Ли Ван.

— …Чего тебе.

С трудом совладав с загоревшимися глазами, Ван кое-как отозвался. Не хотелось с запозданием выплёскивать горе, что он превозмогал все шесть дней.

— Можешь поплакать.

— Ха…

Хван осторожно провёл по покрасневшим уголкам глаз брата. На угольно-тёмных, казавшихся безжалостными зрачках брата набухла влага. Брат, что вытерпел и его долю, лишь бы Хван мог горевать со спокойной душой. С извинением и благодарностью за это Хван погладил Вана по спине.

Широкая спина дрогнула, и вскоре наружу прорвались сдавленные рыдания.

— Чёрт…

Будто стыдясь того, что выдал своё горе, Ван ворочался так и этак, но в конце концов расплакался. Осторожная, утешающая рука брата сломила его.

А ведь думал, что ненавидит отца-государя. Но при мысли, что этого отца-государя больше нет, накатывали растерянность и страх. Знал бы — сказал бы хоть: не надо меня ненавидеть. Знаю ведь, чего ты опасаешься, — так перестань же ненавидеть, — вымолил бы хоть.

Горько было, что он лишь шёл наперекор, завидуя любви, что изливалась на брата. А ведь до самого конца тревожился бы только о брате. Сказал бы хоть: об этом можешь не тревожиться, — пообещал бы лёгкую дорогу. Слабое сожаление оставило рану глубже самой скорби.

— У тебя ведь ещё есть брат, — сказал Хван, гладя Вана по затылку. Долго плакавший, уткнувшись в колени брата, Ван невольно усмехнулся от нелепости.

— Братом надо ещё побыть, чтоб братом зваться.

— Ах ты.

— Что?

— Я, между прочим, теперь король.

На эту жалкую угрозу Ван прыснул. И сам Хван, которому собственные слова показались смешны, расхохотался.

— Я — и король. Самому не верится.

— Вот и я о том.

— Может, отрекусь в твою пользу — побудешь королём?

— Заладил, ей-богу.

Приняв на себя всем телом полный отвращения взгляд Вана, Хван снова расхохотался. Пока все были повергнуты в растерянность скорбью о потере короля, лишь эти двое стали едины в скорби о потере отца.

Из «Летописи государя Хи Чжона»

В июле 2012 года государь скончался от сердечного приступа в зале Каннёнджон. Рыдавший подле усопшего короля наследный принц, не совладав с собой, лишился чувств.